— Сколько времени займёт процедура? — уточнил я, подходя к барокамере.
— Немного… Чтобы вытравить проклятье из вас, думаю, минуты три-четыре… Только сначала просканируем вас…
Синицын отыскал на ближайшем шкафу устройство с небольшим экраном на ручке,, которым меня уже обследовал Геллерштейн, прицепил к нему какой-то кристалл, который достал из кармана, и запустил сканер.
— Так, не двигайтесь… Постарайтесь сохранять энергетику в спокойствии… М-м-м…
Устройство запиликало, на экране появились какие-то символы. Синицын нахмурился.
— Это какая-то чушь… Я вижу, что в вас есть компоненты проклятья, но… Это не моё заклинание!
— Не ваше⁈ — удивился я, — Кажется, я чего-то не понимаю.
— Я тоже…
— Оно могло мутировать самостоятельно? — мне на ум тут же пришёл Мунин, который, по сути, и был таким мутировавшим проклятьем.
— Нонсенс! Это невозможно!
— Да как сказать, как сказать…
— Что вы имеете в виду?
— Да это сейчас неважно! Вы сможете что-то сделать? Если нет — дайте мне этот чёртов каскад заклинаний, которым вы заразили артефакт, и я справлюсь сам!
— Не думаю, что у вас получился, господин Апостолов.
Мне ответил не Синицын — а голос, раздавшийся со стороны входа.
Кляня себя за то, что даже банальное сигнальное заклинание не оставил у дверей, я резко обернулся.
— Дмитрий Соломонович?
Сын Геллерштейна, небрежно поигрывая повисшим над его ладонью шаром заражённой фиолетовой энергии, сделал пару шагов вперёд.
— Не ожидали меня тут встретить?
— Признаюсь — да, — коротко кивнул я, — Рассчитывал провернуть всё по тихому, и слинять, чтобы вернуться к вам на процедуры утром.
— Строите из себя ловкача?
— Не без этого.
Бессмысленный диалог был мне только на руку. Мозг лихорадочно соображал, как выкрутиться из сложившейся ситуации.
И по всему выходило, что мирно отсюда мне уйти не удастся.
— Кстати, Апостолов, — растягивая слова, надменно (и куда только девалась вся учтивость?) произнёс младший Шеллерштейн, — Спасибо, что привели сюда Андрея Фёдоровича. Признаться, в какой-то момент я думал, что он действительно умер… Но вы, как я вижу, обладаете двумя поразительными талантами: раскапывать то, чего раскапывать не стоило — и убеждать людей.
Я услышал, как Синицын за моей спиной скрипнул зубами.
— Вот уж не думал, что сынок Соломона замешан во всём этом…
Дмитрий услышал его слова, и нагло ухмыльнулся.
— Боюсь, отец тут ни при чём. При всей гибкости его моральных принципов, он не одобрил бы то, что я сделал.
— Вы сделали? — спросил я — и едва задав вопрос, тут же догадался, — Так значит, вы обнаружили проклятье в барокамерах? И изменили его?