— Синьор Иньиго! — на кровать ко мне присела уже не девушка, а женщина и взяла мою руку в свои, целуя её, — спасибо вам! Спасибо!
— За что? — удивился я, поскольку вроде бы ничего ещё не сделал.
— За всё, — на меня посмотрели взглядом, полным счастья и довольствия, — вы мой ангел-хранитель, так что я молюсь за вас Богу каждый вечер!
Я улыбнулся и погладил рукой её волосы.
— Приятно видеть тебя матерью, — ответил я, — кто родился?
— Прекрасная девочка, синьор Иньиго! — закачала она головой, — я вас обязательно с ней познакомлю.
— Конечно, — кивнул я, — как у тебя дела?
— Прекрасно, синьор Иньиго. Я счастливая жена, мать, что можно ещё желать женщине?
— Я рад за тебя, — улыбнулся я, видя её счастье.
— Зачем вы меня позвали, синьор Иньиго? Я вам нужна? — поинтересовалась у меня Орнелия.
— Да, пока синьора Джорджо нет, не свозишь меня к мастеру Альбергетти? — поинтересовался я у неё, — ты знаешь, где он живёт?
— Конечно, когда вам будет удобно?
— Да прямо сейчас, только переоденусь и умоюсь, — пожал я плечами, — подождёшь меня?
— Я сделаю больше, — она хитро мне улыбнулась, — почти все мои родственницы из боковой ветви умоляли меня познакомить с вами, когда вы приедете снова в Венецию.
— Почему это? — удивился я.
— Тот подарок, в качестве приданного, что вы сделали Бьянке, позволил ей крайне удачно выйти замуж, — ответила она, — так что если у вас по-прежнему нет своей служанки, я могу вам предложить завтра шесть хороших девушек на выбор, также на всё время вашего пребывания у нас.
— Не устану повторять, как повезло твоему мужу, — улыбнулся я.
— Он это знает, синьор Иньиго, — похвасталась она, вставая с кровати и уходя за дверь и вернулась с двумя служанками дома Лоредан.
— Оботрите его сиятельство теплыми влажными полотенцами и переоденьте его, — приказала она им, а мне сказала, что подождёт за дверью, чтобы меня не смущать.
Через полчаса я был готов, так что мы отплыли на лодке по нужному адресу, где я передал мастеру чертёж даги с защитным щитком парусного типа и длинными плечами крестовины, какие применялись для боя в испанской дестрезе. Из последней своей дуэли я вынес то, что меч в правой руке и броккьеро в левой, не мой вариант. На той скорости и силе, какой я теперь мог работать, мне нужен был более агрессивный вариант ведения боя, а это могла позволить сделать только дага в левой руке, которая помогла бы мне лучше контролировать клинок противника, делать сбросы, а также не сильно беспокоиться при этом о защите руки, с которой должен был хорошо справляться металлический «парус» даги.