Причём что удивительно, Вилена плакала ничуть не меньше Паулы.
Меня отняли от груди, к которой весьма тесно прижимали и стали целовать лоб, щёки, нос и везде, куда успевала доставать Паула.
— Так, успокойтесь сеньориты, — пришлось поднимать руку, чтобы меня не задушили в объятьях, — я, конечно, тоже рад вас видеть, но для начала не расскажите, почему вы здесь, а не в Неаполе?
Паула с заплаканными глазами, нехотя отпустила меня и попросила Вилену помочь ей с завязками на платье. Та, хоть и немного смутилась от такой нежданной просьбы, но выполнила, так что настала пора удивляться мне, когда платье спустилось с плеч Паулы показывая мне идеальную грудь, мгновенно покрывшуюся от холодного воздуха мурашками и отвердевшими ореолами сосков, но больше всего моё внимание привлекли следы заживших и заживающих ожогов круглой формы, похожих на печать.
— Что это? — я нахмурился и показал на места ожогов.
— То сеньор Иньиго, из-за чего я решила по итогу покинуть Неаполь, — тяжело вздохнула Паула, — игры герцога Калабрийского становились месяц от месяца всё болезненнее, а его более давние любовницы показали мне на своих телах, что предстоит испытать мне, когда ему надоест прижигать и меня.
— И ещё, он пытался изнасиловать меня, сеньор Иньиго, — Вилена красная от смущения, что Паула стоит раздетая перед мужчиной, тем не менее жалобно пожаловалась мне на сына короля Альфонсо, — только благодаря Пауле мне удалось от него вырваться.
Вторая девушка показала на один из заживающих ожогов большей величины.
— Его светлость имеет железные печати разного размера, — хмуро сказала она, — эта досталась мне, как раз за спасение Вилены.
— Получается твоя золотая клетка оказалась не такой уж хорошей, как ты мечтала? — спокойно поинтересовался я, поскольку она сама приняла решение остаться с ним в качестве любовницы, а зная его жестокий и садистский характер, о котором говорили все в городе, нетрудно было догадаться, что будет с ней по итогу.
— Вилена помоги мне одеться, — попросила подругу Паула, и когда та помогла ей снова зашнуровать сзади платье, ответила мне.
— Я хочу с вами об этом поговорить сеньор Иньиго, но наедине.
Мне ничего не оставалось, как кивнуть.
— Хорошо, переодень меня, помой, а потом и поговорим.
— У тебя всё хорошо, дорогая? — поинтересовался я у Вилены, которая с таким восхищённым взглядом смотрела на подругу, что было понятно, что она чуть ли не боготворит её.
— Теперь да, сеньор Иньиго, — быстро закивала она, — мы с Хуаном счастливы.
Паула посмотрела на неё искоса весьма иронично, но тактично промолчала, а я решил, что пока мне этого достаточно, остальное я могу узнать и позже.