Плюс Эмма высвободила из нашей брони большую часть найниита и постоянно мониторила округу.
К тому же, даже если появление гостей я пропущу, то доехать от берега до леса им будет не на чем. То есть пойдут они пешком. Причем пойдут не налегке. Как минимум в броне и с оружием. А значит, не меньше трех четвертей рэйна им потребуется, чтобы добраться до входа в бункер, и за это время я точно успею ретироваться.
Насчет того, что кто-то сумеет заметить оставшиеся после меня следы пространственной магии, я тоже не волновался. Во-первых, диагностические приборы на острове не работают. А во-вторых, в округе находится такое количество следовой магии, что даже кибэ вроде Тая Хатхэ ничего в этой мешанине не увидит. Если уж я не смог, то ему и подавно не удастся. Причем даже в том случае, если поблизости пространственную бомбу взорвут или годами будут использовать стихийную магию.
В общем, к приходу гостей я подготовился основательно. Казалось бы, обо всем подумал. Все предусмотрел. Да только вот беда: ни на девятый, ни на десятый и даже на двенадцатый день моего пребывания на острове спасатели до меня так и не добрались.
Я, признаться, даже слегка забеспокоился.
Нет, с одной стороны, это было хорошо — за это время не только у пространственной ветви, но и у ветви времени появились дополнительные отростки. По молниям динамика тоже все еще шла. Да и перемычка между ветвями стала заметно толще и вроде бы даже короче, тем самым недвусмысленно намекая на сохранение тенденции к слиянию.
Мало того, ветвь порталов в какой-то момент неожиданно скинула самовольно выставленную блокировку и тоже начала меняться. Ветвь сна к ней явственно пододвинулась и чуточку подросла в размерах. Плюс на них обеих к тому времени появились признаки формирующихся пока еще не отростков, а едва наметившихся почек…
Но блин!
Джунгли скоро начнут редеть не по-детски. С моими экспериментами потребность в расходниках резко возросла, так что растительность и все остальное я поглощал просто дикими темпами. Если так и дальше пойдет, то к тому моменту, как за мной придут, на острове вообще ничего живого не останется.
Я, правда, даже после этого сразу не помру — если придется, то пойду охотиться на рыб и прочих морских обитателей в надежде, что хотя бы море сразу не обеднеет. Но это был, прямо скажем, не лучший сценарий моего спасения, потому что превращение цветущего острова в безжизненную пустыню сложно будет как-то объяснить, даже если попытаться списать это на проделки мертвого профессора.
«Ай-ай-ай, мастер Даэ, — посетовал я как-то вечером, выбравшись из подземелий и по привычке коснувшись ладонью печати. — Что ж вы так долго до меня добираетесь-то, а?»