— Так. А как насчет аномалии? — задал я еще один интересующий меня вопрос.
— А вот тут все еще интереснее, — понимающе хмыкнул учитель. — Проблема в том, что этот вопрос никто еще толком не изучал и до тебя на живом организме аномалии не испытывал… ну за исключением Даруса Лимо. Чем это для него закончилось, думаю, ты помнишь.
Я огорченно вздохнул.
— То есть ответа на самом деле нет?
— Ну почему же, — удивился мастер Майэ. — Я ведь тоже так или иначе видел аномалию и то, что она делает с живыми существами. Поэтому, даже не изучая досконально ее свойства, могу сказать, что влияние аномалии на нас и в том числе на наши биологические часы является еще более грубым и выраженным, чем у «грязных» умений. Вернее, оно является абсолютно хаотичным. То есть, возвращаясь к аналогии со стеной, можно сказать, что под ее влиянием все часы на ней начинают ускоряться по-разному. Какие-то — на рэйн или на день. Какие-то — сразу на месяц… как повезет. Прогнозов, как и с «грязными» умениями, здесь дать нельзя — для каждого человека результат будет разным. К примеру, в моем случае разница по скорости старения в различных тканях оказалась совсем небольшой, поэтому мне удалось быстро себя стабилизировать, но я и пребывал всего лишь рядом с аномалией, а саму ее на касался. Тогда как ты…
Я не на шутку задумался.
Точно. Мне в этой штуке пришлось побарахтаться. Но тогда, если мастер Майэ прав, то биологические часы в моих клетках, говоря простым языком, полностью пошли вразнос, причем с такой большой разницей друг относительно друга, что Эмма, наверное, именно поэтому и не смогла определить причину случившихся с нами изменений.
В этом не было никакой системы.
Абсолютный хаос.
Полнейший беспорядок. А подруга с такими явлениями раньше не сталкивалась, поэтому и анализ ситуации оказался для нее невозможен.
А между тем, если предположить, что меньше всего влияние аномалии коснулось моей усиленной найниитом и неплохо защищенной от внешнего воздействия головы, а также того, что в ней находится, то получалось, что она и пострадала меньше всех. Поэтому работа мозга после стазиса изменилась мало и поэтому же на уровне восприятия я ничего особенного не ощутил.
Что же касается ускоренной реакции тела, то тут, вероятно, дело в том, что изменения и в моей мышечной ткани, и в костях, и с суставах тоже были совершенно хаотичными. Единого рывка всего и вся мой организм, так сказать, не получил. Да и ресурсов ему хватало лишь на то, чтобы не сдохнуть, так что ни о каком системном ускорении речи попросту не шло.