Карина решила не бежать. Она вышла из тюрьмы, два года отсидела за то, чего не совершала, и вместо того чтобы собирать чемоданы в чужую страну, надела колготки в сеточку, подвела губы и поехала в клуб, который когда-то принадлежал им обоим. Охрана узнала её, пропустила сквозь дым и музыку, и она прошла мимо фотографий звёзд, что приезжали сюда за последние два года, — фотографий, которых раньше не было. В игорном зале она уронила чужие фишки на сукно, наклонилась к столу и усмехнулась бывшему мужу, который сидел с брюнеткой у плеча. Он поднял тяжёлый взгляд, оценил откровенный наряд. Она сказала ему, что пришла забрать сына.

Карина — дочь вора в законе, жена предателя, мать, которую разлучили с ребёнком. Она умеет помнить имена официантов и чувствовать запах опасности за три двери, умеет стоять в платье с декольте перед человеком, который посадил её, и при этом думать о том, как его шея знакома на вкус. Она ненавидит Сапфира сильнее, чем любит, — или любит сильнее, чем ненавидит, сама уже не разберёт. За спиной у неё сестра, единственная, кто верил, что Карина не могла причинить вред тому, без кого не смыслила жизнь. Перед ней — бывший муж, который отдалил её от сына, от бизнеса, от себя самого, и теперь смотрит на неё так, будто не отпускал никогда.

Сапфир прикрывает её собой, когда за окном взрывается машина. Он зовёт её в кабинет, наливает бурбон, говорит о сыне, но не отпускает. Карина предлагает ему все акции, все проценты, всё, что он не смог у неё отнять — лишь бы увидеть мальчика. Он смеётся, шантажирует, облизывает губы. А она понимает, что игра ещё не началась, а ей уже больно. Кто-то хотел её убить на парковке, кто-то выключил камеры в ту ночь два года назад, кто-то оставил на рукоятке ножа только её отпечатки. И этот кто-то всё ещё рядом, пока она пьёт облепиховый чай в ресторане бывшего мужа и делает вид, что контролирует ситуацию.