— Граф Довлатов приехал со мной. Очень ему хочется посетить Петровку. Так хочется, что своим нездоровым энтузиазмом нашего преподавателя уговорил нас сопровождать, — я скептически посмотрел на машину. — Мы сюда все поместимся?
— Конечно, даже не сомневайтесь, Денис Викторович, — и Егорыч осмотрелся по сторонам. — А где этот ваш преподаватель?
— Вон он, — и я указал на Велиала, вальяжно спускающегося на перрон. — Сергей Валентинович.
— Похоже, он решил пойти по пути наименьшего сопротивления, — задумчиво проговорил Мазгамон, глядя на то, как вслед за Велиалом на перрон спустилась миловидная девица из Контроля и тронула его за плечо.
Падший посторонился, пропуская спешащих людей, и отвёл девушку в сторону. Встретившись со мной взглядом, он усмехнулся, а в его глазах мелькнули красные искры. Посмотрев представительнице Контроля прямо в глаза, он что-то ей сказал и быстро отстранился, тогда как девушка приложила руку ко лбу и изумлённо обвела взглядом перрон.
— Вот же гад, — протянул я, поморщившись.
— Не могу с тобой не согласиться, — кивнул Мазгамон, отворачиваясь от нашего так называемого преподавателя.
— Какой-то он молоденький для учителя, — Егорыч скептически посмотрел на Падшего.
— Зато пробег у него, как у хорошей драгунской лошади, — фыркнул я, садясь на пассажирское сиденье рядом с водителем. Перед этим махнул рукой, чтобы Мазгамон с Падшим садились в машину. — Да ведь, Сергей Валентинович? — добавил я елейным голосом, поворачиваясь к нему.
— О чём ты? — Падший выглядел вполне довольным жизнью. Всё-таки для него путешествие прошло вполне продуктивно.
— Да Егорыч сомневается, что столь молодой человек может что-то хорошо преподавать курсантам нашей Академии. А я ему говорю, что в этом деле главное — опыт.
— Да, скорее всего, ты прав, — ответил Велиал, глядя в окно.
— Что, свою неуёмную энергию нельзя было направить в более безопасное русло? — уточнил я. — В поезде было много сексапильных красоток. Обязательно было применять свои чары именно на ней?
— Я никогда не пользуюсь чарами обольщения, — самодовольно улыбнулся Падший. — Но вот помочь забыть ей наши приключения, как и всей её команде, было делом принципа. Какой ужасный мир с его моралью и нравственными предрассудками, — покачал он головой.
— Ну разумеется, — и я отвернулся от него.
— «Только та любовь справедлива, которая стремится к прекрасному, не причиняя обид », — покачав головой, произнёс Егорыч.
— Демокрит всегда был таким занудливым, что тошнить начинает, — Падший скривился и махнул рукой. — Почему здесь нельзя перемещаться с помощью порталов? — он очень резко перевёл разговор на другую тему. Настолько резко, что я снова обернулся, глядя на эту развалившуюся на сиденье скотину.