До границы Мёртвой пустоши с Петровкой долетели быстро, лишь один раз Мурмура метнула свой странный зелёный огонь через окно. Увязавшаяся за нами небольшая стая странных монструозных волков с визгом отстала. Кажется, парочка клыкастых осталась кататься по земле, пытаясь стряхнуть с себя зеленоватый огонь. Но, может быть, мне это показалось. Я не присматривался, гоня машину вперёд, чтобы успеть выбраться отсюда до темноты.
Даже не заметил, как пересёк границу. Всё-таки я провозился с защитой достаточно долго и выбрался с пустоши уже в сумерках. К счастью, летом темнело поздно, и до полной темноты было ещё далеко.
Обогнув Петровку стороной, я свернул на дорогу, ведущую к старым развалинам. Всё-таки нужно лук спрятать, и эти развалины казались мне вполне перспективным местом. Может, и хорошо, что приеду туда на ночь глядя. Если там действительно какая-то разумная нежить обитает, то договориться с ней гораздо проще именно ночью. Нежить ночью просыпается, а днём ещё разбудишь не вовремя… Спросонья я и сам не подарок, что уж тут говорить о других.
До развалин оставалось проехать навскидку пару километров, когда на дорогу выскочила фигура с огромным мешком на плече. Я настолько резко ударил по тормозам, что Мурмура не удержалась и перелетела через меня, приземлившись мне на колени. Я только отмахнулся от неё, разглядывая в свете фар стоящего на дороге мужика.
— Да тьфу на тебя! — я даже сплюнул в приоткрытое окно от досады, потому что узнал в мужике Юрчика.
Юрчик же, поправив на плече мешок, тяжело вздохнул и направился к машине.
Мазгамон пришёл домой впервые за эти сумасшедшие дни не за полночь.
— Дорогая, я дома, — и он упал на пуфик, стоящий в коридоре, закрыв руками лицо. — Меня повысили. Поставили на должность Фурсамиона!
Тишина.
Нащупав выключатель, он включил свет и сразу же увидел записку, пришпиленную мясницким топором к стене: «Я у мамы. Суп приготовь сам. Курица в клетке на кухне!»
Прочитав про курицу, Мазгамон вздрогнул, вспомнив одну рыжую тварь, таскающуюся за Фурсамионом. — Ага, сейчас. Вот прямо разогнался курицу мочить, чтобы суп себе сварить. А чем у нас здесь воняет?
— Мяу! — раздалось неподалёку.
Мазгамон выронил записку от жены и уставился на огромного чёрного кота, стоящего напротив него. На коте сиял ошейник из шикарных драгоценных камней, а во рту он держал какой-то помятый свиток.
— Ой, мама, — протянул Мазгамон, почему-то шёпотом. — Это же кот Фурсамиона! Меня же убьют, просто убьют, невзирая на все заслуги! И меня никто не спросит, а хотел я тебя вообще с собой тащить.