— Безумец!
— Не об этом речь! — резко перебил его я, не давая распалиться.
А параллельно подошёл ещё на несколько шагов, оказавшись в зоне эмоционального воздействия. Голову рвало на части изнутри, но я понимал — если сейчас я не решу вопрос мирно — меня будут ждать очень большие проблемы…
— Ваш сын обнаружил это проклятье, и понял, что оно делает. Но вместо того, чтобы рассказать вам, или искоренить — решил воспользоваться открывшейся возможностью. Но, как видите — что-то пошло не так. Проклятье Синицына просто собирало крохи жизненных сил — не более того. С каждого, по чуть чуть. А «улучшенная» версия Дмитрия поселяется в энергетике пациентов навсегда, и потом медленно их убивает!
— Но… Но… Как? Зачем⁈
— Вам лучше знать своего сына, — я незаметно надавил на профессора сожалением, и он поник окончательно, — Но вечная жизнь может прельстить кого угодно, полагаю…
— Я не… Я не знал… Я не представляю…
— Зато я представляю, — я подошёл вплотную к Геллерштейну и положил руку ему на плечо — не только, чтобы усилить воздействие, но и чтобы просто не упасть от невероятной головной боли.
Дерьмо… Ещё пара минут, и меня просто вырубит…
— Нужно повернуть ритуал вспять. Очистить барокамеры, очистить энергетику клиентов — и мою в первую очередь! — но сделать это может лишь создатель проклятья, — я указал на хмурого Синицына, наблюдающего за моим монологом, — Потому что оно завязано на него.
— А… — профессор снова посмотрел на сына, — Что будет с Дмитрием? Вы… Вы сможете помочь ему? Андрей⁈ — он обернулся к бывшему коллеге, — Андрей, я прошу тебя… Я умоляю! Спаси… Спаси моего сына.
В зале повисло молчание.
Синицын пожевал губами.
— Просишь о помощи? После всего, что случилось? После всего, что со мной сделал⁈ После… После того, как ты УБИЛ МОЮ ДОЧЬ⁈ Просишь спасти твоего сына после этого⁈
Слова звенели как металл, и я не мог спрогнозировать, поможет Синицын Геллерштейну, или нет. Сил, чтобы проверять это эмоциональным пожиранием, у меня уже не осталось.
— Я знаю… Знаю, Андрей, — Геллерштейн опустился на колени, — Знаю… Я… Виноват в этом… Я не справился с твоим изобретением… Не рассчитал всё верно… Твоя дочь… Настя… Оказалась слабее, чем мы думали, и я… Я допустил ошибку… Мне снится тот день, Андрей… Каждую ночь снится!
— И поэтому ты превратил меня в изгоя⁈ Поэтому послал убийц⁈
— Я не… — глаза Геллерштейна округлились, — Я не посылал никаких убийц, Андрей! Я… Да, я испугался… И допустил много ошибок… Я повёл себя как последний моральный урод… Прости… Пожалуйста…
Синицын скривился, и ничего не ответил. Он отошёл к пульту управления, нажал несколько клавиш, запуская процесс настройки, затем достал из выехавшего откуда-то из глубин панели цилиндра несколько пробирок с разной жидкостью, внимательно их изучил, вылил одну прямо на пол, достал из кармана маленький складной нож и надрезал палец.