Ну, да. Баркер. Я почувствовал лёгкий укол вины… но, разумеется, Рубану не обязательно знать о том, что я видел её смерть и не помешал.
— Наверное, я в какой-то мере даже рад, что так произошло, — он отложил бургер и принялся за картошку фри. — По крайней мере, больше не нужно трахать себе мозги со всей этой бюрократией, можно руководствоваться тем, что сам считаешь правильным. Тина, может, и странная, но она одна из немногих, в ком дерьма поменьше, чем в среднем по палате.
— Тина, — хмыкнул я. — Странная? А кто из нас не странный? Ты, я? Любой из тех, кого мы знаем?
Говорил я тихо, стараясь, чтобы до других посетителей не долетало ни слова.
— Ну, — ответил Рубан, — могу сказать одно — ты выделяешься даже на фоне просто странных, вроде Тины или меня.
Ну, это уж он точно преувеличивает. И тем не менее, я решил уточнить.
— Что ты имеешь в виду? — я глядел, как Рубан есть — быстро, жадно, без намёка на хорошие манеры, и понимал, как у него могла сложиться такая привычка. Если свободное время — роскошь, то всё стараешься делать быстрее.
— Ты быстро меняешься, и не всегда в лучшую сторону, — Рубан сделал большой, хлюпающий глоток. — При нашей первой встрече… ты выглядел как израненный, потерянный пацан, боящийся всех и вся.
Ну, да. Попробуй тут не бояться, если вы впёрлись допрашивать меня, со своими угрозами — и это после всего пережитого в мёртвом городе.
— А теперь? — задал я тот вопрос, пока он жевал — и сам откусил от своего бургера.
— Сейчас, — кивнул Рубан, — ты стал жёстче. Более дерзкий, более решительный.
— Вот уж спасибо, — хмыкнул я.
— А это нихера не комплимент, — пояснил Рубан. — Ты часто прёшь вперёд, как баран, не видя ничего и никого на своём пути, не глядя по сторонам. Ты не ищешь обходных путей, ты самоуверен. Может, для бессмертного это и нормально, но другие-то гибнут насовсем.
— Гибнут, — я отпил кофе и поглядел на него. — Как те парни в клубе, а?
— Хватит напоминать мне о них, — глаза Рубана сощурились в две узкие щёлочки. — Думаешь, мне нравится такое? Но это отличный пример твоей поспешности и того, что ты не думаешь о последствиях.
Я открыл рот, чтобы возразить ему, но Рубан жестом заставил меня замолчать.
— У каждого из тех парней в клубе была своя жизнь. Родные и близкие, свои интересы, свои планы. Может быть, я поставил последнюю точку, но ответь честно — всё это волновало тебя, когда ты переворачивал их жизни, пробуждая? Ведь даже останься они в живых…
— Хватит, я понял, — раздражённо бросил я. — Ты думаешь, у меня там был большой выбор? Вспомни, против кого я боролся. Вариантов было немного, и я шёл тем путём, который вёл к победе. Иначе нельзя — опыт научил.