Ирина Любельская

Ирина ЛЮБЕЛЬСКАЯ

Север, утиный скрип, поросший ветром рогоз. Между вместилищем рыб и сахаром льдистых берёз треплется береста лаем, сбивающим с ног. Утиц немые уста, снег, что сомкнуть их смог. Рыдая до чёрных язв, лесов сокрушённых рёбр, между дубов и вязов носится псиный галоп, жар изгоняя сенной. Вдруг замерев у жнивья, вздрагивают спиной, лоснящейся, как головня. Вывалив языки, выпалив свой озноб… …И трогают псам рыбаки недоумённый лоб.

     Ветер

Похоже на голод, тоску – но оба легки. Свод неба пуст. Плавучие сквозняки. Белое мясо древ. Ветер по мокрому. От лопнувших пузырей мыльно во рту. Что мне дадут одни день или вечер и ночь. Тень на побелке дымит – делается короче. Красная солнца сеть. Загривки сухой травы. Где не достанет ветер – листья в земле стары. Точный предел вещей. Их узнавать места в пустоте ноющей. Тень поезда. Бровь моста.

***

Дальше от платформы, ближе чуть к казарме: Щебня скрип зубовный, два бредущих парня. Режется пластами хлеб, балык заначенный – Мальчики устали, сели в мать-и-мачехи. Шпарило по гравию солнце и по щавелю; Обойдя наградою, обошло пощадой. Сигарета плавилась, и звала тех мальчиков – Аина и Кавеля – Мать-земля-и-мачеха.

Коготок увяз

Древних пляжей пустоты, света и тени ромбы. Сделать бы хоть что-то, а не закатать гекатомбу – из сестёр, растерявших серьги, той четы в окружении лёгком птиц восхитившего поветрия голубых бельевых верёвок. Что за блажь, за дурные вести… Ворон ворону в глаз смотрит. Всё развеет из персти, от чего ты воротишь морду. И не двинуться, и не деться, ветер душит и дует в уши: через то – ты лишишься сердца, или так – потеряешь душу. Осквернённое мало выклевать, наложить запрет на подобье; что бы тебе ни выпало, не закрывай ладонью. Всё прейдёт: потеряй обличье – не захочешь иной обновы – Ни древесной коры, ни птичьей – синевой беснуйся бескровно.

Рекомендуем:  Александр Киров. Митина ноша

будущее уцелеет

Облит и огнём наполнен, измяв ледяные бока, ветер сдувает полдень – неопытен, как облака. В нём оцепеневали – полотна полыни черны, обожжены от лобзаний хрупкой близкой зимы. Застынут, как в инее, в свете – осоленное волокно… Это провалом в бессмертье будущее цепенеет будущее уцелеет оно одно

о любви и воскресении

от стылых полей, прогорклой коры, мимо ума промелькнувшего времени – от этой пустой и сладкой поры – какое смятение.

безместного дыма и влажных садов, от «Ста стихотворений…» – какая здесь путаница, переполох – смятение.

где растёт одно слово – вырастить сад, сад, пригоршню и россыпь. птицы трещат и трепещут, спешат – и качается воздух.

ветер мял и чернил и валил облака, и от ветра сухого горения воспалённо и нежно касалась рука – в день воскресения.

и не медля и не торопясь убежать между веток мелких и частых, – всё дрожит на земле – и чернее стрижа солнце, облако, обещание счастья.

видимы стали

Ток кровеносный стих. Носятся, словно души, Ласточки. В темноте их Я не могу слушать. Песни, как галька, голы. Как по дороге из школы – Летят, Где крутолобой скалы Многоцветные сколы. Ласточек раскалённых, Тех небожителей, Кожею обожжённой Слышали – Видели.

мой отец Иосиф и я Иосиф

огромные волны высокие волны твоё ликование четырёхлетки твоё дело теперь побыть сонным мнить сетями москитную сетку

мой отец Иосиф и я Иосиф ну а Он козопас пастух как Его пророки

Славой дым над крышею носит ночью будит от сна яви рокот

Он тогда был деревом был как дерево птиц вмещающий муравейник Он был связан с тем что ты делаешь что ты мыслишь о Нём сокровенно

Рекомендуем:  Максим Матковский

хорошо что ты делаешь то что ты делаешь ночью ветер и дождь ночью козы козлят рожают и любая трава злак и в тело прорастает душа живая

позвони жене суетливой Он ушел в пустыню нагнать нагнуться улетел из Сиона как из Ерусалима на самолёте но может вернуться что ты делаешь свет в первый день же сопрягаясь в Его щедроты ты Ему отвечаешь тем же простотою ручной работы

Он ведь ближе приходит ближе Он подходит сегодня ночью вот и волны шипят и лижут отметая камешки прочь.

А три дня назад Он лежал как снег.

***

моря засвеченный снимок: белое жгучее краткое. затем проходить рынок – раздражает волнует запах. в беззвучье нырять глубокое толчков ото дна – жизнь дальше… всю ночь в голове грохот

цикад ненастоящих. что больше иметь с тобою?.. в мокрые волосы туго теряю верчусь под водою поймаю надеюсь руку

Пропажа

руки о влаге расскажут в стебле ломая сныть когда ты – Божья пропажа стихи – языки слепых

травы белеют от солнца светотени жара оброненное разобьётся: крапив бахрома, нора

ломай стебельки пока живы ульем звенит голова объятья нерасторжимы – лягушка, земля, пчела

в белом и сладком воздухе плещется как в кипятке как в языке заноза станет заноза в руке

мошки в глазах и спелость кожей земли пласты ты будешь – Божья ревность и я буду ею и ты

В абсолютном штиле

Воздух тугой и сгущённый. Птиц искристый ислам – вскрикивают восхищённо после ночного чулана.

Птиц наконец бессильных манит, катает крохи. И в абсолютном штиле рождается Его хохот.

Их раскалённые спины – синь на гончарном круге – так невозбранно и очевидно непоправимо – любит.

Рекомендуем:  Книги Майи Кучерской

Письмо, пришедшее в хаос, – залогом будущего, – с продетыми свозняками, крепнущими и летучими.

Ирина Любельская родилась в 1986 году. Живёт в Московской области. Инженер-химик. Училась также в Институте философии, теологии и истории святого Фомы (Москва) и Русской христианской гуманитарной академии (Санкт-Петербург). Автор книги стихотворений «Ключ» (Екатеринбург, «Евдокия», 2015). Стихи публиковались в журнале поэзии «Арион», альманахе «Белый ворон», сетевом литературном журнале «Сетевая Словесность», поэтическом альманахе «45-я параллель», проекте «Вещество» Александра Петрушкина, на портале «Полутона».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: