– Вот теперь можно и поговорить – усмехнулся я – Он что у вас, что-то вроде политрука? Что за дурак?
– Новичок – поморщился Федотов – Прислали на нашу голову сынка…
Он осекся, и вскинул взгляд на меня – неужели лишнего сболтнул? Задумался на пару секунд, и продолжил:
– Михаил Семенович… вам будут созданы все условия для вашей плодотворной деятельности. Вы получите все блага, которые может предоставить гражданину наше государство. Вы будете награждены высшими наградами страны!
– Но я должен вернуться. Верно угадал? – усмехнулся я.
– Верно. И срочно вернуться! Как можно срочнее! Вы же понимаете, мы не можем вами рисковать! Тем более, что вы начали делать такие… опасные заявления. Например, о будущем Америки и Европы. Где гарантия, что американские спецслужбы вами не заинтересуются? Где гарантия, что они не устроят провокацию, и не попробуют вас завербовать? Арестуют ваши счета, пригрозят, что заберут ваши деньги – и потребуют, чтобы вы работали на них. А мы этого допустить не можем. Вы меня хорошо понимаете?
Все я понимаю, господин-товарищ «Федотов». Грохнете вы меня, если что. Только вот добраться до меня трудно. И сейчас вы снова будете меня манить пряником и пугать всяческими карами. А я… я буду вертеться как уж, убеждая в невозможности отъезда, и в том, что не представляю никакой угрозы для своей страны. Не хочу терять возможность приезда на родину. И черт подери – что там делает Шелепин?! Почему ничего не происходит?! А может их заговор уже раскрыли?! И уже намазали им лоб зеленкой? Ну, чтобы продезинфицировать перед расстрелом, заразу не занести. Шутка такая, расстрельная.
Ах, как хреново брести в темноте!
Если Шелепина взяли, то мне тем более нельзя появляться в Союзе, я ведь в письме прямо требовал от Шелепина, чтобы он убрал Брежнева – и лучше физически. Чтобы навсегда. И они выдавят из Шелепина эту информацию. Фактически, акт терроризма с моей стороны, подстрекательство в убийству, и это тяжкое преступление. А значит – дорога на родину мне будет закрыта.
– Передайте Брежневу – начал я, и увидел, как вытянулись лица собеседников – Что я не собираюсь вредить своей стране! И сделаю все, чтобы прославить ее за границей, в США, в Европе. Но я не могу сейчас уехать. Я приеду тогда, когда завершу тут свои срочные дела, и не раньше. Скорее всего – после нового года. Не раньше. И на этом наш разговор считаю законченным.
Я встал, подошел к моим гостям. Федотов тоже встал, поправляя костюм. Посмотрел на меня, протянул руку:
– Очень жаль, что вы так решили. Я передам нашему руководству ваши слова.