Девушка перестала слушать новостной выпуск, всё было понятно и без заумных теорий ряженых экспертов. Трущобных снова оставили на обочине.
Скорее всего, Ротт изначально и не собирался выполнять свои обещания. А когда стало понятно, что план провалился, то её брата и сотню погибших ребят из клуба списали, как просроченный товар.
Подумать только, она действительно надеялась, что кому-то будет дело до её людей. И даже после смерти Макса думала над тем, что может как-то помочь Марку. В конце концов, всегда хочется верить в хорошее.
Но что же, так происходит не в первый раз. Довольно просто обвести вокруг пальца простых беспомощных людей, которые больше заняты выживанием, нежели высокими политическими играми.
Сара смотрела на своё злое лицо в зеркале. Её сигарета потухла, не догорев и до середины.
Но, в отличие от всех прошлых ситуаций, когда трущобным врали в лицо, кое-что всё-таки изменилось.
Рука девушки вспыхнула оранжевым, и она щёлкнула пальцами. Над ними загорелся небольшой огонёк. Она поднесла к нему сигарету и та снова загорелась, испуская тонкий дым.
Сара затянулась и выдохнула прямо на своё отражение.
Теперь она совсем не беспомощная.
В задней части комнаты запищал принтер, оповещая о том, что все три сотни копий были успешно распечатаны. Стопка листовок ровным строем лежала на устройстве.
Они все были одинаковыми.
Чуть больше сотни маленьких фотографий погибших в тот злополучный день. Её друзья, знакомые и просто ребята с района.
Поверх них красовалась одна простая надпись.
«Помни»
Это был последний раз, когда их кто-либо посмел выбросить, как мусор.
Звук удара в челюсть разнесся по темной подворотне.
— Я тебе, сука, сейчас объясню все преимущества республиканского строя перед имперским.
Лысый мужчина в спортивном костюме упал под ноги Виктора Карлова. Честно говоря, за все годы работы в Комитете охраны и безопасности Республики, угрозы и избиения будущих информаторов успели набить ему оскомину. Но что не сделаешь ради того, чтобы люди были готовы пойти на добровольное сотрудничество.
— Д-да хватит… я понял… — побитый парень скрутился в позе эмбриона, прикрыв голову руками.
Ему прилетел удар каблуком ботинка в бок.
— Уверен? — Карлов нахмурился и снова занес над ним ногу. — А то пока что твоя актерская игра не трогает струны чуткой души критика, мать его!
У выхода из переулка раздалось шаркание подошвы по асфальту.
— Виктор! — голос напарника уже не в первый раз обламывал Карлову всё веселье. — Оставь его.
Он поставил ногу на землю и раздраженно развернулся.