Борис Мисюк. Морская сага

Поди теперь гадай, что могло приключиться в машинном отделении на пьяном танкере с грузом десять тысяч тонн мазута! То ли за смазкой не следили, то ли за двигателем вообще, и он вразнос пошёл… Парень, безумно влюблённый в машины, пошёл сдавать на права – ан не тут-то было. Выяснилось: он, к несчастью, дальтоник, не различает цвета, притом именно главные цвета светофора – красный и зелёный. И это врождённое. И это, увы, говорят, не лечится… Старшая сестра парня, работающая в глазной клинике, принесла ему ту самую толстую книгу с разноцветными картинками, на которой он срезался, проходя медкомиссию. Целый месяц он изучал находку и открыл, что разные цвета, хоть они и все серые, как мыши, но ведь каждый наособицу! Красный, к примеру, самый, пожалуй, серый, можно сказать, густо-серый; зелёный – посветлей, ну и так далее… Оттенки всех этих серых цветов он выучил, как таблицу умножения, и запомнил навеки! И решил вскоре Сергей (так его звали), как большинство пацанов-земляков, податься в моряки. И неподкупную даму-окулиста на суровой морской медкомиссии спокойно обвёл вокруг пальца, которым она тыкала в картинки. Так наш герой и стал матросом… А теперь я обращаюсь к своему дневнику. Пришло время, и он меня крепко выручает. Итак…

23 августа.1999, пн. Святой для меня день 23 августа! Это День рождения Александра Степановича Грина, моего литературного бога. Где вы, Алые паруса, куда уплыли, а?.. А у меня всё глубже «несовместимый с жизнью», как говорят медики, разлад с окружающим миром. Позавчера старый приятель Женя Бажов рассказал, что Хасанский морской порт, где он президентом, покупают бандиты! Некий Кабанов, бывший мент, скупив аудиторские долги порта, подал в арбитражный суд, чтоб обанкротить его. И – всё удалось… А вчера земляк Виктор Тишков, владелец сауны, где подрабатывают и проститутки, открыл мне, что в «фирмах досуга», т.е. борделях, коих во Владивостоке, оказывается, больше, чем в других городах, девчонок, которых заманили высоким заработком (40%!от 250 р. за час), первым делом сажают на иглу – на героин. А наркодоходы идут… в ФСБ, бывший «карающий меч партии», как батька мой, чекист-идеалист, говаривал. Не дожил он, слава Богу, до этого вот знания, не то бы застрелился, грех смертный на душу взяв. А я дожил вот… 2 мая 2007, вт. Боцманюга, друг мой Серёга Шестухин вчера появился. Полгода в море был, на танкере мазут возил из Питера в Данию, ещё куда-то. Экипаж пил, «примера для» поглядывая на мостик, на балдого кэпа. Притом, пили даже стеклоочиститель. Дед-стармех вообще – в умат, все механики – за ним вслед. А тут, у самых берегов Швеции, трах-бах и авария стряслась, да неслабая – вырвало поршень главного двигателя! Да, поди теперь гадай, что могло приключиться на пьяном пароходе: то ли за смазкой не следили, то ли за двигателем вообще, и он вразнос пошёл… Шведы с тревогой наблюдали за дрейфом судна, опасаясь экологической катастрофы, которых столько уже стряслось в мире по вине этих тысячетонных верблюдов с «чёрным золотом» в горбах, проклятым, как оно и полагается золоту… Десять лет Серёга ходил по морям матросом. Классным был матросом и дослужился до самого высокого матросского звания – стал боцманом. Вы думаете, это легко и просто? Не капитаном же, мол, он стал… Н-да, не капитаном, но… Видит Бог, не хотелось мне этого рассказывать о друге, однако, чувствую, надо. Ибо Платон мне друг, но истина… Однажды Серёгин пароход зашёл из Восточно-Китайского моря в устье величавой Янцзы. Взяли, как водится, лоцмана на борт, а на руль поставили самого классного матроса, то есть Сергея Шестухина. Он и команды, которые лоцман отдаёт на английском, понимает, и вообще… Но тут-то и случилось то самое, чего никто, даже сам Серёга, предвидеть не мог. Лоцман сказал рулевому: – Держи на красный бакен. Кровь кинулась в голову Серёги, по спине потекли ручьи холодного пота. Рядом с красным-то не было зелёного, чтоб сравнить!.. Секунды превратились в минуты, минута норовила стать часом… Спас матроса лёгкий туман над великой китайской рекой. Серёга крутанул было штурвал вправо, на какой-то бакен, вроде бы густо-серого оттенка, и лоцман – ай, спасибо тебе, дорогой абориген! – кивнул налево: – Вон он, красный где, в тумане затаился… Извините, sorry, у нас тут часто наползают туманы, другой раз вообще – как в молоке. Milk!.. С Восточно-Китайского вернёмся снова на Балтийское море, на борт аварийного танкера, неотвратимо дрейфующего к берегам Швеции. Над танкером вьются отнюдь не нефтяные, а винные пары. Тем временем боцман, самый старший в палубной команде, отец и строгий учитель матросов, триста лет назад прозвавших его «драконом», боцман, которому однако по технике безопасности в машинное отделение и спускаться-то запрещено, организовал ремонтную бригаду из нескольких человек: сам, донкерман, специалист то есть по приёму топлива, сварщик и четыре матроса. В общем, собрал Сергей самых трезвых на судне. И решились парни спасать положение, кое, по пословице, «хуже губернаторского». Засучили рукава и взялись за ремонт. Механиков в машине не было!..

Андрей ШИШКИН, Морской волк

Июнь 1997. Анатолий Иванович излагает, делая «страшные глаза», словно рассказывает о гибели родных: «В марте-мае селёдку в Охотском море просто губят! Там работают «доблестные» МРКТ (морозильно-рыболовные траулеры кормового траления), они ж на минтае работают, им сельдь девать некуда, а её в прилове до 40 процентов. И она практически вся идёт за борт!.. И господа капитаны молчат…». У Толи в прошлом году действительно под Винницей, на Украине, бандиты убили жену с дочкой, пытками вымогая деньги: дескать, муж – капитан, да где, известно же, на самом денежном Дальнем Востоке… Не надеясь на правосудие, Толя слетал домой, похоронил родных и заглянул на зону, куда упрятали убийц – всего на десять лет. Он потолковал там со смотрящим, заплатил, сколько сказали, и тех душегубов сами зэки отправили к праотцам… Нашёл я на одном из судов минтаевой вроде бы экспедиции инспектора Охотрыбвода, и он тоже оказался настоящим героем нашего времени, судите сами. Он даже позволил мне записать его на плёнку: – Выловили в марте-мае (считая со ставными неводами) 65 тысяч тонн сельди, а заморозили меньше половины. Экспедиция-то официально – минтаевая… – И он добавил понуро: – Да что там говорить, соцварварство, капварварство – один хрен! – варварство… Ну да, «После меня – хоть потоп»… Итак, на промысле не было инспекторов, а в машинном отделении аварийного танкера не было механиков! Во где чудеса морские… Серёга рассказывает о них спокойно, точно о небольших неприятностях. Будто речь не о главном двигателе танкера, едва не ставшего причиной экологической катастрофы, а о том, как засорился карбюратор в его тачке. Впрочем, тачкой Серёга никогда своё авто не назовёт, потому как с детства беззаветно влюблён в автомобили, а за рулём – с шестнадцати лет. Я как-то свидетелем стал такой «картины маслом»: автосвалка на краю города, Серёга подъехал на своей тойоте, этак нежно пришвартовался к обочине, виновато улыбнулся мне: – Извините, посидите, я вам музыку включу, а я на пять минут отойду, я тут кое-что приглядел, мне запчастюшка одна нужна вот так! – и большим пальцем по горлу. И слушал я музыку в одиночестве около часа. А через час и увидел ту самую «картину маслом» – Серёгу с физиономией, ну очень живописно перемазанной чёрным машинным маслом, однако сияющей самой счастливой улыбкой. В чёрных руках, прижатых к груди, теснилось столько металлолома, сколько смогло уместиться. Я понял: «запчастюшка одна» одной просто быть не может по закону природы, то есть природы человека, не зря ж называющего себя прокладкой между рулём и сиденьем… Рассказ Серёги о чудо-ремонте в машинном отделении продолжался: «Шатун оторвался от поршня и разбил втулку, куски выпали на плиты. Хотели вынуть поршень, но он вылез вместе со втулкой… Работали больше двух суток. Новую цилиндровую втулку – вы только представьте себе, дорогие судомеханики! – матросы под руководством боцмана установили очень грамотно, как слесари-профессионалы Дальзавода, и запасной поршень, как положено, окольцевали и вставили… Пахала великолепная семёрка, что называется, аки негры. Двое суток не просыхали, как и отцы-командиры. С той лишь разницей, что – от пота, того самого, знаменитого, седьмого. И ведь отремонтировали главный двигатель! И запустили. И танкер попылил дальше. И Швеция облегчённо вздохнула.» Я спросил про деда-стармеха, не протрезвел ли он за время этого героического ремонта, и Серёга поведал в сердцах: – Оклад у деда 2500$, а он мало того что – в зюзю, так ещё и дуб дубом в машине, кувалду от молотка с трудом отличает. Вот каких кадров – шлют в море нынче горе-судовладельцы наши, выросшие в большинстве из нуворишек, растащивших, как говорится, по камешку, по кирпичику, то есть по судёнышку, все пароходства и рыбацкие «конторы» страны. Так что этих судовладельцев не намного меньше, чем судов, и набирают они экипажи, похоже, по соображениям родственных связей, а то и просто «связей» застольных…

Рекомендуем:  Романов Пантелеймон «Без черемухи»
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: