20.06.1941. День «К» минус 1,5
— Э-х-х-х-х-х-х-х! — хрипя подобно старому заезженному граммофону, втянул в себя воздух очухавшийся Дмитрий Григорьевич и одним рывком утвердился в позиции сидя, параллельно скинув с себя плащ-палатку, отчего-то прикрывавшую его с головой. — Кха-кха-кха! — правда, сделанный при этом глубокий вдох, что называется, пошёл не в то горло и заставил его закашляться, будто заядлого курильщика. Хотя и таковым он сам тоже являлся до недавнего времени — пока не «обновился», став совершенно другой личностью.
— Ох, батюшки! — тут же прямо под боком откровенно истерично взвизгнул кто-то неизвестный, чьи обутые в солдатские ботинки ноги только и успел приметить проморгавшийся генерал армии. Больно уж шустро автор данного вскрика юркнул вон из кузова полуторки, в котором и обнаружил себя Павлов. — Мертвец! Мертвец восстал!
— Ты что орёшь, как резанный, Карпухин? — раздался с противоположной стороны машины весьма требовательный голос.
— Там мёртвый… генерал! Воскрес! — последнее слово рекомый Карпухиным попытался прошептать, но из-за давшего петуха голоса сделал это столь громко, что не расслышать его оказалось просто невозможно.
— Какой к чертям собачьим мёртвый генерал? Вы меня что, уже похоронить успели, сволочи! — совершенно отбросив в сторону всё ещё покрывающую его ноги плащ-палатку, Дмитрий Григорьевич, кряхтя, как старый дед, оперся на деревянный борт кузова ГАЗ-ММ и с небольшим усилием поднялся во весь рост, чтобы, наконец, увидеть с кем же его свела судьба.
Как вскоре выяснилось, судьба свела его с бойцами родной Красной Армии, и из последовавших несколько сумбурных объяснений командира небольшого отряда он узнал что, да, похоронить его уже успели. Понятное дело, что не закопать в земле, а для начала просто признать мёртвым, поскольку, будучи обнаруженным висящим на парашютных стропах под кроной разлапистого дуба, признаков жизни он не подавал, что бы с ним ни пытались делать. Вот для дальнейшей транспортировки и завернули «покойника» в то, что обнаружилось под рукой, дабы не везти его непокрытым. Можно сказать, побеспокоились!
А тут он вдруг такой фортель выдал! Взял и воскрес! Да ещё и стараний не оценил, обложив всех трёхэтажным матом!
— Куда прикажете вас доставить, товарищ генерал армии? — стойко выслушав всё, что о нём и его подчинённых думает самое высокое военное руководство округа, уточнил командовавший «группой спасения» старший лейтенант с простой русской фамилией Иванов.
— Нужно срочно найти немца, который сбил мой самолёт! Хочу лично у него узнать, с какого такого перепуга или перепоя они решили так обнаглеть, что позволили себе охотиться на советские самолёты над советской же территорией! — на месте принялся создавать себе алиби Павлов, уж точно никому не собиравшийся признаваться в факте нарушения им с Орловым воздушного пространства сопредельного государства. Особенно теперь, когда обстоятельства сложились подобным образом. — И моего пилота надо найти! Тоже срочно! Ой! — от негодования аж притопнул он ногой по дощатому настилу кузова, после чего тут же ойкнул, да принялся скакать на другой ноге, поскольку умудрился засадить себе занозу. Хоть его и укрыли бережно в плащ-палатку, с отсутствующей обувью, понятное дело, вопрос даже не пытались решить, отчего он до сих пор щеголял голыми пятками. Про непокрытую голову можно было и не говорить. Хорошо хоть все прочие элементы формы не улетели в дальние дали подобно сапогам.