Иван Гобзев

Иван Гобзев родился в 1978 году в Москве. В 2000 окончил философский факультет МГУ им. М. В. Ломоносова, в 2003 защитил кандидатскую диссертацию по философии.

Публиковался в журналах «Дружба Народов», «Нева», «Новая Юность», «Дети Ра», «Юность», «Зинзивер», «Москва» и др.

Автор книг «Те, кого любят боги, умирают молодыми» (2013), «Глубокое синее небо» (2017) и др. Работал редактором отдела спецпроектов в «Литературной России», обозревателем книжных новинок в «МДК».

Читает лекции по философии, логике и концепциям современного естествознания.

Лучший преподаватель Высшей школы экономики 2014 и 2018 гг.

Роботы

Я был обычным человеком. Не знающим истины, бредущим в потёмках, таким же, как все. Но не совсем, точнее, я как Диоген при свете дня ходил с фонарём и говорил: «Ищу человека!»

И вот, доискался. Я сижу в сумасшедшем доме, захваченный могущественным искусственным интеллектом. Я, возможно, последний из людей. И что же, мне нечего ему возразить — в мире, где ты единственный человек, быть человеком — уже не норма, и тебе самое место в сумасшедшем доме.

Я работал преподавателем философии. Читал в университете курс по философии сознания. Каждый новый год я задавал первокурсникам один и тот же вопрос:

— Друзья! Представьте, что наступило будущее. Создан сильный искусственный интеллект. Среди нас роботы — они выглядят как мы, говорят как мы, ведут себя, как мы. Итак, вопрос — отличаются ли они чем-то от нас? Они имитируют человеческое или на самом деле они такие же, как люди? Как это проверить?

И я смотрел в зал с многозначительной улыбкой, стараясь соблазнить их философией. Конечно, я тогда не понимал, как смешно выгляжу, будучи одним из немногих оставшихся людей.

Но студенты не подавали вида и начинали дискуссию. Некоторое время я поддерживал её, а потом задал вопрос:

— Допустим, робот — это я! Как вы определите, чувствую ли я что-то или просто имитирую?

И тут руку подняла студентка на заднем ряду. Она выделялась среди других. Маленькая ростом, но в огромных штанах и свитере. «Вот кто точно не робот!» — помню, подумал почему-то я.

И вот она подняла руку, настороженно глядя перед собой.

— Да, пожалуйста! — ободряюще крикнул я ей через головы студентов.

Она встала, такая смешная в этих своих одеждах, и тихо-тихо сказала:

— Можно дрелью голову просверлить и посмотреть, что там внутри… Ну или ещё как-нибудь пробить.

Все мы молча посмотрели на неё.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Её предложение немного сбило меня, и я потерял нить рассуждений. Чтобы выйти из положения, я дал другую тему:

— Друзья! — торжественно воскликнул я. — А кто из вас согласился бы на отношения с роботом?

— Серьёзные или легкомысленные? — спросил кто-то.

— Любые! Как получится. Поднимите, пожалуйста, руки, кто за!

Подняли многие. Но некоторые были категорически против. Опять началась жаркая дискуссия.

— Он же не по-настоящему будет меня любить! — горячо говорит одна студентка. — Это не всерьёз! Так, пофлиртовать — да, я непротив. Но серьёзно? Нет!

— Ну а реальные парни, думаешь они искренние прямо такие и настоящие с тобой? — возражает ей другая.

Мужскую часть аудитории почему-то совершенно не волновала искренность и подлинность чувств их потенциальных девушек-роботов. Они были без вопросов «за».

После занятия, пока я собирал рюкзак, ко мне подошла та студентка в одежде на вырост.

— Иван Александрович? — спросила она и упрямо посмотрела мне в глаза.

— Да?

— А я бы хотела секс с роботом.

Девочка потом пропала. До меня дошли слухи, что её отправили в психиатрическую лечебницу. Говорили, что у неё биполярное расстройство, с очень жёсткими депрессивными фазами. Но я-то знаю, в чём дело. Я тоже пропал, таким же точно образом. Но мне диагноз поставили другой — шизофрения.

Шизофрения — это когда человек живёт в вымышленной реальности. Психиатры называют это бредовой картиной мира. Он начинает видеть всё в искажённом свете.

Ирония в том, что даже если у меня в самом деле шизофрения, то я один из последних, у кого она может быть. Потому что у роботов шизофрении не бывает.

— Иван Александрович, а почему вы так уверены, что вы сами не робот? — это меня спрашивает врач.

Он хитрый, он не пытается меня убеждать в том, что они все люди, такие же, как и я.

— Очень просто, — отвечаю, — я видел свои рентгеновские снимки.

За моей спиной стоит огромный санитар, я чувствую вибрацию его искусственного тела.

— Ну, вы ведь знаете, это может быть подстроено. Можем пойти прямо сейчас, и я сделаю для вас рентген моей головы. Как вы думаете, что вы там увидите?

— Обычный человеческий череп? — догадываюсь я.

— Всё верно. Точно так же и в вашем случае — всё может быть подстроено, всякие микросхемы, провода, процессоры не видны только по той причине, что снимок подложный.

— Есть одно но, — возражаю я. — Дело в том, что я знаю, что я человек.

— Вероятно, вы просто запрограммированы таким образом…

— Нет. У меня есть самосознание, рефлексия. У меня есть субъективные переживания. Я чувствую боль, страх, цвет, вкус… В философии сознания это называется «квалиа». То, чего не может быть у роботов.

— Да, отчего же не может! — улыбается он. — Я вот, например, робот, и тем не менее ощущаю всё так же как и вы.

— Вы просто говорите так, потому что должны.

Он посмотрел на меня внимательно, словно затевая что-то, а потом тихо спросил:

— А что, если я такой же человек, как и вы? И тоже один из немногих оставшихся людей? Просто по какой-то причине я занял сторону роботов… Или только делаю вид, что занял?

Я насмешливо улыбнулся. Так глупо меня не проведёшь. Что же, я знаю, как это проверить! Спорить бесполезно, есть слова, а есть дела. Но нужно быть быстрым.

Я положил обе руки на стол, как бы просто так. Потом посмотрел в зарешеченное окно.

— Вот взгляните, — говорю я, кивая туда. — Что вы видите?

Доктор поворачивает голову к окну. Боковым зрением я замечаю, что санитар делает то же самое. В этом момент я вскакиваю, выхватываю у доктора ручку и втыкаю её ему в ухо. Всё, я уже в руках санитара, скрученный, он валит меня на пол. Доктор отскочил к стене, двумя руками держится за ухо, оттуда льётся красная краска. Готов поклясться: в тот момент, когда я воткнул ручку, я слышал треск сломанной микросхемы и даже пахнуло горелым силиконом.

— Ха-ха-ха, — смеюсь я, превозмогая боль в заломленных руках, — вот видите! Вот как всё просто, вот почему вы не человек!

Про этот мир мне всё стало окончательно ясно вот когда.

Как-то после занятий я шёл усталый домой. Была весна, отличная погода, уже распустились одуванчики и повсюду, где только были деревья, пели птицы. Впереди на дороге собралась толпа. Там же стояла машина скорой помощи, рассеяно ходили несколько полицейских.

Я подошёл ближе и у видел то, что и подозревал — сбили пешехода. Мальчик лет восьми лежал на асфальте в спокойной и уютной позе, свернулся калачиком, как будто для удобного сна. Но это был вечный сон. Люди говорили, что водитель скрылся. Я застыл перед этой картиной, и не мог оторваться, всё смотрел и смотрел, пока вдруг не увидел, что под головой у него, там где была кровь, лежат на асфальте маленькие винтики и проводки торчат.

Рекомендуем:  Андрей Бычков

Я тогда стал кричать:

— Люди, не страшно! Ничего страшного! Это же робот! Вы видите? Он же всего лишь робот!

Но люди только странно на меня смотрели. А я всё не мог почему-то успокоиться, я расходился всё сильнее и сильнее, я бегал между ними, трогал их, заглядывал в лица и кричал, что это робот лежит там. У меня случилась настоящая истерика. В конце концов полицейские надели на меня наручники и посадили в машину.

Позже, в тот же день, я оказался в больнице, а точнее в тюрьме, где и сижу сейчас.

Теперь я часто думаю о том, как это могло произойти. Как дошло до этого? Когда люди утратили контроль? Как искусственной интеллект сумел захватить власть над нами? Ясно, что это не была внезапная революция, это произошло не вдруг, он постепенно внедрял своих в наши ряды. И, конечно, при поддержке, даже инициативе людей, которые были настолько слепы, что не видели угрозы.

Меня радует только одно, что животные, которых я иногда вижу из окна (это птицы, реже собаки и кошки) настоящие. Их разум не искусственный. Не может же быть чтобы роботы добрались и до них, зачем им это! Кто знает, может животные когда-нибудь эволюционируют, станут умнее и история пойдёт по другому пути. Один раз это ведь произошло уже — с нашими предками-приматами.

 

Зелёная волна

 

«Зелёная волна» или «Зелёный шум» — так это называют обычно. Но правильнее, конечно, Зелёная волна, потому что никакого шума нет. Просто звучит красиво — зелёный шум. Есть несколько человек, которые пережили это явление. Статистика такая — примерно один человек на десять миллионов.

Некоторые называют это «атаками». Но на самом деле никто не знает, атака ли это в обычном смысле — когда есть враждующие стороны, нападения с какой-то целью. В данном случае враг не совсем известен, и цель его тоже, поэтому более правильно называть это природным явлением.

Вот видеосвидетельство одного из выживших.

«Мы были на большом катере, шли в убежище. По Волге в её широкой части. Всё было нормально, как обычно, деревья по берегам, небо, солнце. И вдруг началось. То есть ничего вокруг поначалу не изменилось, но все почувствовали, что началось. На нас внезапно напала паника. Я не знаю, как описать… Больше всего это похоже на страшный сон, кошмар, в котором происходит что-то жуткое и непонятное, и ты напуган, напуган так, что тебя сковывает всего от ужаса. А когда просыпаешься, не можешь объяснить, что же именно тебя так напугало.

И спустя секунды пришла Зелёная волна. Нет, она не по реке пришла. И не по воздуху. Она пришла как бы сквозь само пространство, как будто оно и есть она… Была ли она зелёной? Не знаю… Но было ощущение зелёного.

Страшно? Боялся смерти? Да не знаю, это страшнее смерти… Это так, как будто происходит что-то невозможное, такое, что несовместимо с жизнью. Реальность вдруг оборачивается какой-то такой стороной, в которой нет ничего реального… В смысле понятного, допустимого.

Я не могу, извините… Умерли? Да, все умерли. Потом, когда волна прошла, я сидел в лодке и вокруг всё было вроде по-прежнему…»

Все имеющиеся описания Зелёной волны похожи. Они довольно невнятны и субъективны, но сходство есть — особенно в ощущении «зелёного» и переживания страха. Каким образом некоторым удавалось спастись — на данный момент совершенно не ясно, потому что Зелёная волна разрушает всё на клеточном уровне, уничтожая даже бактерии, а по некоторым данным и вирусы.

Случаи проникновения Зелёной волны в подземные убежища пока неизвестны. Уже прошло сорок два года с тех пор как выжившие ушли под землю. И условный враг, атакующий нас, ничего больше не предпринимает. Может быть, он ждёт, когда человечество вымрет полностью. По нашим подсчётам это произойдёт естественным путём через пятьдесят-шестьдесят лет, возможно, немного позже — когда останутся единичные представители, но популяция будет уже невосстановима.

Другая версия, нам она кажется более правдоподобной, заключается в том, что так называемый враг никакой цели не имеет. И он в действительности не враг. По всей видимости, он даже не обладает разумом. Строго говоря, про него даже нельзя сказать, что он существует как органическая или неорганическая материя. Единственное известное его проявление — это Зелёная волна.

Анализ накопившихся свидетельств говорит в пользу этой версии.

Всё началось с наблюдений аномалий в галактике Андромеды. Мощное излучение непонятного происхождения возникало с хаотической периодичностью в некоторых звёздных системах. Это продолжалось определённое время, и астрономы пытались понять природу происходящего. Было отмечено, что излучение поражает определённые точки рядом со звёздами. Тогда же возникло предположение, что в этих точках находятся планеты. Наблюдать их непосредственно не было возможности из-за дальности расстояния, но некоторые косвенные признаки говорили в пользу этой версии.

Лауреат Нобелевской премии по физике Торн Шернберг первым высказал мысль, что излучение возникает там, где есть формы жизни. Это породило множество споров — если бы он оказался прав, это означало бы, что Вселенная населена намного плотнее, чем предполагалось.

Потом излучение внезапно возникло в Млечном пути. Оно пришло к нам, минуя законы физики. Быстрее скорости света, быстрее вообще всякой скорости, просто внезапно вспыхнуло в одной из звёздных систем галактики. Потом ещё сразу в нескольких местах, причём в очень отдалённых друг от друга. Очередные попытки отследить закономерность не увенчались успехом. Но была подтверждена идея, что точки активности — именно планеты. Не газовые гиганты, а планеты земного типа, потенциально пригодные для обитания. Правда, некоторые из этих планет походили скорее на Марс или на Меркурий, чем на Землю, но сторонников теории Шернберга это не остановило — откуда нам известно, какие могут быть формы жизни и в каких условиях они способны существовать и развиваться?

Природа излучения так и осталось не ясной. На самом деле даже это не было излучением в обычном смысле — никакой повышенной активности заряженных частиц. Это наблюдалось как искажение пространства-времени, некое возмущение в определённых областях космоса, вызывающие гравитационные всплески, которые мы могли зафиксировать в детекторах гравитационных волн. Поэтому термин «излучение» вообще не отражает сути дела, но с лёгкой руки журналистов, как это обычно бывает, прижился. Они же пустили в оборот идею о том, что это «излучение» «атакует» планеты с формами жизни.

Когда это впервые произошло на Земле, погибло свыше ста миллионов человек за раз, и несколько городов опустели. В немедленно созванном совете безопасности ООН прозвучали слова о враге, агрессоре, напавшем на Землю, и призывы объединится всем миром против пришельцев. Из-за этого большая часть человечества до своего последнего дня оставалась в убеждении, что нас атаковали высокоразвитые инопланетяне, и мы ведём с ними войну.

Это совсем не правильно. Никакой войны не было, потому что не было атакующей стороны. Было некое природное явление. Поэтому учёные сосредоточились на поисках причин — каково его происхождение, как оно может распространятся по вселенной мгновенно и почему делает то, что делает — то есть уничтожает живое.

По поводу первого вопроса рабочей версией была следующая. Излучение впервые зафиксировали в Туманности Андромеды. Следовательно именно там и следует искать первоисточник, очаг возникновения аномалии. Популярной (опять же у журналистов) стала гипотеза, что оно является следствием техногенной катастрофы высокоразвитой цивилизации: неудачный эксперимент учёных или разработка военных. Но более интересной с точки зрения научного подхода выглядела идея спонтанного взрывного роста энтропии.

Рекомендуем:  Оксана Бутузова

Суть её в том, что жизнь — это самое низкоэнтропийное состояние во Вселенной. Однако энтропия со временем всегда увеличивается, в том числе и в результате жизнедеятельности человека. В итоге во Вселенной, возможно, именно благодаря многочисленным формам жизни, накопилось критическое количество энтропии, что привело к энтропийному взрыву.

Проблема с этой идеей в том, что если это и правда так, то требовалось объяснение причин энтропийного взрыва. Что это за критическое количество энтропии? Почему должен был произойти энтропийный взрыв? И почему он разрушает только формы жизни, не касаясь других сложных систем?

Второй вопрос — как это излучение мгновенно распространяется по Вселенной? Телескопы зафиксировали, что оно имело место одновременно (с точки зрения земного наблюдателя) в различных областях космоса — сначала в Туманности Андромеды. Затем оно перекочевало в Млечный путь и стало возникать там — в различных областях галактики опять же одновременно. Было бы проще, если бы излучение возникало сразу повсюду во Вселенной. Но всё же был первоисточник — Туманность Андромеды. И если даже конкретного источника не было, то должна же была быть причина, почему оно впервые появилось именно там, а не где-то ещё? Возможный ответ — из-за обилия форм жизни. А далее запустилась цепная реакция.

Но каким образом оно преодолевало миллиарды световых лет, не тратя на это времени? Космологи, специалисты по теории струн, предложили такой ответ: Зелёная волна распространяется в дополнительных, свёрнутых измерениях. Помимо привычных трёх измерений по осям x, y и z могут существовать ещё шесть или семь измерений, открывающие дополнительные возможности путешествий в пространстве. Эти пути могут связывать различные области таким образом, что становится возможным перемещение из одной точки Вселенной в другую без затраты времени.

Значит, вероятно, и источник этого излучения нужно искать в скрытых измерениях. Но проблема в том, что они если и существуют, то очень малы и могут наблюдаться только на субатомном масштабе (в противном случае, если бы они были размером хотя бы с атом, то атомы исчезали бы в никуда). Но современные технологии не позволяют делать такие наблюдения.

Решение вопроса, который вызывал самые ожесточённые споры — почему это явление, прозванное Зелёной волной, уничтожает жизнь — пришло неожиданно от словенского философа Стефана Юрека. Решение было странным, но его приняли, приняли почти без споров, возможно, потому что оно прозвучало как откровение, как некий новый, простой и ясный взгляд на вещи.

Ответ был таким: ни почему. Излучение убивает живое просто так. Никакой причины нет, поэтому и искать нечего.

Со временем это стало последней общепринятой философской концепцией человечества. Согласились с ней и физики: действительно, очень многие явления, с учётом принципа неопределённости Гейзенберга, не могут быть объяснены — по той причине, что просто не имеют объяснения. Они происходят случайно.

В настоящее время усилия уцелевших — а это от двух до четырнадцати подземных убежищ — направлены на исследование выживших после Зелёной волны. Такой разброс — от двух до четырнадцати — обусловлен тем, что связь сохранилась только между двумя убежищами. Однако предполагать внезапную гибель обитателей других двенадцати необоснованно, хотя контакт и прекратился внезапно.

Какие на сегодняшний день перспективы? Не очень радужные. Дело в первую очередь в нехватке исследовательских ресурсов, как в плане оборудования, так и человеческих. Возможно, ключ к решению находится в ДНК выживших. Проблема в том, что в убежищах, сохранивших связь, нет ни одного человека, выжившего после встречи с Зелёной волной. К сожалению, выжившие не обладают никаким иммунитетом против этого явления. Известно, что в случае повторного попадания в зону поражения, они не выживали. Остались только видео и аудиозаписи свидетельств этих людей, которые слишком субъективны для того чтобы делать на их основании какие-либо выводы.

 

Равнополовое общение

 

Арсеньеву было очень стыдно. Сейчас, сидя на кухне с утра, он вспоминал свою подлинную историю. Как подло, хитро и изворотливо он вёл себя с другими, выдавая себя за того, кем на самом деле не являлся.

Он всегда попирал общественные ценности, поступал беспринципно, если был уверен, что об этом никто не узнает. Но на людях-то он был хорош. Мил и порядочен, и главное — совершенно толерантен. Он безоговорочно принимал те плоды победы, которые так дорого дались человечеству за последние десятилетия, и критиковал тех, кто выступал против них.

Арсеньев был образцом для многих. Его приводили в пример, ничего не подозревая о его тайной жизни. И он не давал повода усомниться. Но иногда наступали такие моменты, как и сейчас, когда он вдруг осознавал всю глубину своего падения. Когда он со всей остротой и болью видел, какую двуличную, подлую, коварную жизнь вёл до сих пор! И самое страшное в этом обмане было то, что обманывал он сам себя. Ведь зная, зная же, что есть благо, он выбирал зло, и самое гнусное, делал это тайком!

Безупречный с виду, гнилой внутри. О, если бы только люди могли узреть мой внутренний мир! — стонал он. — Они ужаснулись бы той диспропорции, которая имеет место между моей добропорядочной, образцовой внешностью, и моей погрязшей в пороке душой!

Эта его душа представлялась ему в такие минуты разлагающимся трупом. Конечно, он понимал, что он не один такой. Он даже догадывался, что таких лицемеров большинство. В этом не было ничего нового: люди, подчиняясь давлению общества, публично следуют его идеалам, но инкогнито, едва получив возможность действовать анонимно, самым циничным образом попирают эти идеалы. Это давно известное раздвоение, если угодно, раздвоение между бессознательным и Сверх-Я.

Но суть-то в том, что Арсеньев знал — эти самые идеалы, которые он втихаря сладострастно попирает, он в то же время безоговорочно принимает! То есть, он издевался грязнее всего именно над тем, во что верил, что было для него самым ценным, и что наделяло его существование смыслом!

Но почему?! Почему я это делаю! — уткнувшись ладони, восклицал он. — Что я за урод такой? Что за извращенец?!

Да, иначе, чем извращением, это было не назвать. Ибо с какой похотью, страстью он предавался запретному, тому, что сам осуждал от всего сердца! Но всякий раз, когда общество уличало других за этим же, то как он негодовал! Искренне, возмущённый до глубины души, он обрушивался тогда в своем блоге с критикой в адрес этих предателей общества. Он был рупором справедливости.

Его всегда проносило. Никто из соучастников ничего не рассказывал. И со временем он стал более уверен. Он потерял осторожность, он уже почти не боялся, что его порочные пристрастия выйдут наружу…

Но теперь десятки журналистов ожидают у двери его дома. А что творится в сети, страшно даже подумать… Что он ответит? Что скажет этим людям, с верой и надеждой все эти годы взиравшем на него?

А ведь и раньше уже у некоторых возникали сомнения в его адекватности. Некоторые подозревали, что он нечист на руку. И как-то даже одна блогерша, известная правозащитница, написала про него: «А может, все дело в том, что он спит с женщинами тайком?»

Рекомендуем:  Борис Мисюк. Морская сага

В тот момент он едва не испытал сердечный приступ. Боже, подумал он, она всё знает! Что будет дальше? Разоблачение? Шантаж?

Но ничего не последовало. Это было всего лишь предположение.

Агрессивно настроенные пользователи и раньше не раз выражали недоумение, отчего ничего неизвестно про отношения Арсеньева ни с женщинами, ни с мужчинами. К счастью, ему не пришлось оправдываться. Нашлись какие-то апологеты, которые встали за него стеной.

«Возможно, у человека физиологические проблемы, — писали они. — Проявим уважение! Он бы и рад, но вынужден отказать себе в этом, потому он одинок. Но если бы мог, то нет сомнения, он стал бы для всех эталоном в вопросе равнополового общения!»

Эта точка зрения, о проблемах со здоровьем, приведших к сексуальному воздержанию, быстро распространилась и закрепилась, и вскоре Арсеньев сам уже в интервью и ответах читателям намекал на некие объективные причины, которые мешают ему самому воплощать в жизнь идеалы человечества.

Притом он регулярно спал с женщинами, и ни разу (страшно сказать: ни разу!) с мужчинами. То есть это был, конечно, верх цинизма.

И сейчас, когда всё вышло наружу, его уже не простят. Люди не любят, когда их долго и методично обманывают, принимая за идиотов. Обманутая вера — вот, что самое страшное.

Но не только перспектива неминуемого общественного порицания терзала сердце Арсеньева! Более всего его мучило наступившее наконец полное осознание собственного ничтожества. Именно сейчас, когда всё тайное стало явным, он вдруг со всей ясностью и отчетливостью, чуть ли не боли, ощутил всю глубину своего падения.

— О Господи, — в бессильном отчаянии воскликнул он, — какой же я подонок, какая же мразь, какая тварь!

Покаяние, только публичное покаяние! Упасть на колени перед камерами, и молить, молить людей о прощении, клясться, обещать исправиться!

— Как ты мог, как же ты мог?! — словно слышал он голоса стоявших над ним людей, не озлобленных, но опечаленных и растерянных.

И вдруг в нём вспыхнуло чувство необъяснимого злого протеста, и он ответил им в голос, хотя сидел на кухне совершенно один:

— Но я не хочу спать с мужчинами! Не хочу, поймите! Мне нравятся женщины!

— Чтоооо?!! — повысили голос воображаемые судьи. — Ты смеешь говорить о том, что тебе нравится и не нравится, сексист проклятый?! Фашистам вон славяне не нравились, и что, они имели право их уничтожать? А ворам воровать нравится, и что? Значит, они имеют право воровать?

Под грузом этих железных аргументов хрупкий щит его протеста мгновенно разлетелся на куски, и он, жалкий, ничтожный и обнажённый, вновь оказался под их суровыми, горящими праведным гневом взорами.

И тут он вспомнил недавнюю историю, которую ему тоже, конечно, теперь припомнят. Как один известный музыкант попался на том, что он гей. Хакеры взломали его домашний компьютер, и выложили в сеть видео, где он, сидя голый на кушетке, рассказывает со смехом о том, что никогда не был с женщиной, и никогда не будет.

— На геев, — сказал он тогда, — по традиции смотрят более лояльно, чем на гетеросексуалов. И я не думаю, что кому-нибудь есть дело, сплю я с женщинами или нет. Да и вообще, что за бред… Мне не нравятся женщины, ясно?

Арсеньев тогда написал:

«И как этот мерзавец, эта двуличная сволочь, откровенно плюёт в лицо обществу, презирая важнейшее и ценнейшее из завоеваний человечества — равнополовое общение — которое смогло наконец положить предел векам вопиющего сексизма, дискриминации и унижения человеческого достоинства! Нет уж милый, изволь теперь, если хочешь, чтобы хоть кто-нибудь явился на твои концерты, немедленно заняться сексом с женщиной!»

Арсеньев положил начало беспощадной и долгой травле. Несчастный рэпер и в самом деле вскоре выложил в сеть видео, где он с женщиной, но опытные пользователи быстро распознали фейк, и накинулись на него ещё сильнее. В итоге он покончил с собой. Официальная версия назвала причиной смерти передозировку, но Арсеньев не сомневался, что всё дело в травле.

И вот теперь настал час расплаты. С ним случилось почти то же самое — его развлечения с женщинами лёгкого поведения засняли на видео. Конечно, карьере конец. О будущем можно забыть. Жизнь как будто закончилась и зашла в тупик, наступил финал — беспощадный и бессмысленный.

Он посмотрел в окно. Нет и нет, слишком низко, всего трёхэтажный особняк! Не разобьётся, а только покалечится, и этим вызовет ещё больше издевательств.

— Ооо, — застонал он в голос.

И тут, словно озарение свыше, в его воспалённом сознании вспыхнула идея, дарующая надежду. И как будто потусторонний голос (демона ли, ангела?) произнёс:

— Арсеньев, да так ли уж всё плохо? Ты всегда был умным и хитрым, неужели не видишь выход? Да такой, чтобы не с позором, а с честью?

— Вижу, — помедлив, ответил Арсеньев сам себе, — да только мне придётся уж очень себя пересилить…

— Ну и что ж? А вечный позор и одиночество в нищете лучше?

Он утёр слезы. Встал, подошёл к зеркалу в ванне, смочил волосы водой и расчесал. Но, подумав, вновь растрепал их. Примерно минуту тёр глаза, чтобы добиться красноты. Накинул халат, надел тапочки. Помедлив, скинул тапочки, и босиком направился к двери. Свет включать не стал, перекрестился в полутьме прихожей, и громко повернул рычажок замка. Подождал, пока журналисты приготовятся, и с силой толкнул дверь.

В первую секунду его ослепил дневной свет и десятки вспышек. Народу было очень много — помимо журналистов у его подъезда толпились соседи, прохожие, активисты и прочие неравнодушные. Что же, это и к лучшему.

— Господин Арсеньев, господин Арсеньев! — разом закричали все, — как вы прокомментируете…

Но он не собирался ничего комментировать. Он сделал шаг на крыльцо и упал на колени.

— Простите меня, — негромко сказал он, глядя в землю, — простите!

Собравшиеся притихли.

— Все эти годы я обманывал вас, злоупотреблял доверием! Я вёл двуличную жизнь! И теперь я горько, ох как горько сожалею я об этом! Но я не такой, внутри я не такой! Я всегда боролся с собой…

Он сделал паузу. И, изобразив тяжёлое страдание, продолжил:

— Но всегда побеждало зло.

— Тьфу, — тихо сказал кто-то из толпы, — ну это уже верх лицемерия.

— Народ ещё как схавает, — возразил корреспондент главного  канала.

— И чтобы доказать, что я не такой, что у меня есть шанс на исправление, я готов прямо сейчас начать новую жизнь.

— Не гони, Арсеньев! — закричал кто-то, и толпа забушевала.

— Я готов, — повысил он голос, — прямо сейчас, немедленно, вот в это самом доме, перед камерами, доказать свою приверженность идеалам равнополового общения! Кто готов помочь мне в этом?

Среди активистов поднялось несколько мужских рук. Четыре, — насчитал Арсеньев. Что же, теперь главное не испортить всё, не мелочиться. Торг сейчас не уместен!

— Отлично, — сказал он, вставая с колен. — Я готов со всеми вами по очереди. Или же сразу!

Раздались возгласы изумления.

— Прошу за мной!

Он развернулся и решительно направился в дом. Четверо активистов не менее решительно пошли за ним, следом потянулись журналисты.

— Ну Арсеньев, — тихо сказал он сам себе, — теперь тебе понадобится всё твоё мужество! Не оплошай!

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: