Змеи снова ярко зажглись, а реанимация стала более успешной. Хирург с реаниматологом только переглядывались, совершенно не понимая, что именно произошло, но восстановление ритма позволило им закончить операцию успешно. А мне спокойно отсидеться в сторонке, не привлекая к себе лишнего внимания, и разобраться в том, почему меня так накрыло.
Единственное, что я смог узнать — спасение этого человека каким-то непонятным образом смогло дать толчок к повышению демонического уровня. До самого повышения было ещё далеко, но эта пропасть между уровнями стала меньше, и повышение не казалось уже чем-то из ряда вон выходящим. А ведь я ничего не сделал, по факту. Только дал немного энергии, чтобы завести остановившееся сердце.
После окончания операции я изучил вместе с остальными членами оперирующей бригады протокол течения болезни и анестезии. Не найдя никаких упоминаний о стороннем влиянии, и я, облегчённо выдохнув, направился в казарму отдыхать.
Всё бы ничего, опыт был уникальный во всех смыслах, но у меня вчера прошло суточное дежурство, и всё, что хотелось — это упасть на кровать, можно не раздеваясь, и уснуть. А всё потому, что из-за этого кретинского Мазгамона Белов изменил своим привычкам и начал заявляться с проверкой не в определённое время, а когда ему вздумается. Да ещё и по нескольку раз за ночь, как это в моём случае произошло.
А самое поразительное заключалось в том, что Мазгамон каким-то образом умудрился наладить отношения с однокурсниками, и теперь его убить, похоже, хочу только я.
Вернувшись с занятий, я выяснил, что сегодня не будет никаких внеплановых проверок, и завалился спать. По-моему, я уснул ещё до того, как моя голова рухнула на подушку.
— Да тихо ты, разбудишь этого почти праведника, и он нам всё испортит, — громкий шёпот пробился в мозг, вырвав из блаженного сна. Всё ещё пребывая в полудрёме, я повернулся в ту сторону, стараясь расслышать, о ком это говорят.
— Ой, какой хорошенький, а почему он спит? — женский голос прозвучал совсем близко над ухом, и я невольно напрягся, потому что женский голос в казарме — это очень, очень неправильно. — Ему же тоже не помешает развлечься.
— Нет, ему не надо развлекаться, он недавно обручился, — громкий шёпот Мазгамона окончательно меня разбудил. Я лежал с закрытыми глазами, чувствуя, что не выспался, и что кто-то сейчас точно пострадает.
— Бедняжка, — в женском голосе прозвучало сочувствие. — Так, может, мы ему устроим мальчишник? Прощание с холостяцкой жизнью, все дела. Девочки постараются на славу. Тем более, он и правда очень хорошенький.