Мать Генриха потребовала, чтобы сын отказался от «этой славянской шлюхи», но профессор отрезал: только Мари станет его женой. Двадцатилетняя русская танцовщица, вырвавшаяся из «Зазеркалья» — подпольного клуба, где девушек продавали богачам, — цеплялась за руку жениха в дорогом ресторане и тряслась от ужаса перед старинным родом фон Миллеров. Она не знала немецких обычаев, но улавливала каждое оскорбление в свой адрес. Паспорт у неё забрали хозяева клуба, родителей отговорили приезжать, сестра невестки обвинила в колдовстве. Мари закрывала глаза на странности: отдельная спальня, уклончивые ответы о документах, металл в голосе Генриха, от которого мать сникала. Она была счастлива. Или притворялась.

Генрих видел в ней не невесту, а игрушку, подаренную друзьями на день рождения. Профессор, правда, уставший от престижной работы и затаивший особые наклонности, искал в тайных клубах то, что нельзя было получить на кампусе. Девственница казалась ему добычей, которую сломают и выбросят. Но Мари укусила его за губу, схватила вилку, назвала свиньёй по-немецки. Впервые он назвал девушке своё настоящее имя. Женитьба стала способом не делить добычу с друзьями и распоряжаться ею по своему усмотрению. Особняк семейства Миллеров, стилизованный под замок, прятался за высокой оградой. Мари жила в этой крепости полгода, прежде чем узнала, чем оборачивается брачная ночь.

Мари хотела удержать возле себя бриллиант, а оказалась заперта в клетке с хищником. Она готова была на всё ради любви, но любовь оказалась расчётом. Свадебное платье лежало на полу, свечи чадили, и муж, вернувшийся из ванной обнажённым, требовал произнести слова, которые она не могла вымолвить без дрожи. Он называл её «майне либе» и давил на шею, пока губы не коснулись плоти. Мари раскрыла рот, а в голове билось одно: он говорил «на какое-то время». Она не прислушалась тогда. Не услышала.