Хутор Прилепина

Недавно съездил на хутор Захара Прилепина. Началось всё так – мне в какой-то из аккаунтов в соцсетях пришло оповещение о том, что на хуторе Прилепина будет лекция о Бунине краеведа Ильи Рыльщикова. Обещалось разоблачение мифов о Бунине и полемика с либеральными литературоведами, главный из которых – Быков когда-то обозвал Бунина человеком без убеждений, и проч.

После обещался торжественный обед. Я не то чтобы очень люблю Бунина, но заняться было нечем. До хутора оказалось около часа езды, я сел в машину – и поехал.

Вбивая в навигатор адрес, – деревню Лапино Одинцовского района, я и не подозревал о расположении – техника давно приучила не сверяться с картой. И только когда выехал с платной трассы в районе Успенского шоссе, и с удивлением узнал старые-добрые подступы к Рублёвке, начал догадываться что к чему.

Сам так называемый хутор расположен на задворках Лапино-парка – строящегося элитного посёлка и представляет собой огромный деревянный дом, вроде тех, что вы воображаете, вспоминая о шиллеровских братьях-разбойниках. Со всех сторон «хутор» ощетинился частоколом, и с учётом разительного контраста с элитными виллами и того, что расположен он на краю обрыва над рекой, создаётся ощущение, будто тут окопался революционер, местный какой-нибудь Зверобой, поклявшийся не отдавать ни пяди земли русской ворам-олигархам.

Сама изба – довольно просторное помещение с деревянными лавками и одной-единственной полкой вдоль стены.

Интеллектуальной жизнью, которую я ожидал встретить, не пахнет. Те же книги – почти все новые, очевидно никогда не читанные, так что при взгляде на них живо вспоминаются советские мещане, уставлявшие свои купленные по блату польские мебельные стенки дефицитной дюмой. Среди прочих я обнаружил «Несвятых святых» духовника Путина Тихона Шевкунова, который, как говорят, спонсирует «Свободную Прессу», где, в свою очередь, трудится Захар со своим лучшим другом Шаргуновым.

Рассказчик – сам Рыльщиков, произвёл бы впечатление только на самого невзыскательного слушателя. Главный недостаток его тот же, что у гашековского фельдкурата Каца – его лекции не связаны с текущим моментом, и потому попросту нудны. Видно, что он много знает о предмете – цитировались какие-то бунинские письма, рассказывалось о жизни писателя в период оккупации, но всё как-то без огонька и задора. В жизни Бунина были и погони с преследованиями, и выстрелы, и весёлые пьянки с Горьким с икрой и шампанским, но всё это читалось так, словно передавалась скучная инструкция для микроволновой печи. Очевидно, эти события когда-то поразили рассказчика, но давно слежались в памяти, потеряли блеск и цвета, как старые фотографии, десятки лет провалявшиеся в чулане. Притом он был непоследователен и то и дело переходил с одного на другое – от рассказа о дореволюционной журнальной деятельности вдруг перескочил на личную жизнь писателя, затем высунулись какие-то немецкие корреспонденты, после было нечто о бунинском непостоянстве.

Рекомендуем:  Надя Делаланд. Рассказы пьяного просода

 

Не хочу обидеть этого, по всей видимости, хорошего и честного человека, но мне не повезёт спеть когда- нибудь Nessun Dorma на подмостках Ла Скала, Стиви Вандер не получит олимпийское золото по стрельбе, а ему не дано научиться увлекать слушателя.

 

После лекции был ужин. Краснощёкая и улыбчивая круглолицая девица, напоминающая лубочную купчиху, принесла меню. Выбор оказался небольшой:

 

 

Я отказался от каши, съел прекрасные щи и выпил слишком сладкого узвара. Но, разумеется, не для ужина я проехал тридцать километров. Интересен был контингент. Думалось, увижу тут ярых фанатов литературы, почитателей Бунина, услышу декламацию стихов, споры о политике. Никто, однако, друг к другу в объятия не бросался. Оказалось несколько женщин бальзаковского возраста, пожилая пара да две девчушки лет двадцати. Всего человек двенадцать вместе со мной. Из любителей Бунина были, кажется, одни девушки – пока товарищ Рыльщиков монотонно бубнил свою речь, то одна, то другая что-нибудь восторженно пищала в ответ на узнанные строки.

Во время перерыва мы вышли на двор, и тут от репутации бунинистов совсем не осталось следа.

– Я не думаю, что Бунина можно вспоминать, когда речь идёт о русской деревне, – рассуждала одна из женщин, размашистым движением, поднося к губам сигарету, – у него очень многое – просто литературный эксперимент, проба пера.

 

– Да, и никакого социального значения у литературы никогда не было, – убеждённо ударила другая, отвечая на какую-то цитату из лекции.

 

– Ну а как же Чехов, Достоевский? – с сомнением вставил кто-то. – Вот «Записки из подполья», ну или там… как его… «Спать хочется»…

Рекомендуем:  Книги Михаила Полюги

 

– Это ВАМ кажется, что там есть что-то социальное, а писатель просто писал книгу, – припечатала дама. Ей поддакнули несколько голосов.

 

Я смотрел на них с удивлением – притащиться неведомо куда на литературную лекцию и иметь такие дикие представления? Мы вернулись в зал и тут всё стало на места. Я присмотрелся к окружающим. Часики «Картье Сантос», рубашка «Ральф Лоран», гардероб от «Гуччи»… Очевидно всё это были обитатели соседних поместий – состоятельные люди, со скуки таскающиеся в прилепинский коттедж на литературные вечера. Такая вот элитная изба-читальня в деревне миллионеров…

 

Пробыв с ними минут пять, я уже знал, что Ленка с мужем продают дом из-за банкротства, что соседний с прилепинским участок – спорный, и с его хозяином разругалась половина посёлка, что таджики, ремонтирующие одну из вилл, по ночам слишком громко включают генератор, и проч.

 

Становилось поздно, а главное, скучно, я оставил денег за еду и поехал. Машину пришлось освобождать из плена – на узеньких улочках «Лапино-парка» оставить её было негде, а хозяин супермаркета, возле которого удалось примоститься, перекрыл шлагбаум на совершенно пустой стоянке. Типичное новорусское жлобство…

 

Затем я долго ехал по слишком идеальной дороге мимо высоченных стен олигархических и чиновничьих особняков, размышляя о том, как бы назвал Иван Бунин Захаровых соседей, если бы был жив. Придумывалось всё нечто неуклюжее в духе «кровопивцы народа русского» – но, я, повторюсь, не то чтобы очень люблю Бунина. И ещё я думал о суконных патриотах, вставших на службу нынешней власти. Кажется, в бытии Прилепина – идеальная метафора этих людей. Поселился не где-нибудь, а рядом с Рублёвкой, пусть и на крошечном участке (почти вся площадь занята домом), но чтобы быть ближе, ближе к ним, к замечательным элитариям земли русской, стать одним из них. А в итоге превратился в некую обслугу. Сейчас тон – литературный, но пройдёт несколько лет и откроет семейные бани с номерами.

Рекомендуем:  Критическая масса Германа Садулаева

 

Видимо, каждый соловей, однажды согласившийся спеть для свиней, в итоге превращается в ворону…

Аннотация

ЛЕС

Захар Прилепин

Фамилия друга была Корин. Он был низкорослым, носил черную, как у горца, бороду, говорил веселые вещи резким и хриплым голосом, напоминал грифа, который пришел что-нибудь клюнуть.

      У него на ногах росли страшные вены, будто их сначала порвали, а потом вместо того, чтоб сшить, повязали узлами. Узлы от постоянного пьянства набухли.

      Я чуть-чуть брезговал и отворачивался, но он все носил туда-сюда предо мной эти узлы купаться и еще подолгу не заходил в воду. Стоял по колено в реке, сутуля белые плечи, время от времени поворачиваясь к нам и что-то громко произнося.

      Рыбы от его голоса вздрагивали и уходили в тень.

      Я слов не разбирал вовсе и только смотрел на рот в бороде.

      Отец мой слова понимал, но не отвечал. Иногда кивал, чаще закуривал — закуривать было одним из привычных ему способов ответа. Он изредка мог закурить, устало не соглашаясь, но чаще закуривал, спокойно принимая сказанное соб…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: