Листая Свет и Тени

– Мужчина, не так развлекаетесь, – потом грубым добавил: – Писец твоему танку, пока со мной разговариваешь. – Три секунды любовался мешками под глазами на лице Танкиста.

Он нажал мышкой красную трубку в мониторе и довольный пошел куда глаза глядят. Попался туалет, слава богу, он был одноместным, и вопрос, в мужскую или в женскую кабину идти, отпадал. Как проводить дальше время, было не ясно. Маскарад стремительно превращался в ординарную пьянку, разрушая российской удалью так заботливо созданный средневековый колорит. В углах стали попадаться брошенные парики, трости, веера, маски, фрагменты одежды. Несколько человек пели пьяными голосами «Ой мороз, мороз», за столом в гостиной человек шесть играли в «Дурака», четверо со стуком забивали козла, двое решили стреляться и, вяло матерясь, отдирали от стены дуэльные пистолеты. Рядом с этими группами неизменно стояли полупустые бутылки и стаканы. Сашенькой овладела скука, возбуждение прошло, сменилось усталостью, захотелось спать, компании алкашей его не интересовали, слоняться по дому надоело.

Разглядывая очередную экзотическую фотографию, Саша увидел рядом с собой мужчину, вспомнил, что некоторое время они идут вместе. Так в супермаркете покупатели ходят вокруг друг друга, фиксируют соседа краем глаза, чтобы не столкнуться, а все внимание направляют на товар. Попутчик занимался тем же, что и Саша – разглядывал стены и скучал. Александр посмотрел внимательнее на него и понял, что это она. У девушки были приклеенные усы, одета в черный фрак, в руке трость с инкрустированной ручкой, на шее болталась маска, как у мистера Икса. Вдвоем они прошли несколько комнат, заглянули в оранжерею. Там сильно прибавилось окурков и пустых бутылок, птицы уже не пели. У горевшего камина в трапезной сидел Иван и беседовал с незнакомым не наряженным человеком, Измаил руководил расстановкой десерта.

Он и она расходились по разным коридорам, потом встречались в разных местах, на разных этажах. Так продолжалось некоторое время, пока Саша не остался один, но чувство единения двух праздношатающихся осталось. Знакомиться он испугался, не решив, кто должен заговорить первым и кто за кем должен ухаживать. Сашенька увидел официанта, несшего поднос со стопками водки. Тут же на подносе лежали бутерброды с икрой. Он взял стопку, выпил, потянулся за бутербродом, но так потом и не вспомнил, закусил он или нет.

Плавное покачивание, метроном рельсов, звяканье ложки в стакане с чаем.

– Вязьма, – услышал он голос проводницы. – Стоянка пять минут. Саша в трусах и тельнике лежал на нижней полке, под одеялом, спортивный костюм был на перекладине, одежда и теплая куртка висели на крючках в изголовье. Он заглянул под сиденье, там были его ботинки и чемодан. Саша открыл чемодан, кажется, все вещи и деньги были на месте, даже зубная щетка и мыло, которые лежали вчера на полочке отдельно. «Да, сладкий сон мне приснился», – решил он. Но потом в боковом кармане куртки, рядом с кошельком, был обнаружен конверт с экслибрисом, в котором присутствовала буква «И» на фоне картинки кургана и домика с башней. Внизу типографским способом, с вензелями, впечатана надпись: «Счастливого пути». В конверте лежала купюра в сто долларов. Тут он понял, что сон был правдой, то есть был прожит кусок жизни, не уступающий самым смелым и болезненным фантазиям, приходящим во сне.

За окном мелькали заснеженные поля, станции, трубы, грязные каменные короба, элеваторы, водонапорные башни, голые деревья. Саша бездумно смотрел на них, вспоминая ночные приключения, фрагменты чудного дома, часы, розвальни с кучером, свое синее платье, розовый кулон, тепло камина. Его охватила тоска по приключению, которое закончено, по пропавшим утонченным женским чувствам, которые открыла одежда, и по той женщине, товарищу по приключению, с которой так нелепо расстался. Вспомнилось хождение по лестницам с сознанием, не имеющим пола, чувственность оценивающих взглядов своих и чужих, скрытых масками. Закрывшись маской, можно позволить себе гораздо больше фантазий. Он с грустью думал, что сказка кончилась и второй серии не будет. Саша вышел на перрон Белорусского вокзала и покатил чемодан к выходу. Пройдя два вагона, он увидел девушку, с трудом пытавшуюся вытолкнуть большой чемодан из вагона. Без колебаний Саша подбежал к двери, поставил ее чемодан на асфальт, подал руку хозяйке, помогая спуститься.

– Александр, – представился он и улыбнулся.

– Александра, – сказала она, улыбнулась, потом добавила: – Нам повезло, у девяноста девяти процентов жителей Земли такого приключения никогда не будет.

Саша взял чемоданы за ручки и покатил к дверям вокзала. Колесики синхронно стучали по трещинкам в асфальте, как вагоны по рельсам. Двое шли, каждый думая о своем, связанные общим воспоминанием, переживанием, победами и поражениями прошедшей ночи, которые никогда больше не повторятся.

Как завоевать расположение женщин

Если у вас есть деньги или так называемый «Черный бумер», то вам незачем читать это пособие. Но если вы, к примеру, инженер, врач или учитель – читайте.

Ординарное лицо, перекошенная фигура и дешевая одежда вас выдаст, даже если штаны заправлены в высокие сапоги, а выше пояса все раздуто как биллиардный шар.

Купите в магазине станок для так называемой безопасной бритвы, лезвие фирмы «Жиллет» и побрейтесь. Вы брились так в юности или, может быть, слышали о такой бритве от ваших пап или дедушек, и поэтому два, три шрама и чуть стесанный подбородок после бритья вам обеспечены.

Когда вы идете, выбритый, по улице, женщины по привычке окидывают вас безразлично-пренебрежительным взглядом и вдруг на секунду замирают. Взгляд их возвращается к осмотру вашего лица, глаза загораются каким-то внутренним огнем, а на лице появляется понимающе-мечтательное выражение. Это самый благоприятный момент для завязывания знакомства.

Конечно, порядочная женщина не спросит, откуда у вас эти шрамы и чуть стесанный подбородок, но на всякий случай, если спросит, говорите что-нибудь загадочно-нейтральное. Например: «Упал с дуба». Далее действуйте по интуиции, согласно вашим убеждениям и моральным качествам, будьте немногословны, чуть небрежны и рассеянны. Внимательно и строго смотрите на нее, скупо, краем губ пару раз улыбнитесь.

Встречаться или не встречаться с этой дамой – вам решать. А у меня высокие моральные качества и я всегда в таких обстоятельствах со злорадно-безразличным видом прохожу мимо.

Не читайте это пособие моей жене. На всякий случай.

Виталий Лозович г. Салехард, Ямало-Ненецкий автономный округ

Родился и жил я в Воркуте. Более тридцати лет проработал кино– и телеоператором в Воркуте. Немного работал в Салехарде, в ГТРК «Ямал». Летал часто в Арктику, от Карских Ворот на острове Вайгач до мыса Челюскин на Таймыре. Снимал пограничников на Вайгаче, на Ямале, на Таймыре, а также геологов, газовиков, оленеводов Арктики.

Публиковался в журнале «Север» (Петрозаводск), некоторое время был в нем членом редколлегии, публикуюсь в журнале «Автограф» (Донецк, Украина), в журнале «Дальний Восток» (Хабаровск), в журнале «Союз писателей» (Новокузнецк), в журнале «Аврора» (Санкт-Петербург). Опубликовал два романа: «Теща для всех» (издательство «В.А. Стрелецкий», 2010 год), «Опрокинутый мир» (издательство «Книга по требованию», 2012 год). В издательстве «Аничков мост» должен выйти первый роман трилогии авантюрных приключений «Под звездой Сердце Карла». В 2015 году вышел сборник приключений «Убойный снег». По итогам 2013 года повесть «Убойный снег» стала лучшей повестью в журнале «Дальний Восток».

Прозу пишу в разных жанрах.

Сейчас живу в Салехарде. Член Российского Межрегионального союза писателей. Член Союза журналистов России.

© Лозович В., 2015

Голубой лед Хальмер-То, или Рыжий волк

Хальмер (ненецкий) – покойник, умерший человек; То (ненец.) – озеро. Хальмер-То – озеро мертвых.

Уже давно замечено, что снег в тундре ложится не везде ровно. В одном месте будет наметено за зиму три метра снега, в другом так всю зиму земля и пролежит незаметенная, что камни на морозе пятидесятиградусном потрескаются. Такие места в народе называют продувными. Где находится продувное место, а где наоборот – узнать можно только в конце или хотя бы в середине зимы. К примеру, поставите вы палатку в пургу на берегу реки или озера, чтобы пургу эту переждать, вас снегом укроет по самую крышу, а берег напротив так и останется чистым и незаметенным. Если снег не ложится плотно на лед озера или реки, то во многих местах, благодаря чистой воде, лед без снега будет на ярком солнце отдавать небесным цветом, лазурью.

Полярные волки обычно имеют с дворовыми собаками лишь одни отношения – задрать и съесть. Это когда год голодный. Но вот у Пашки Стрельнова жила собака, а точнее полуволчица, которая получилась неизвестно как. Жила-была у Пашки во дворе огромная рыжая псина дамского пола. Жила да жила, как вдруг в один осенний день замотала мордой ночью в ошейнике, задергалась вся, что будку сдвинула десятипудовую, да и выскочила прочь… Кто-то говорил, что этой ночью видел, как эта рыжая псина бежала по поселку рядом… с волком. Причем не просто бежала, а заигрывала с ним, так как может только сука последняя и заигрывать с кобелем. В народе говорят, такое происходит тогда, когда волчья порода испытывает очень большие трудности в потомстве, когда волков повыбивают и в округе остаются лишь одиночки.

Как там было на самом деле, – но месяца через три собака вернулась и очень быстро родила щенка. Когда Пашка Стрельнов щенка увидел, то с губ сорвалось лишь одно слово:

– Волк… мать твою, волк!

Волк и в самом деле был волк, точнее волчица – серая, зубатая, кусачая, морда узкая, глаза умные, хвост паскудный, смотреть тошно.

Но росла волчица очень ласковой, верной, можно даже сказать приставучей, собакой. Без Пашки никуда не ходила, жила на крыльце, на будку матери смотрела с презрением. Однажды, когда «девочке» был уже год и по волчьим законам это был переярок, Пашка попытался одеть на нее ошейник с поводком, чтобы сходить в районный центр… Маша – так назвали щенка – дважды куснула поводок и тот лопнул на две части. Маша посмотрела на хозяина ласково и полезла мордой между колен хозяина ласкаться, чтоб погладил. Пашка погладил, посадил Машу в свою старую «Ниву», погрозил пальцем и сказал:

– Чтоб мне ни звука!

Сказал просто так, Маша лаять не умела. Что сделаешь – волчья порода. Мать Машки опять исчезла и больше так и не появилась в поселке. Говорили, что где-то за сотни верст южнее кто-то вроде как видел в волчьей стае, на которую была объявлена облава, рыжую волчицу, больше похожую на собаку.

Гордился Пашка Стрельнов своей «собакой» неимоверно, любил безмерно, нигде никогда не расставался. Если надо было уехать куда, запирал Машу дома, жене наказывал, чтоб следила как за ребенком. Кстати, маленького пятилетнего сына Сашку волчица Маша охраняла как своего щенка, ходила за ним по двору, не упуская из вида ни на секунду.

Шестьдесят пятая параллель – это так называемое Приполярье. Холодина зимой зверская, пурги жуткие, снега в три метра наметает, еще и не тундра настоящая, но уже и не тайга. Лесотундра. Жители здесь держат коров, лошадей, свиней, овец, кур, уток и так далее. Если, конечно, загон хороший, утепленный. А потому те самые полярные волки – здесь явление нередкое. Овечка – еда получше и поспокойнее, нежели гоняться по тундре за стадом рогатых северных оленей.

Полуволчица Машка прожила у Стрельновых до февраля своего второго года рождения, после чего бесследно исчезла. Пашка погоревал, погоревал, что лишился любимицы, да и успокоился, поминая, что Машка все же полуволчица. Потом, к лету, Машка вдруг вернулась, да не просто вернулась, а с двумя щенками, один был абсолютно серым, как мать, а второй имел на шее и груди яркую подпалину. Пашка не удивился и не забеспокоился. Собаки все же в них больше, решил он, раз домой тянет. Прожила Машка до самой осени вместе со своими щенками. Питалась, как обычная собака, щенков приучала к той же пище. Щенки не тявкали, воду не лакали, а тянули, как волки, зубы свои показывали всему двору ежедневно, так ни с кем и не сдружившись, ни с сыном Пашки, ни с котом, с которым Машка игралась с самого детства, да и сейчас ласково обходилась, виляя хвостом, когда тот выходил во двор. Зато оба щенка регулярно заходили в теплый сарай, который сам Стрельнов называл загоном и где у него держались зимой овцы, гуси, куры и две свиньи, – заходили, нюхали осторожно воздух и при первой же опасности, когда, к примеру, гусь крыльями хлопнет или свинья хрюкнет, тут же вздрагивали и убегали прочь к матери под бок.

Счастье продолжалось недолго, глубокой осенью, уже по первому снегу, возле поселка слышали волчий вой, после чего той же ночью пропала и Машка, и ее подросшие щенки.

Пашка подумал, подумал – а следует ли вообще связываться с собаками, у которых волчья кровь присутствует, да и завел себе обычную дворнягу с небольшой охотничьей кровинкой. Собака была обычная, лишь уши висели как у сеттера да хвост был похож на метелку. Пашка брал его на охоту, оказалось, что пес неплохо идет на утку, с удовольствием прыгая в озера и болотца за подбитой дичью.

Прошло три года. Жизнь текла обычно, буднично. Днем Пашка работал в сельском хозяйстве на своем бульдозере, в выходные мотался на старенькой «Ниве» по лесотундре за глухарями да гусями. Хоть и жил зажиточно с семьей, но охота была для Пашки чем-то вроде отдушины от жизненных тягот. Может, потому что водки не пил?

Зимой третьего года вдруг опять зачастили волки. Райцентр объявил большой приз за самое большое количество отстрелянных хищников. Все охотники поселка, в том числе и Пашка Стрельнов, выезжали пару раз на облавы и взяли приличное количество матерых да их щенков. Поселок зажил мирно и спокойно. По ночам стало тихо, собаки перестали надрываться от лая, всякая травоядная живность – орать в своих загонах да метаться по сараям в поисках спасения от волчьих зубов.

Наступил март. Ночи стали короче, дни светлее. Во многих местах стали появляться проталины, первые проталины, которые еще занесет снегом, заметет весенними пургами. Жизнь шла своим чередом, разве что охота была закрыта во всем районе. Охотники теперь ждали мая, когда пойдут утка, гуси и можно будет поохотиться на селезня.

В марте в загоне Пашки пропала овца. Собака, что была у него и неплохо справлялась с охотничьей службой, в охранники не годилась никак. Утром ее нашли полуживую – нетронутую, но полуживую от страха. Она забилась к себе в будку так далеко, что даже не вышла к утренней миске с едой. Так и просидела в будке весь день. В этот день Пашка не досчитался одной овцы. Волки.

Первое, что делает в таком положении хозяин, ставит, к примеру, капканы. Пашка и поставил капканы. Походил, посмотрел следы волчьи да ничего в мешанине дворовой различить не смог и просто поставил несколько штук. Поставил там, где хищники или хищник могли пробраться в загон или где могли перемахнуть его двухметровый забор вокруг дома. Капканы простояли три дня. Три дня Пашка спал тревожным сном, вскакивая при каждом шорохе снаружи дома. Три дня прошло, и на четвертый пропала еще одна овца… Капканы остались нетронутыми. Собака сидела в будке прочно, опять весь день из нее не выходя, то ли понимая, что не уследила, то ли трясясь от страха – ушли волки или не ушли?

Все утро Пашка потратил на то, чтобы понять – сколько волков приходило в его двор. Спрашивал у соседей – были ли у них сегодняшней ночью гости? Гостей, оказалось, ни у кого не было. А три дня назад? И три дня назад все было тихо. Как извели прошлый раз волков, так и, слава богу, все спокойно. Стрельнов задумался, что же это получается – волки были только у него? Вроде не на краю поселка живет, чтобы хищники по этой причине выбрали его двор? Потом осмотрел калитку в заборе, что была, как это обычно, ниже самого заграждения, ничего на ней не нашел и сделал над ней высокую надстройку в уровень забора.

Два дня Пашка жил спокойно, на третий начал караулить. Снарядил патроны крупной картечью, сел в сенях дома и стал ждать. Пару дней никого не было, и он уже хотел бросить это занятие, глупо сидеть перед дверью возле крошечного окошка да просматривать свой двор в ночи весенней на предмет ни кем не виденных хищников. А может, это и не волки совсем? А кто? Кто может унести такое животное, как овца, да еще так сильно напугать собаку? Да сделать все так тихо, аккуратно, что соседи ничего не слышали? Только волки. И Пашка решил подежурить еще пару ночей. Ему повезло, через сутки во дворе вначале глухо зарычала собака, причем она не гавкала, а просто рычала, да так, как может рычать напуганное животное, не защищая двор и территорию, а лишь пытаясь защитить себя. Пашка стряхнул с себя сонное состояние, проверил оружие, осторожно выглянул во двор через окошко, никого не увидел. Тогда двери тихонько открыл… Двери все равно скрипнули. Вот же зараза! Ну, хотел же смазать еще прошлый раз!.. Двери скрипнули, Пашка тут же щелкнул выключателем, и двор озарился светом хорошей киловаттной лампы. Пашка вылетел из дома, оглянулся – следы смотреть. У забора где-нибудь?.. Да глупость, какие следы, какой забор, надо срочно в загон! В загон!.. Эта тварь уже точно там хозяйничает!

Стрельнов рванулся к загону. Пролезть в загон, в сущности, можно было лишь со стороны входа, здесь дверь была не очень хорошо подогнана и между ней и землей был широкий лаз. Но лаз этот зимой всегда очень прочно заметался снегом, дверца отворялась внутрь, ничего никому не мешало. И сейчас там, где можно было подкопаться волку, было совершенно чисто, нетронуто, снег белый, мартовский, чуть севший.

Пашка двинул ногой по засову, толкнул ногой двери, ружье просто провалилось стволами внутрь загона… Тихо. В загоне лишь гоготали гуси и кудахтали перепуганные курицы, овцы сбились в кучу, стояли глупо и беспомощно. Пашка включил свет… Влево, вправо… И здесь взору его представилась картина, от которой он даже оторопел. Прямо перед ним, там, где сидели гуси, стояла огромная собака серой масти с рыжей шеей и рыжей грудью… В пасти у нее уже висел задавленный гусь, у которого еще чуть-чуть трепыхались крылья. Похоже, на овцу просто не успел. Собака была бы собакой, но когда глаза их с Пашкой встретились, Пашка сразу понял – волк! И не просто волк, это же тот… это же… щенок Машки! Тот самый рыжий!.. И подпалины на шее и груди – один в один! Все в детстве загон этот обнюхивал, как запас себе на жизнь делал! Ах, скотина! Гнев настолько охватил Пашку с такой силой, что он даже про ружье забыл, хотел даже за вилы от злости схватиться, так – по-крестьянски.

Волк с гусем в зубах легко перемахнул перегородку, отделявшую птицу, тут же в два прыжка подлетел к Пашке и вдруг, прыгнув ему прямо в лицо, повалил лапами на землю. Пашка быстро перевернулся, ружье пока поднимал, увидел, как рыжий волк с легкостью кошки, что запрыгивает на табуретку, перемахнул двухметровый забор и ушел восвояси.

– Сволочь! – бросил Пашка ему на прощание, наконец поднялся, ружье бесполезное подобрал и пошел домой.

Дома долго сидел в кухне, смотрел на стволы ружья, думал о том, как его ловко провели, и ругался тихонько, стараясь своих не разбудить.

Утром супруга Наталья спросила, как дела у сторожа-Пашки. Спросила мило так, с легким женским смешком в голосе, как бывает разговаривают с мужьями супруги, когда им весело и смешно, но мужа обидеть не хотят.

– Представляешь, – серьезно ответил Пашка за завтраком, – это тот… волк…

– Какой тот? – уже испуганно переспросила она.

– Тот щенок Машки… с рыжей грудью. Он… он гуся сегодня утащил, скоро вернется, гусь ему что – на пару дней не хватит.

– С чего ты решил, что он к нам вернется? Может он вон… к соседям вернется?

– Не-ет, – Пашка даже улыбнулся злорадно, – этот к нам вернется… этот гад…. он помнит все… детство свое. Все ходил здесь обнюхивал, щенок поганый! Все запомнил. Зачем ему соседи какие-то неизвестные? Он тут все знает, где прыгнуть, где пройти… Надо сегодня загон сзаду глянуть, там наверняка подкоп есть его… зарыть, что ли.

– Бетоном залей, – посоветовала супруга.

– Прокопает в другом месте, бетон – это чушь. Здесь иначе надо.

– Как иначе? – снисходительно спросила жена.

– Убить, – сказал Пашка и вышел из-за стола.

– Убить, – недовольно, в спину сказала жена.

– А что еще? – обернулся Пашка, – кормить его каждую неделю овцами нашими?

– Ну не знаю… как-то, – Наталья растерялась, – просто… мы его щенком же кормили, кормили…

– А он и отплатил нам! Понял, что здесь ему халява! Ну да я покажу ему халяву!

– Может, в стаю уйдет? – уже в спину спросила супруга.

Пашка остановился, повернулся на Наталью, лицо его от удивления стало вытягиваться.

– В стаю?.. А и вправду?.. – оторопел он. – Почему в стаю не ушел?.. А может, наоборот? – он даже голову склонил набок от пришедшей мысли, – Выгнали из стаи, он и повадился?

С этого утра Пашка задумался: как выманить на себя зверя и застрелить его? Даже подумал вначале просто каждую ночь спать в загоне. С ружьем в обнимку вместо жены. Как появится зверь, так лупить его, ни на кого не смотря, даже если какую овцу ранит или убьет, так это дешевле, нежели опять отдать ее этому упырю. Но спать с ружьем в загоне не стал. Вначале решил походить, благо была суббота, по знакомым старым охотникам, поспрашивать, как бороться со зверем. Ничего особенного ему и не сказали, охотники сами боролись с волками теми же методами, какими пытался бороться Пашка, – капканы ставили, сторожили в своих загонах, иногда выслеживали зверя по оставленным следам, но это приносило мало пользы. Волк мог пройти по лесотундре, в поле или самом лесу за день сотню километров, здесь надо хотя бы мотосани иметь, какой-нибудь «Буран», а у Пашки кроме старенькой «Нивы» ничего не было. Помотался Стрельнов по охотникам, посидел дома, обдумывая да на капканы вновь поглядывая, да и отправился в лес, далеко в лес на юг, где сейчас стояли стойбищем ненцы. Ненцы так и назывались – лесные. Оленей они пасли в лесотундре, заходя глубоко на юг в суровые зимы, о волках, конечно, знали много больше, нежели кто другой. Сейчас ненцы стояли совсем рядом с тракторной дорогой в лесу, потому подъехать к ним было просто.

В стойбище он знал пару человек, встречались на рыбалке на озерах не раз, помогал им сети тянуть, потому обратился к ним за помощью. Парни выслушали его, привели какого-то старого деда, что Пашку удивило – чисто выбритого. Дед по-русски не говорил совсем, приходилось переводить. Услышав, что хочет «белый» человек, старый ненец улыбнулся, сказал что-то на своем языке, Пашке перевели:

– Говорит, что просто так волка не возьмешь, выследить не сможешь, умный зверь… самый умный зверь. К нам не ходит, давно не ходит. А что до рыжего волка, так видели его наши мальчишки прошлой зимой на озере… За лесом лежит озеро Хальмер-То, но ходить туда не надо. Он там прячется, значит, знает что-то. Озеро плохое, поганое, вода идет как в реке, промоин много… Жди его, когда он с озера пойдет в поселок. Там жди. На озеро не ходи, нельзя тебе туда.

Сказав такую речь, старый дед удалился. Ненцы, что переводили, кивнули ему и тоже сказали:

– Не ходи, Паша, на Хальмер, плохое озеро, поганое, лед голубой, значит, вода рядом… промоин много…

– Рассказывай, – усмехнулся Паша, – я вон с друзьями на неделе на Башкиных озерах рыбачил, так лед там тоже голубой, а толщина знаешь?.. Полтора метра! Едва коловоротом пробурили лунку!

С этим и уехал. Возвращался домой немного в расстроенных чувствах, ничего же не узнал существенного. Что с того, что мальчишки-ненцы видели рыжего волка на Хальмер-То? Прошлой зимой этот рыжий на Хальмер-То бичевал, а сейчас, может, где-нибудь под самим райцентром лежит себе под корягой да гуся его переваривает, на оторванные бошки его овец поглядывает.

Однако тут же съездил домой, взял пару капканов, приманку, поехал на Хальмер-То. Остановиться пришлось метров за триста. Прошел пешком по крепкому насту почти до берега озера, вбил железные колья в глубокий снег и привязал к ним капканы. Правда, говорят, что волк не сидит в капкане, отгрызает себе лапу… ну да посмотрим.

Дальше Пашка поступил совсем уже разумно – он пошел в местную библиотеку, что размещалась в школе, и попросил что-нибудь почитать о волках. Ему дали книжку, которая так и называлась – «Волк», написал ее Павлов, давно написал, еще в восьмидесятых годах прошлого столетия, охотовед, биолог из Кирова. Пашка столько узнал интересного и нового об этих хищниках, что с огромным уважением вдруг вспомнил старого ненца и его слова – умный зверь, самый умный зверь. В книжке Пашка вычитал, что один матерый зарезал полугодовалого бычка, взвалил себе его на спину и перемахнул с ним… двухметровый забор! Что ж ему удивляться, что рыжий перемахнул его с гусем? Оказывается, стаи бывают такие… На Таймыре обнаружили в один год стаю в пятьдесят четыре головы! Ужас! Это же и «Калашникова» не хватит, чтобы отбиться?

После книжки, которую Пашка проглотил за ночь, уже утром следующего дня, в воскресенье, он отправился на Хальмер-То, посмотреть капканы. Доехал быстро. Шел долго. Оборачивался. Почему-то после книжки людоедства бояться начал.

Следов волчьих или какого другого присутствия хищников на озере он не обнаружил. Капканы стояли чистые. Возле южной стороны озера росли немногочисленные слабоствольные березки. Ненцы говорили, где-то здесь у них есть родовое захоронение, потому ходить сюда просто так нельзя… святое место, что ли? Ну да он же не просто так? Он по делу. Зачем-то Пашка достал свой бинокль и стал осматривать местность более внимательно, но сколько не вглядывался через мощную оптику, ничего не увидел. Озеро было чистым, пустым и голубым. Светило сегодня яркое, уже пригревающее мартовское солнце, и озеро под ним просто сверкало. По льду, где снег не мог зацепиться за лед, шла ослепительная, сияющая в голубом обрамлении солнечная «дорожка». Что бы там ни говорили ненцы, но лед на озере был такой, что можно было по нему на тракторе прокатиться. Видно было даже со стороны крепость льда и его толщину. Может, когда-то, в какой-то теплый год и в самом деле лед был слабый, но сейчас!.. Впрочем, что ему лед? Ему волк этот нужен поганый. Пашка вторично просмотрел все озеро, вглядываясь в места, где могло быть волчье логово или так называемая волчья лежка, но ничего похожего так и не обнаружил.

Домой вернулся, проверил капканы во дворе, засыпал развороченный лаз в загон с задней стороны, там, где как раз находились овцы (получалось, волк этот, когда в загон вползал, то вползал ровно к овечкам, те, конечно, блеяли, но овцы – это тебе не гуси, не куры, кричать да кудахтать не станут, животное смирное во всех отношениях – поблеет немножко да героически сдохнет в зубах хищника), после этого достал из сарая старый клок стекловаты и заткнул им дыру сверху. Посмотрел, усмехнулся, сам себя спросил: что ж ты делаешь, дурень, это же тебе не крысы с мышами, чтоб стекловаты бояться? Но клок этот оставил, а возле лаза еще и капкан один припорошил снегом да привязал его цепочкой к столбу загона.

Ничего не помогло. Этой же ночью, когда Пашка уже немного успокоился, спал с открытой форточкой, во сне услышал жалобное блеяние овец… Вскочил, перепугал жену, в одном исподнем выскочил во двор, потом впопыхах вернулся, схватил ружье, вновь выскочил во двор и… увидел серую волчью спину, с овцой сверху, перемахивающую его двухметровый забор. В бессильной злобе саданул сразу с обоих стволов в небо… Поселок сотрясло два взрыва. Залаяли собаки. Где-то послышалась грубая мужская речь. Пашка вернулся в дом, швырнул ружье на пол, сел на табуретку и закрыл лицо руками. Сил не было. Злоба душила. Рыжий опять оказался умнее.

Так началось воскресенье. Пашка весь день проходил по двору, придумывая все новые и новые ловушки для хищника. Наконец мысль пришла. Он съездил в свое хозяйство, нашел сторожа, попросил открыть гараж. Там давным-давно в подсобке валялся моток старой колючей проволоки…

Весь день Пашка, под усмешки прохожих, под сальности соседей, пытался намотать колючую проволоку на забор сверху… Прямо по всему периметру забора. Получилось неплохо, даже прочно. Только одна калитка с ее искусственным наращением до высоты забора осталась нетронутой, на калитке не было места, где можно было бы проволоку эту прикрепить. Ну да что такое калитка в метр шириной, когда десять соток двора огорожены?..

Весь оставшийся март Пашка спал спокойно. Он уже стал забывать все свои неудачи, собрал капканы, что стали проявляться из-под таявшего снега. Ружье запрятал в железный шкаф, возил сына Сашку на озеро Хальмер-То, рассказывал, как он здесь волка рыжего искал, занимался хозяйством в свободное время, даже получил премию и диплом лучшего тракториста от поселкового хозяйства. Жизнь так хорошо устраивалась, что… когда в уже светлую ночь апреля в загоне возмущенно закудахтали куры, гоготнули гуси и Пашка: пока ключ от шкафа ружейного искал, пока патроны в стволы загонял, пока не понимал, в тапочках ему выскакивать во двор или ботинки надеть… В общем, пока все эти «пока» шли, по двору метнулась тень… Стрельнов вырвался на воздух, ружье уже играло в руках, но… над калиткой мелькнул серый хвост, а над серой спиной захлопали гусиные крылья… В этот раз рыжий прокопал лаз с другой стороны и попал ровно к гусям, впопыхах ухватил птицу и был таков.

Пашка в сумерках утренних просмотрел все следы. Ночью шел слабый снег и следы теперь хорошо печатались на земле. Рыжий запрыгнул во двор через калитку, значит, понимал, собака, что колючка над забором – опасность, и ушел через калитку, с-собака!.. Соседи уже начали предлагать свои мысли по поимке волка, но исподтишка посмеивались над Пашкой, говоря – ой, мстит он тебе, Стрельнов, ой, мстит за что-то! Может, щенком кормил мало? А может, нечего было этой Машкой, матерью его, хвастать так по всему поселку? А то ходил тут гоголем – вона, мол, волчара у меня живет, типа кошки там… ага. Один товарищ по гаражу предложил ему своего волкодава, «кавказца», но Пашка побоялся – собака чужая, ребенок у него маленький, «кавказец» – он с характером… опасно.

Следующую ночь Пашка не спал, сидел с ружьем. Мысль отомстить, просто отомстить этой скотине зубастой так овладела им, что он даже на работе выговор получил (чуть-чуть ножом бульдозера председательскую машину не ткнул, когда снег собирал в кучу), жена дома тоже стала нервничать, причем сделала ему предложение, от которого у Пашки даже в глазах потемнело от ярости:

Аннотация:

Становление молодого полубога, как Хранителя-Самозванца, и в итоге, он добьется независимости для пяти миров.

Славия и Земля.

Глава первая

***

Четверо существ, шагают по тропе, тропе которой ещё нет, но которая появляется прямо под ногами идущих. Она возникает из ниоткуда, всего лишь за миг до того, как на неё ступят странники, попирая её своими ногами и лапами. Такие тропы существуют только в Междумирии Великого Веера Миров, и то не везде. Четвёрка ступает неспешно и размеренно, не обращая особого внимания на окружающее их пространство — им не привыкать хаживать подобными тропами. Хотя и не всем, ибо такие переходы до недавнего времени были доступны, только двум из них, но и новички быстро освоились. Жители этих мест, сколь бы не были опасны и агрессивны, даже и не пытаются преградить дорогу идущей четверке. Не пытаются напасть, внезапно выпрыгнув из зарослей Дикого Леса, или резко и метко метнуть в путников длинные щупальца и языки из под темной поверхностей Зеркльных Болот — они не делают этого из-за того, что Силой и Мощью от этих странников разит на версту вокруг. Да и настроение у всех явно не мирное.

Тропа начала причудливо извиваться, появились другие оттенки и краски, это значило что до обреченного мира, уже совсем не далеко, хотя в нынешние времена это недалеко могло означать пару дней. Вожак группы, замедлил шаг, вслушиваясь во что-то, а потом еле успел выставить руку, на которую тяжело плюхнулся большой, черный попугай. Когда птица перебегала, с руки на плечо, человеку, пришлось даже немного напрячься — птица весила немало, намного больше, чем это могло показаться на первый взгляд.

— Ну что там, как обстановка? — спросил он нетерпеливо.

Сам предводитель, пока не хотел проявлять себя в магическом плане, потому и отправлял оценить обстановку своего пернатого товарища, а не использовал свое особое зрение и чутье.

— Я близко не подходил — ответил мудрый птах — но по всему видно обложили плотно, красное марево издали видать, и смертью разит на всю округу. К тому же среди больших масс пришлых, чувствуются и еще некто, мне совершенно непонятный и пугающий.

— Кто-то пугающий тебя? Это что-то новое, раньше ты не боялся ни Асов, ни Йотунов, ни, всех Мировых порождений Локки, вместе с различными окрестными чудищами на пару.

— То другое, а это… этот… это сама ипостась сеющего смерть Разрушителя Миров. В нем таится суть Повергателя Миров. В этих пределах такой родиться не мог!

— Значит, его создали — предположил вечный скиталец — С остальными все ясно — это посланники Новых Управителей, добровольно, или из-за страха пошедших к ним на службу. Нам все равно выбирать не приходиться, так что, собрались все, маскируемся по максимуму, и храним тишину — чтоб нас могли принять за кого угодно, но только не за тех, кто спешит на помощь, обитателям Славии. Куру, Яша! Осталось уже недолго, будьте готовы перейти в боевую трансформу. Дело будет жаркое, думаю, так еще не бились.

Летописец, шагавший позади, горько усмехнулся — опять ратное дело, за его долгую жизнь, он повидал их немало, и всячески осуждал. Он не скрывал свои мысли и тот, кого звали Априус, отчетливо понимал, о чем он думает. Осознавать что этот огромный Мир, совсем недавно открывшийся для летописца, все быстрее и быстрее катиться в непонятную бездну, Дрендому было крайне тяжело, и он шагал, размышляя над этим.

Войны, о которых он был не мало наслышан, а некоторым стал и очевидцем, отгремевшие везде, и всюду, отбросили назад в развитии, не только людские расы, но и многих других. Это теперь и много позже тоже, будет принято считать, что древние люди, гномы, орки, скандары, и все остальные прямоходящие, вначале были дикими существами, не очень далеко отошедшие по уровню развития от зверей. Может некоторые такими и были, но остальные с легкостью ухватывали все что им передавали Древние, да и сами были способны на многое.

Такие мысли сейчас роились в голове летописца Дрендома, шагавшего на очередной бой в своей долгой и не легкой жизни. Пусть Большой Мир, стал доступен для него и не так уж давно, если сравнивать с бесчисленными годами проведенными только в Хрутаре. Но бывший Неделимый помнил, рассказы различных существ, порой пробивавшихся в его мир, отдохнуть или укрыться, от внешней жизни, да и с за годы проведенные с Априусом, он многое повидал. Летописец, вновь усмехнулся про себя, и едва слышно хмыкнул, продолжая размышлять.

Априус оглянулся на своего летописца, покачал головой мол:

— Ая-яй, какие мысли!

Затем уже вслух добавил:

— Не о том сейчас думать надо! Впереди не то, что схватка — настоящяя битва, и чем больше вы себя на нее настроите, тем лучше. Старые магические законы, уже почти не действуют, вон даже пройденная дорога отняла массу сил. Так что сосредоточьтесь, и помните — вы все мне нужны живыми. Так что давайте перебирайте, все, что знаете о боевой магии, и о сокрушительных Заклятиях.

— Я их почти и не знаю — гаркнул попугай — колдовство Йотунов, было в основном направлено против асов, и особым разнообразием не отличалось.

— Я тозе в чалах не особо силен — подал голос Яша — так, то цему вы меня научили, и все.

— Ну ты то хоть Дрендом, что-то еще можешь? — поинтересовался Рус.

— Могу, только вот именно что что-то.

— Ну ничего, вместе мы еще тот боевой кулак — подытожил чародей.

А сам, еще более ускорил шаг — трепет перед боем уже начал овладевать им. Кровь заструилась быстрее, мышцы налились силой, рука захотела сжать рукоять меча, сердце заколотилось в бешеном ритме. Но тут вдруг змейкой проскользнула мысль о судьбе оставленных миров.

— Если я вдруг погибну — что с ними будет? — задумался вечный скиталец — Ведь и Дрендом ушел со мной. Там конечно есть, кому за всем этим присматривать, но все же…

Затем он вспомнил своих друзей обитающих в мире, который сейчас подвергся нападению — живы ли они еще? Ведь если учитывать разность течения времени на окраинах и в середине сферы, то прошедшие здесь годы, уже сложились в века, и даже несмотря на долгую продолжительность жизни Расов, многих он уже может не застать в живых. Конечно Вильдигор, хитрый Вельдемир, Вернон, Ульфар и другие принадлежащие к Избранной касте, скорее всего даже не состарились, а вот Лусиарцы да другой более простой люд, неизвестно. Тут его мысли полностью заняла Славия, народы ее населяющие считали Землю и Небо двумя живыми существами, более того — супружеской парой, чья любовь и породила всё живое на свет. И сейчас эта мать — родительница стонала и корчилась, вся содрогаясь. Но на этот раз не родовые схватки были этому причиной — на мир наседало воинство пришельцев. Позади, остались бесчисленные лиги, отделявшие Царства Ночи от Серединных Миров, пройденные, где тропами, где через Звездные Врата, где в излюбленном, сотни раз проверенном коконе. И сейчас все творившееся возле мира Славов можно было уже рассмотреть. Из многочисленных открывшихся порталов выхлестывали реки, новых воинов, встающих на местно взамен уже поверженных защитниками Славии собратьев. В тот миг, когда пятерка оказалась на самых границах мира, ведомое огромным призрачным воином войско, начало стремительно прорываться вниз. Казалось, призрак возвышается над трепещущим и застывшем в ожидании удара, миром, словно исполин-титан, от которого не жди, ни защиты, ни пощады. Славия вновь издала слышимый только ее детям, стон, созывая прийти и защитить — сама она являясь волшебным миром, отражать удары не могла, нужны были человекоорудия.

Аннотация:

Становление молодого полубога, как Хранителя-Самозванца, и в итоге, он добьется независимости для пяти миров.

Славия и Земля.

Глава первая

***

Четверо существ, шагают по тропе, тропе которой ещё нет, но которая появляется прямо под ногами идущих. Она возникает из ниоткуда, всего лишь за миг до того, как на неё ступят странники, попирая её своими ногами и лапами. Такие тропы существуют только в Междумирии Великого Веера Миров, и то не везде. Четвёрка ступает неспешно и размеренно, не обращая особого внимания на окружающее их пространство — им не привыкать хаживать подобными тропами. Хотя и не всем, ибо такие переходы до недавнего времени были доступны, только двум из них, но и новички быстро освоились. Жители этих мест, сколь бы не были опасны и агрессивны, даже и не пытаются преградить дорогу идущей четверке. Не пытаются напасть, внезапно выпрыгнув из зарослей Дикого Леса, или резко и метко метнуть в путников длинные щупальца и языки из под темной поверхностей Зеркльных Болот — они не делают этого из-за того, что Силой и Мощью от этих странников разит на версту вокруг. Да и настроение у всех явно не мирное.

Тропа начала причудливо извиваться, появились другие оттенки и краски, это значило что до обреченного мира, уже совсем не далеко, хотя в нынешние времена это недалеко могло означать пару дней. Вожак группы, замедлил шаг, вслушиваясь во что-то, а потом еле успел выставить руку, на которую тяжело плюхнулся большой, черный попугай. Когда птица перебегала, с руки на плечо, человеку, пришлось даже немного напрячься — птица весила немало, намного больше, чем это могло показаться на первый взгляд.

— Ну что там, как обстановка? — спросил он нетерпеливо.

Сам предводитель, пока не хотел проявлять себя в магическом плане, потому и отправлял оценить обстановку своего пернатого товарища, а не использовал свое особое зрение и чутье.

— Я близко не подходил — ответил мудрый птах — но по всему видно обложили плотно, красное марево издали видать, и смертью разит на всю округу. К тому же среди больших масс пришлых, чувствуются и еще некто, мне совершенно непонятный и пугающий.

— Кто-то пугающий тебя? Это что-то новое, раньше ты не боялся ни Асов, ни Йотунов, ни, всех Мировых порождений Локки, вместе с различными окрестными чудищами на пару.

— То другое, а это… этот… это сама ипостась сеющего смерть Разрушителя Миров. В нем таится суть Повергателя Миров. В этих пределах такой родиться не мог!

— Значит, его создали — предположил вечный скиталец — С остальными все ясно — это посланники Новых Управителей, добровольно, или из-за страха пошедших к ним на службу. Нам все равно выбирать не приходиться, так что, собрались все, маскируемся по максимуму, и храним тишину — чтоб нас могли принять за кого угодно, но только не за тех, кто спешит на помощь, обитателям Славии. Куру, Яша! Осталось уже недолго, будьте готовы перейти в боевую трансформу. Дело будет жаркое, думаю, так еще не бились.

Летописец, шагавший позади, горько усмехнулся — опять ратное дело, за его долгую жизнь, он повидал их немало, и всячески осуждал. Он не скрывал свои мысли и тот, кого звали Априус, отчетливо понимал, о чем он думает. Осознавать что этот огромный Мир, совсем недавно открывшийся для летописца, все быстрее и быстрее катиться в непонятную бездну, Дрендому было крайне тяжело, и он шагал, размышляя над этим.

Войны, о которых он был не мало наслышан, а некоторым стал и очевидцем, отгремевшие везде, и всюду, отбросили назад в развитии, не только людские расы, но и многих других. Это теперь и много позже тоже, будет принято считать, что древние люди, гномы, орки, скандары, и все остальные прямоходящие, вначале были дикими существами, не очень далеко отошедшие по уровню развития от зверей. Может некоторые такими и были, но остальные с легкостью ухватывали все что им передавали Древние, да и сами были способны на многое.

Такие мысли сейчас роились в голове летописца Дрендома, шагавшего на очередной бой в своей долгой и не легкой жизни. Пусть Большой Мир, стал доступен для него и не так уж давно, если сравнивать с бесчисленными годами проведенными только в Хрутаре. Но бывший Неделимый помнил, рассказы различных существ, порой пробивавшихся в его мир, отдохнуть или укрыться, от внешней жизни, да и с за годы проведенные с Априусом, он многое повидал. Летописец, вновь усмехнулся про себя, и едва слышно хмыкнул, продолжая размышлять.

Априус оглянулся на своего летописца, покачал головой мол:

— Ая-яй, какие мысли!

Затем уже вслух добавил:

— Не о том сейчас думать надо! Впереди не то, что схватка — настоящяя битва, и чем больше вы себя на нее настроите, тем лучше. Старые магические законы, уже почти не действуют, вон даже пройденная дорога отняла массу сил. Так что сосредоточьтесь, и помните — вы все мне нужны живыми. Так что давайте перебирайте, все, что знаете о боевой магии, и о сокрушительных Заклятиях.

— Я их почти и не знаю — гаркнул попугай — колдовство Йотунов, было в основном направлено против асов, и особым разнообразием не отличалось.

— Я тозе в чалах не особо силен — подал голос Яша — так, то цему вы меня научили, и все.

— Ну ты то хоть Дрендом, что-то еще можешь? — поинтересовался Рус.

— Могу, только вот именно что что-то.

— Ну ничего, вместе мы еще тот боевой кулак — подытожил чародей.

А сам, еще более ускорил шаг — трепет перед боем уже начал овладевать им. Кровь заструилась быстрее, мышцы налились силой, рука захотела сжать рукоять меча, сердце заколотилось в бешеном ритме. Но тут вдруг змейкой проскользнула мысль о судьбе оставленных миров.

— Если я вдруг погибну — что с ними будет? — задумался вечный скиталец — Ведь и Дрендом ушел со мной. Там конечно есть, кому за всем этим присматривать, но все же…

Затем он вспомнил своих друзей обитающих в мире, который сейчас подвергся нападению — живы ли они еще? Ведь если учитывать разность течения времени на окраинах и в середине сферы, то прошедшие здесь годы, уже сложились в века, и даже несмотря на долгую продолжительность жизни Расов, многих он уже может не застать в живых. Конечно Вильдигор, хитрый Вельдемир, Вернон, Ульфар и другие принадлежащие к Избранной касте, скорее всего даже не состарились, а вот Лусиарцы да другой более простой люд, неизвестно. Тут его мысли полностью заняла Славия, народы ее населяющие считали Землю и Небо двумя живыми существами, более того — супружеской парой, чья любовь и породила всё живое на свет. И сейчас эта мать — родительница стонала и корчилась, вся содрогаясь. Но на этот раз не родовые схватки были этому причиной — на мир наседало воинство пришельцев. Позади, остались бесчисленные лиги, отделявшие Царства Ночи от Серединных Миров, пройденные, где тропами, где через Звездные Врата, где в излюбленном, сотни раз проверенном коконе. И сейчас все творившееся возле мира Славов можно было уже рассмотреть. Из многочисленных открывшихся порталов выхлестывали реки, новых воинов, встающих на местно взамен уже поверженных защитниками Славии собратьев. В тот миг, когда пятерка оказалась на самых границах мира, ведомое огромным призрачным воином войско, начало стремительно прорываться вниз. Казалось, призрак возвышается над трепещущим и застывшем в ожидании удара, миром, словно исполин-титан, от которого не жди, ни защиты, ни пощады. Славия вновь издала слышимый только ее детям, стон, созывая прийти и защитить — сама она являясь волшебным миром, отражать удары не могла, нужны были человекоорудия.

Рекомендуем:  Александр Щёголев
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: