— Отец никогда не причинит мне вред.
— Отец, — Родион фыркнул. — Может, он и был твоим отцом, когда в нем ещё оставалось что-то человеческое. Однако теперь он больше напоминает живое олицетворение воли своего клана. А что же до вреда… твоя мать говорила мне то же самое.
У Элизы сжалось что-то в груди. Она не любила вспоминать о маме.
— Марк умеет вертеться. У него это врождённое. Твой отец же… тоже умеет выбирать верные решения, можно сказать — выгодные, с его точки зрения, конечно. Вот только он прёт без остановки, не особо глядя по сторонам. И очень скоро он сорвётся, — Родион сделал паузу. — Я лишь хочу убедиться в том, что ты не полетишь вслед за ним.
— Но я играю в ту же игру, что и отец. Скрывая что-то от него, я делаю хуже себе же.
Родион посмотрел на внучку как на совсем уж юное дитя, не понимающее очевидных вещей.
— Ты никогда не сможешь начать свою игру, если будешь слепо идти за отцом. Он никогда не позволит тебе стать чем-то большим, чем просто фигурой. Пускай и довольно ценной фигурой. Ищи игроков своего уровня.
— И ты, конечно же, предлагаешь «играть» с Марком, — Элиза начинала терять самообладание и резко развела руками. — С ним и его мутными друзьями, от которых за километр несёт правительством, — она вспомнила ту миниатюрную девушку, которая так удобно появилась и на крыше, где убили Августа, и около входа в клуб, где погиб Рэм.
— Ты про шраутовскую девчонку, что стояла рядом с ним, когда мы вышли? Не переживай, это всего лишь УБИ.
— Она из Империи? Серьёзно? — девушка широко распахнула глаза.
Старик улыбнулся и пожал плечами.
— Я же говорю, Марк умеет вертеться. Несколько неумело, но со временем он научится принимать верные решения, — Родион потянулся в карман за трубкой. — Это такой скользкий момент. Обычно до этого времени ещё нужно дожить, но у Марка и выбора особого нет.
Элиза с удивлением смотрела на ухмыляющегося Родиона, словно тот видел в этом нечто ироничное.
— В будущем может произойти всё, что угодно. Я знаю, что ты совсем не глупая девушка, поэтому выслушай меня — ни при каких обстоятельствах твой отец не должен узнать, что Марк Ротт жив. Что бы ты не увидела и что бы ни произошло — ты должна молчать, пока сама не поймёшь, кто такой твой отец и на что он реально способен. Начнёшь наконец играть в свою игру и поймёшь, что настало время всё рассказать? — старик опустил глаза, поджёг табак в трубке и снова поднял взгляд на внучку. — Ради Бога. Но только не из-за чувства обиды. Надеюсь, мы друг друга услышали.
Он даже не стал дожидаться ответа. Просто затянулся трубкой, в последний раз глянул на ночную реку и, медленно развернувшись, зашагал куда-то в сторону дороги, оставляя девушку наедине с собой.