Андрей Грицман

Андрей Грицман

Вот и всё. Вторая дверь закрыта

в преисподнюю, в приёмную, куда угодно.

Выйди, вольнонаёмный, просто в исподнем,

на свиданье последнее.

на лёгкий снег, наследить,

уйти невыслеженным.

 

В назидание молодым следопытам:

в конце концов остаёшься наедине

с лесом выжженным,

чаем испитым, диском в окне.

 

Жалей себя, не жалей, неважно.

Просто послушай – сердце бьётся,

оно само всё решит, разберётся,

и в событий коросте

найдёт каплю крови.

 

Вот это и есть, что остаётся.

Не осушай, не наклеивай пластыря,

не показывай посторонним,                                   

посторонись при встрече,

и когда-нибудь в будущем, утром ранним,

опять поймёшь, что ещё не вечер,

 

не все кошки серы, сёстры не идентичны,

и зал ожидания, тот зал просторный,

где хоронят прошлое, ждёт в тумане,

за рекой, за всеми мостами

с твоим похороненным делом личным.

 

Пройди через турникет к полосе отчуждения,

на встречу с собой, посмотри приветливо.

Ты там один, и навстречу судьбе

Скользит по жизни, вслед за метами,

линия жизни, она безответная.

к списку

После внимательного прочтения отобрал десять стихов, которые, на мой взгляд хороши и более менее однозначны по уровню и профессионализму. Надо сказать, что в целом, уровень очень хороший и прочел я весь лонг-лист с интересом и часто с удовольствием. Много профессиональных авторов, а там, где без выпендрежа, но зато просвечивает душа – и совсем хорошо. Несколько текстов хотелось бы опубликовать в нашем журнале ИНТЕРПОЭЗИЯ. Если это возможно, как связаться с авторами? (мы поможем связаться с авторами — прим.ред.)

Отобрать надо было десять и я это понимаю, но еще три-четыре стиха вполне могли бы быть включены в шорт-лист. Но, все-таки, мой выбор эти десять. Благодарю за интересные тексты.

Ваш Андрей Грицман

1. ИВАН ЗЕЛЕНЦОВ «Небо на двоих» http://www.stihi.ru/2010/07/24/1072 , номинатор: Блк   заноза в сердце, под покровом тьмы,  при свете дня так много раз по кругу прошли часы с тех самых пор, как мы  с тобой чужими сделались друг другу — мне кажется, что утекли века,  что люди сотни войн перетерпели, и где-нибудь смогли наверняка  взлететь на воздух несколько империй,  и порасти развалины плющом.    я даже перестал с твоим плащом плащи случайных путать незнакомок. душа темна, как лестничный пролет, но где-то в глубине болит обломок  любви и светит вечность напролет…  …одна-другая вечность —  и пройдет.   не умер я и не сошел с ума, тюрьма меня минула и сума, плыву по миру, словно легкий глайдер. покуда кверху задрана башка, я веселей китайского божка. люблю гулять один, на небо глядя.    там кто-то вяжет белые банты, там синева густа и ядовита, и знаю я — под тем же небом ты остришь и врешь, смеешься, пьешь мохито, закинув ногу на ногу, сидишь, пускаешь дым в уютный сумрак бара, и юному вздыхателю твердишь, что ты ему, а он тебе — не пара. начав вести обратный счет по дням, клянешь судьбу. готовишь ужин мужу. брезгливо юбку длинную подняв, спешишь в метро, перебегая лужу…  ты смотришь вниз, но, в сущности, легка вся жизнь твоя. и я с тоски не вою.   …но в этой луже те же облака, что над моей летают головою.  и росчерки одних и тех же крыл их поутру окрашивают алым. знать, кто-то добрый нас с тобой укрыл московским небом, словно одеялом, и мы проснемся где-нибудь не здесь, коль вообще такое место есть…   а нет — прощай. прости, все это не о моих мечтах и горестях твоих.  у нас с тобой одно лишь только небо, одно лишь только небо на двоих.  лишь не и бо, лишь только бо и не. взгляни в него. и вспомни обо мне.    2010

Хорошее стихотворение, точное в деталях. Представляю себе и лирического героя и героиню. Автор умело избегает поэтизмов, в кот. легко впасть в этом стихе. Я верю его чувству, т.е. не выдуманное. Я бы посоветовал убрать совсем введение и начать стих с «я даже перестал с твоим плащом» , т.е. сразу конкретно. Не надо ничего объяснять в начале – с войнами и т.п. Тоже и с концом. Он лишний – уже сказано и хорошо и не надо объяснять чувство, которое уже выражено в адекватных образах. Частая проблема, между прочим. В конце стиха автор снова объясняет то, что уже было сказано в стихе.

    2. ДМИТРИЙ АРТИС «Пустой город…» http://stihi.ru/2008/07/05/472 , номинатор: Блк   ***   Но город пуст, как божья пятерня,  просившая когда-то у меня  любви немного, прочему не веря. Я шёл к нему века тому назад, и не считал безусый циферблат к моей руке пристёгнутое время.   По улицам, подобно голытьбе, гоняли ветер хлопья голубей, росли дома с покатыми плечами, брусчаткой покрывалась колея, а я всё шёл, вернее, ковылял, ещё вернее, длил свои печали.   2008 г.   Ровный текст, грустный. Пейзаж передает вектор чувств автора. Не поражает, но ноту читатель улавливает.  

3. АЛЕКСАНДР КРУПИНИН «Тётя Клара» http://stihi.ru/2008/11/22/4152 , номинатор: Блк   Тётя Клара давным-давно умерла. Теперь она по ту сторону добра и зла. И вслед за нею, как ни странно, Исчезли, растворились в воздухе герои её романов.   Но я хотел бы коснуться одной истории, Произошедшей в южном городе Евпатории, Когда там бесчинствовала банда похитителей чемоданов: Кошкодамов, Кашкадамов, Сулейманов, Хламов.   На пляже имени Фрунзе, где золотой песок, Раздался тонкий девичий голосок: «Украли, украли, сволочи мой чемодан, А там почти законченный новый роман».   Это юная тётя Клара приехала в Евпаторию Дописать роман и заодно отдохнуть у моря. Но банда похитителей чемоданов  Вмешалась в исполнение тётиных планов.   Тёте Кларе даже не пришлось обращаться в милицию. По счастью на пляже лежал известный сыщик Криницын. Он выследил этих похитителей чемоданов, И в гостинице «Крым» им был застрелен гнусный бандит Сулейманов.   И потом после жестокой драки У знаменитого озера Мойнаки, В самом сердце евпаторийских лиманов Он обнаружил склад украденных чемоданов.   Тётя Клара была весьма симпатичной особой, Только нос у её был всегда какой-то особый. Поэтому сыщик Крискентий Криницын В тот же день на ней захотел жениться. Но она отвергла его матримониальные планы, Главным смыслом жизни её всё-таки были романы.   Тётя Клара давным-давно умерла, И, кроме меня, никто не помнит про эти дела.   В старости стала она страшной и горбоносой, С хриплым голосом и всегда с папиросой. Работала медрегистратором в Куйбышевской больнице И едва сводила концы с концами, как говорится.   Но со страстью какого-то наркомана До самых последних дней писала свои романы, От исторической саги «Герои Плевны» До бытовых зарисовок «Зрелые годы Марьи-царевны».   А тогда ей роман удался на славу. После этих событий она написала последние главы «Мероприятие без начала и завершения», «Барски-пренебрежительное отношение», «Появление нового бессовестного персонажа», «Нанесение странного и сомнительного макияжа», «Кража», «Вот, вот и вот», «Сыщик играет на флейте гавот», «Последнее искушение Клары», «Фанфары».     Интересная вещь. Выход за привычные рамки. Смешно и грустно. Нужно иметь смелость войти в этот жанр. Много остроумного. Провисов не вижу. Как бы, другой вид лирической поэзии, но автор не отдаляется от персонажа, живет ее историей.

4. ДЖОАННА ФОН ЛЕОН ОРР «Зимние мечты» http://stihi.ru/2011/02/10/1157 , номинатор: Блк   Вот бы съездить в дом отдыха зимний в Подмосковье недальнем, допустим, по Савеловской ветке… Пусть поселят меня в светлой комнате:тюль на окнах, репродуктор, графин, две соседки. Ольгиванну послал профсоюз — не сама захотела, не очень ей все это нужно. А Ларисе обрыдло одной, вот и ездит в надежде найти и поймать хоть какого-то мужа.   Получу одеяло шерстяное зеленое с полоскою белой, обтрепанной бейкой. Постараюсь ответить спокойно, на ларисин вопрос, не являюсь ли, часом, еврейкой. Не забыть бы вязанье с собою и польский журнальчик со схемой салфетки, что мусолю полгода: нужно время хоть как-то занять, если вдруг подкачает и спутает отдых погода.   Лыжи взять напрокат, сдавши паспорт в залог. Обойти голый парк, весь в снегу, по пустынным аллеям, и под крышу вернуться не раньше, чем зимний закат подберется неслышно, смущенно алея. Съесть на ужин кефир, запеканку, выпить чай под кликухой глумливою «белые ночи» и на танцы пойти: можно лечь и в двенадцать — ведь отпуск! Завтра день не рабочий.   Мне расскажут соседки про жизнь, про болезни, любовь и печаль — все до самой изнанки. Будем с ними заваривать чай: кипятильник с собой. Есть заварка, конфеты, баранки. К телевизору выйдем: макияж и прически. Наденем все лучшее — туфли и платья. Будет Ларка глазами стрелять, есть ли кто-то вокруг, кто быть может допущен к объятьям.   Вот бы съездить… Да где оно все? Далеко колесо укатилось. Ольгиванна, вы где? Эй, Лариска, ты как?! Сделай милость, тот, кто памятью ведает: пусть бы я все позабыла, но не то, что придумано мной — лишь оно мне и нужно, и мило.   13.04.07 Израиль.

Очень понравилось. Может кто и скажет, что перенят прием Евтушенко, такой вот бытовой разговорностью. Но, это настоящее. Автор знает о чем говорит, умная вещь, очень точная. Ностальгический репортаж.    

5. БЕЛЕНКО «Русская Мадонна» http://www.stihi.ru/2011/01/25/10332 , номинатор: Блк   Ты как цветок, проросший вопреки,  среди помойки гари и Тоски,  глушимой алкоголем и насильем, где мини- юбки сроду не носили, поскольку это повод, каждый знал, тащить таких на стройку и в подвал. Вот, на задворках скучного прогресса вдруг выросла,- Мадонна, поэтесса, и освятив те скудные места, ты носишь стих и нового Христа! Оставь нам зло, оставь дверной проём, пока гляди, гляди за окоём, -чуднО и не по-здешнему одеты, бредут непохмелённые поэты… Волхвы несут чудесные дары! А мы ещё не знаем… До поры.     Резкая вещь, переходы от высокого к «низкому» Но, не кажется искуственным. Стих стремится и читается крепко. Вот здесь не прямо сказано и не объяснено, но узнается по тону и наслоению образов. Хороший автор.

6. АЛЕКСАНДР КОКОВИХИН «В диком субтропическом лесу…» http://www.stihi.ru/2010/08/08/5082 , номинатор: Блк       В диком субтропическом лесу, неказист и несколько приземист, обитал потомственный туземец с бельевой прищепкой на носу. Может, племя вымерло давно или мать от родичей отбилась… Жил себе, пожёвывая силос, и считал, что так заведено: утром просыпаться от росы, выпав из дупла, невольно охать, рыбину насаживать на ноготь — из ручья, не замочив трусы; прочитав по тёпленьким следам, что опять забрёл с проблемой пищи незарегистрированный хищник, сочинять бамбуковый капкан; раздувать от молнии костёр или греться в ритуальном танце, на мигалки орбитальных станций, то есть к богу, устремляя взор; вечером, прослушав какаду, думать, что его не переспоришь…     Крепко спит под пальмой новый сторож в старом ботаническом саду.     Чудная вещь, неожиданная, отлично написано. Читается несколько слоев, очень понравилось. Интересно, что еще есть у этого автора. Экономная при этом.  

Рекомендуем:  Климова Галина

  7. МАРИЯ ХАМЗИНА «Ты накормил своего Бога?» http://stihi.ru/2011/01/19/7944 , номинатор: Олег Калиненков   Плеер включил, подошел к порогу, Ключ и перчатки держа в руке. Ты накормил своего Бога? Стикер наклеен на косяке.   Ты поиграл со своим Исусом? Пощекотал ли ему бока? Вера в кусочках, с нежнейшим вкусом. Капелька крови и молока.   Если питомец здоров и весел, Нет ни укусов, ни рваных ран. Может быть, только обивка кресел, В клочья, и только. No pasaran.   Если он голоден, тощ, и злобен, Вцепится в горло, на слабину. Помнишь, как грыз тебя старый Один, С яростным хрипом пустив слюну?   Шрамов достаточно для причастий. Вера разложена по ладам. Бог улыбается — это к счастью. Прячется в Библию — к холодам.   Только корми его — это просто. Жертва не дернется под ножом. Пища для шерсти, стигматов, роста…   Боже прости нас, пока мы лжем.

Мастерская вещь, на мой вкус немного слишком хлесткая, и слишком прямая тоже. Я бы посоветовал несколько сбавить «дриблинг», спокойнее то же сказать, эффект будет больше. Но несомненно это – стихи. Эффективный конец, что всегда признак хорошей хватки.    

8. ЕГОР ТРУБНИКОВ «Nyctophobia» http://www.stihi.ru/2009/09/07/406 , номинатор: Павел Самсонов

 Не оставалось никого вокруг. Дворы молчали, пасека молчала, молчали церковь, мельница и луг. Глядел на север опустевший юг. Во тьме молчали мертвые причалы. Приморский город разом опустел. Движение пространства не нарушит. Жильцы ушли, не бросив даже тел, исчезли гости, скрылись в темноте. И вскоре море выползло на сушу. Сквозь толщу вод угадывалось дно, и было очень тихо и темно.   Вода была безвидна и пуста, и поднималась плавно, постепенно, и заполняла полые места, на водяной поверхности листа рисуя знаки скоротечной пеной. Вода входила в парки и дома, легко смывая хлипкие засовы, и над водой подрагивала тьма, и рыбины с мозгами без ума вплывали в потаенные альковы, бессмысленно глядели на кресты, когда вода достигла высоты   собора на затопленной горе. И скоро через горные долины, через леса, лишенные зверей, через пустые гнезда глухарей неслась вода, окрашенная глиной, уже не соблюдая тишину. Медузы рвались, задевая ветки. Вода укрыла мертвую страну, и даже тьма отправилась ко дну. _______________________________ Во тьме ходили глупые креветки. Во тьме кричали страшные киты. Во тьме осталось море без рассвета.   Возможно, Бог исправил бы всё это. Но Он давно боится темноты.   Сильное стихотворение, философская фантазия, много интересных образов. Темп нарастает к концу. Есть поразительные страшные образы. Все же я бы уменьшил цветистость, слишком много экзотики. Она мешает, уводит куда-то в другие пределы, внимание отвлекается. Я бы убрал излишнюю цветистость. Конец надо изменить. Прямо говорить о Боге – убивает стихотворение. Отмеченное я бы убрал. Нельзя, конечно, писать за автора, но вот, например:

Но он в другую сторону глядел – и в вышине беззвучный голос пел.

9. ВЛАДИМИР МЯЛИН «В простылом тазу, где отбита эмаль…» http://www.stihi.ru/2010/11/19/8273 , номинатор: Андрей Федосеев                   *  *  *  В простылом тазу, где отбита эмаль, Замёрзла зима, как на грех. И колешь в тепле твердоклювый миндаль И грецкий волнистый орех.   А в печке, треща, веселятся дрова, Огню подставляя ладонь. И к ночи – дощатая сказка жива, Как пешка  И шахматный конь.   И слушаешь,                 слышишь её немоту, В висках ли,                 в поленьях,                 в щелях… Зима разложила сушить бересту, Зажгла серебро в волосах.   И странно, и страшно, что ночь у крыльца, Что месяц безлик и остёр, Что свищут дрова – и гудит без конца  Заснеженный времени бор.     Может быть это лучшее стихотворение в отборе, во всяком случае, на мой вкус. Образы выдержаны, не чрезмерны, при этом повороты неожиданны. Интересна предметность, конкретность изложения и одновременно просвечивают понятия другого, философского плана. Четкие образы выражены очень экономно, но тут же визульно узнаваемы – месяц безлик и остер. Конец просто прекрасный. Это – сильный автор! Был бы рад опубликовать в журнале.  

10. ЛЮДМИЛА ОРАГВЕЛИДЗЕ «Прощальное» http://stihi.ru/2009/12/09/2214 , номинатор: Евгений Петропавловский                   Анатолию Чернышову                     Овцы, овцы… Снова вы покорно Курдюки несете по долине, И бока, помеченные черным, И бока, помеченные синим.   Вас пугают рытвины и плети, Но попались вы совсем иначе… Знали б, для чего ваш «благодетель», Помечая шерсть, вас предназначил.   Овцы, овцы… Неужели схожи Наши обреченность и незнанье?.. Смутный век! — он выберет нас тоже Для кровавых пиршеств и закланья.   И пока, колдуя над тетрадкой, Ищешь слов пронзительных и едких, — Кто-то смотрит на тебя украдкой, Отличая от других по метке.     ***    Хорошо написанное стихотворение. Несколько прямое, очевидное. Третья строфа совсем лишняя. Но, по поэтическому потоку вполне может войти в десятку шорт-лист. Последняя строфа четкая и как бы подтягивает все стихотворение.

Здравствуй, дорогой незнакомец. Книга «Голоса ветра» Грицман Андрей не оставит тебя равнодушным, не вызовет желания заглянуть в эпилог. Данная история — это своеобразная загадка, поставленная читателю, и обычной логикой ее не разгадать, до самой последней страницы. Создатель не спешит преждевременно раскрыть идею произведения, но через действия при помощи намеков в диалогах постепенно подводит к ней читателя. Несмотря на изумительную и своеобразную композицию, развязка потрясающе проста и гениальна, с проблесками исключительной поэтической силы. Что ни говори, а все-таки есть некая изюминка, которая выделяет данный masterpiece среди множества подобного рода и жанра. Обильное количество метафор, которые повсеместно использованы в тексте, сделали сюжет живым и сочным. Центром произведения является личность героя, а главными элементами — события и обстоятельства его существования. Сюжет разворачивается в живописном месте, которое легко ложится в основу и становится практически родным и словно, знакомым с детства. Увлекательно, порой смешно, весьма трогательно, дает возможность задуматься о себе, навевая воспоминания из жизни. Многогранность и уникальность образов, создает внутренний мир, полный множества процессов и граней. События происходят в сложные времена, но если разобраться, то проблемы и сложности практически всегда одинаковы для всех времен и народов. «Голоса ветра» Грицман Андрей читать бесплатно онлайн невозможно без переживания чувства любви, признательности и благодарности.

Часть четвертая «Роза Ветров»

Кафе «Роза Ветров» находилось на важной городской оси: аэропорт – гостиница «Пулковская» – гостиница «Россия» – центр.

Над входом необычным для тех времен дизайном обращал на себя внимание перенесенный с географических карт жестяной восьмиугольник – знак розы ветров. Кафе имело два входа: главный, в бар, с Московского; и еще один, в кафе, со стороны улицы Гастелло. Двери открывались прямо в метре от мемориальной доски в честь прославленного летчика. Два помещения внутри ничем не отличались от сотен аналогичных предприятий крупных социалистических мегаполисов. В них было не так богато и просторно, как в культовых заведениях на Невском, но достойно, чисто, по-советски уютно. У бармена был отличный набор аудиокассет с популярной западной музыкой. За стойкой наливали коньячный пунш и коктейль «Фрукты в шампанском» для дам.

Это место и стало малой родиной ленинградской организованной преступности. К концу 70-х годов на дверях кафе «Роза Ветров» стояли будущие отцы рэкета: чемпион города по боксу в тяжелом весе среди юношей Александр Челюскин, чемпион города по дзюдо в тяжелом весе Павел Кудряшов и просто парни, державшие себя в спортивной форме, – Владимир Кумарин и Александр Милюков.

В двухстах метрах от «Розы» в ресторане гостиницы «Мир» уже основал себе штаб-квартиру Константин Карольевич Яковлев. Мрачное прозвище Могила он получил потому, что был представителем не престижной, но исключительно прибыльной профессии – работал могильщиком на Южном кладбище. И он постоянно наведывался и в кафе.

Оно стало самым модным местом в среде бывших спортсменов – лучшие из них всегда старались туда заглянуть. Среди прочих в «Розу» время от времени захаживали Сергей Васильев и Александр Малышев.

«Роза Ветров» явилась своеобразной оппозицией Галере и ее образу жизни. Главной идеей был не разгульный отдых, а заработок. Приобретенные рубли бережно складывали, а не распихивали, по-воровски скомканные, по карманам. Здесь было принято говорить о спортивных успехах и достижениях. Было важно, кто, когда и на какие соревнования ездил, с кем боролся, против кого устоял на ринге. Конфликтов происходило мало, но чувствовалось: парни готовы и могут решать вопросы с лету, неожиданными хлесткими ударами отправлять на пол «заблудившегося». Им для этого не требовалась финка. Пока они искренне считали: «Нож – оружие раба».

На Московском, 204, от былых времен сегодня остался лишь след от знака розы ветров на штукатурке сталинского дома чуть выше входной двери. В помещении находится магазин «Точка света».

Андрей Котов, родился в 1962 году

Я имел отношение к организованной «тамбовской» преступности, прозвище Кот.

Я родился на Охте в простой рабочей семье. Воспитывали меня, как и всех, в духе чести, достоинства, чтоб простых людей защищать. Заодно тут нельзя – там нельзя. А мы балбесами были. Я – точно.

Спортом я начал заниматься с раннего детства. Сначала плаванием, а когда мать развелась и мы переехали на Васильевский, то пошел в бокс – в клуб «Василеостровец» на 10-й линии. Там я познакомился со многими будущими знатными людьми. Лидер «пермских» Саша Ткач, Володя Колесник там уже по груше лупил – он из Афганистана с обожженной спиной приехал. Как только пошли результаты, я попал в клуб «Ринг» на улице Зодчего Росси к знаменитому тренеру Васину. Я тренировался с братом Сергея Васильева Борисом. Туда приходили и Сергей Васильев, и его старший брат Александр.

«Роза Ветров» стояла в рейтинге модных заведений. Но публика там собиралась не фабричная. Мы же на жизнь смотрели со страниц редких иностранных журналов, кинофильмов. А в «Розе» шары блестящие над стойкой, дискотека с итальянской эстрадой, девчата, коктейли. Танцевали на пятачке маленьком, фарцовщики собирались в «Пулковской». На дверях одно время стоял Кумарин, а постоянно там торчали и Паша Кудряшов, и Костя Могила, забегал и Сергей Васильев. Малышев с Челюскиным. Уже кучковались, но стриженых затылков и спортивных костюмов не было. Хотя посторонний человек на уровне инстинктов опасность мог почуять. Все уверенные, крепкие, раскованные такие, за трехой дрожащей лапой в карман не лезут. Кулаком там особенно не работали, но дурной славой пахло. Все как-то по-соседски. Кумарин бухаловом из-под полы приторговывал, ведь водка поздно вечером не продавалась. Потом он в «Таллин» за стойку поднялся. А в «Розе» за стойку встал борец – известный вольник. Так уж вышло, что там слепились все основные харизматические личности, у кого масло в голове было. Никто никого еще не делил, и Малышев с Кумариным жили как Володя с Сашей. Может, и была искорка, ведь все темы липли к Кумарину первыми, но ее никто не видел.

Ценности в голове были вроде бы правильные – не уступи, защити. Бедных трогать не смели. А центр рядом с Галерой. Ее уже Сергей Васильев окучивал, так что первые джинсы я надел в олимпийский год. Я их не покупал. Так, порой подзатыльник спекулю влупишь и заберешь немножко. Это же не грабеж, а дележка. Наезжали и на барахоловку на Ульянке, там тоже отжимали порой немного. Первые наперстки я там увидел.

Отдыхали в гостинице «Советская» в баре «Шайба», а в ресторане тогда там работали официантами братья Гавриленковы.

А мы шармом увлекались: не то что блестящей жизнью, а телками, кабаками. Потихоньку поняли: кто сильнее, тот и прав. Романтика – хи-хи-ха-ха, бах-трах, а потом неожиданно нарсудья срок читает, мол, вот тебе поначалу немного – до встречи.

В армию пошел, так меня, энергичного, комсоргом сделали, потом в партию звали. Я смеюсь: «Ну вас к лешему – я ничего в этом не понимаю». А когда в 1983 году пришел из армии, то пару лет побоксировал, а тут и Брежнев умер да Горбачев «родился». Понеслось. Сам вышибалой не стоял, а большинство приятелей – на дверях. Уже горбатить, как родители, не хотел категорически, вплоть до мордобоя. Появился повод копировать друг друга, так до организованной преступности и докатилось.

Константин Добрынин, родился в 1976 году, юрист

Когда в 1982 году умер Брежнев, я ходил в детский сад «Незабудка». В тот день у нас был обед. Мы сидели за столиком. Вошла заведующая вместе с воспитателями. Она попросила всех детей встать и сказала: «У нас в стране случилось страшное горе».

В этот момент я сильно испугался, потому что самое страшное, что могло случиться в СССР, по моему мнению, – Америка сбросила на нас атомную бомбу. Я даже знал имя Рейган.

Она сказала: «Умер Леонид Ильич Брежнев, давайте почтим его память минутой молчания». Мы начали чтить его память. В этот момент мне стало очень радостно, и я рассмеялся, так как понял, что ядерной войны нет. Я помню эти ощущения до сих пор.

Потом генсеки начали умирать каждый год, и событием для меня это не стало. А когда появился Горбачев, то я спросил у своего отца: «Папа, он тоже скоро умрет?»

На что отец, оперативник милиции, засмеялся и ответил: «Он молодой и хороший».

Кумарин

Все те, кого считают отцами-основателями петербургской организованной преступности, умудрились отдохнуть на нарах и получить важные впечатления от жизни задолго до того, как в 1985 году подул ветер перемен. Исключением был Владимир Кумарин – его биография вплоть до года Московской Олимпиады не то что безупречная, а образцово-показательная, пример для всей советской молодежи. Когда 23 февраля 1972 года Феоктистов получил свою вторую судимость за дебош в ресторане гостиницы «Россия», рассуждения десятиклассника средней школы Тамбовской области Володи Кумарина читала половина Советского Союза. Специальный корреспондент многомиллионной «Комсомольской правды» Юрий Щекочихин, в будущем знаменитый российский журналист, процитировал их в статье «Чтоб мир познать»: «Володя Кумарин сказал мне: „По-моему, как-то странно учиться в школе, чтобы стать инженером. Школа для того, чтобы узнать весь мир, и плохое в нем, и хорошее. Мне хочется узнать отношения между людьми: почему, например, один человек смелый и чистый, а другой дрожит за свою мебель. Мне хочется понять это еще в школе, узнать как можно больше, чтобы уметь отстаивать то, что хорошо»  

Рекомендуем:  Марина Степнова

В 1974 году Феоктистов уже начал восхождение на пьедестал первого центрового кутилы и грозы должников, новый 1975 год Сергей Васильев встретил в «Крестах», куда попал по непопулярному обвинению в изнасиловании.

Владимир же Кумарин в 1976 году поступил в Ленинградский институт точной механики и оптики. Свое вступительное сочинение он написал на тему «В мой жестокий век восславил я свободу»: «Пушкин пристально вникает в исторические темы и факты. В событиях прошлого можно было увидеть также борьбу за власть, как и в новое время. Так же остро стоял вопрос о роли народа. Пушкин верил в прогресс и окончательную победу своих общественных идеалов, поэтому он обращается к будущему».

А в декабре 1976 года ближайшему будущему сподвижнику Кумарина – Михаилу Глущенко приказом Комитета по физической культуре и спорта при Совете Министров СССР «в соответствии с выполнением разрядных норм и правил и требований Единой всесоюзной квалификации присвоено звание мастер спорта СССР международного класса по боксу». В графе приказа «за что присвоено звание» значится: «1975 год – Международный турнир „Золотой пояс“ в Польше – первое место, 1976 год – Международный турнир в Минске – первое место, 1976 год – Чемпионат Европы, Турция, – четвертое место. Глущенко тогда защищал честь общества „Спартак“».

В следующем 1977 году Александра Малышева осудили за убийство. Пока он следовал этапом в колонию, в любимой всеми ленинградцами молодежной газете «Смена» появилась фотография Владимира Кумарина в строительной каске и с молотком в руке: он прибивает знак своего стройотряда на самый большой свинарник в Европе – «Гатчинский». Рядом – заметка с заголовком «Фундамент романтиков»: «Особенно по-ударному потрудились ребята в одно из воскресений. В среднем стройотрядовцы принимали в день по 60–80 кубометров бетона. А в этот день был установлен своеобразный рекорд. В основание свинарников и станции очистных сооружений бойцы отряда уложили двести двадцать кубов. Это был трудовой подарок студентов ЛИТМО внеочередной Седьмой сессии Верховного Совета СССР».

Еще учась в институте, Кумарин был знаком с Александром Милюковым, который приехал в Ленинград оттуда же, откуда и он, – из Мучкапского района Тамбовской области. Как-то в 1979 году они ехали вдвоем в такси, и водитель по дороге подсадил еще одного парня. Они познакомились. Выяснилось, что парня зовут Валерий Тюрин, он тоже приехал в Ленинград из Тамбовской области и работал барменом в одном из баров в Купчино, в хозяйстве известного торгового работника Ильи Векштейна. Валерий, уже известный центровым как Ляперс, пригласил ребят к себе в гости и предложил им работу гардеробщиками в кафе «Роза Ветров», которое вот-вот должно было открыться на Московском проспекте. После этой встречи, по словам самого Кумарина, в его жизни началось «самое интересное»: «Меня отчислили за неуспеваемость, потому что я перестал ходить в институт. А перестал ходить в институт, потому что устроился в кафе „Роза Ветров“ – как тогда говорили – „стоял на воротах“. Мы обеспечивали безопасность в кафе, улаживали конфликты – в общем, были вышибалами. Там появилось много интересных людей, и мы, конечно, с ними общались. Тогда же мы познакомились и с Новоселовым, нынешним председателем Законодательного собрания Петербурга. Впрочем, эти знакомства были шапочными и ни к чему не обязывали»[6]6   Из автобиографии Владимира Кумарина в книге Андрея Константинова «Бандитский Петербург’98».

«Пройдет много лет, и в мае 1992 года, находясь в колонии, Владимир Кумарин напишет заявление на имя начальника учреждения: „Прошу внести в мое личное дело моих близких родственников…“, после жены и дочери будет идти имя: „Милюков Александр Иванович – брат“».

Кумарин был самым незаметным из всех, кто работал или проводил время в «Розе Ветров»: небольшого роста, спокойный, рассудительный, он никогда не проявлял агрессию первым и отлично играл в сложные карточные игры. Он быстро сделал карьеру в системе советского общепита: получил место буфетчика в баре «Таллин» в Красносельском районе.

Его сменщиком в «Таллине» был Николай Гавриленков. Гавриленков приехал в Ленинград из города Великие Луки в Псковской области, где учился в филиале Института физической культуры имени Лесгафта по специализации «бокс». Он был женат на Елене Зайдулиной. Ее отец и дед, Измаил и Джемал Зайдулины, – известные советские капитаны-подводники. Сама она окончила Институт советской торговли. Гавриленков – единственный из будущих известных в Петербурге рэкетиров, который в молодости не побрезговал работой официанта. В «Таллин» барменом он пришел работать из гостиницы «Советская», где был сначала воротчиком, потом официантом и только после этого барменом. А до этого уже успел отсидеть четыре года за грабеж. Наказание отбывал на химии, на строительстве биохимзавода в Мансуровском районе Кировской области.

Конечно же, в паре с Кумариным он – старший: у него было больше связей и жизненного опыта. Кумарин к нему прислушивался. Под стойкой они переливали грузинское сухое вино «Ркацители» в бутылку «Гурджаани» и закупоривали пластмассовой крышкой, что позволяло заработать по два рубля с каждой бутылки за счет разницы в цене. Они не сорили деньгами, а скупали драгметаллы и бриллианты. В баре они знакомились с торговыми работниками и центровыми, отдыхавшими там по вечерам. Среди тех и других они выделялись уверенностью, физической силой и, за счет нее, – превосходством в любой конфликтной ситуации. К ним начали обращаться, когда нужно было вернуть долг или решить спор. Известно, что эту услугу предоставляли воры в законе, но все прекрасно знали поговорку блатных: «Вход рубль, выход – два». Кумарин и Гавриленков же пока делали это с логикой профессионалов: оказал услугу – отошел в сторону.

Постепенно, отчасти по не зависящим от них причинам, Кумарин и Гавриленков начали ощущать бар своей частной территорией, где правила устанавливают только они и они же вправе выгонять или наказывать любого, кто с ними не согласен.

В это время недалеко, в баре «Рига», вышибалами работали еще двое друзей – Александр Малышев и Александр Челюскин. В «Таллине» танцплощадка была выложена цветными мигающими квадратами, в «Риге» прозрачный стеклянный пол по ночам светился цветомузыкой.

Александр Назаренко, родился в 1959 году, однокурсник Владимира Кумарина, сегодня тренер

С Кумариным я был однокурсником в ЛИТМО с 76 до 79 года. Нас поселили в общаге на Вяземском переулке. В отличие от нас он поступил после армии. Служил, по-моему, танкистом, сам же шутил, что тракторист из деревни. В нем сразу ощущался лидер. Он понимал, что хочет. А мы себе тогда судьбу видели сплошную – 120 рэ зарплату после вуза. Стипендия у нас была 60 рублей. Кумарин единственный, кто всегда читал газеты, книги. К партийной власти он относился снисходительно, понимая, что все эти их возгласы о родине – вранье.

По субботам у нас в общаге были танцы в клубе «Романтик», а так как училось много болгар, то с музыкой было все в порядке – они привозили рок-винил. В общаге было что-то вроде скрытой дедовщины. Банковали парни с третьего, четвертого курса, и на первых же танцах произошло столкновение Володи с ними. Как всегда, ему предложили выйти, и он вышел с ними один. А через пять минут вернулся и спокойно так продолжил отдыхать. Оказалось, что он двоих так уработал… Он занимался боксом и был талантлив в кулаках. Также он занимался тяжелой атлетикой. Сразу же, разумеется, отодвинул «дедов», и все обратили на него внимание. Сначала шепоток по ЛИТМО пошел, потом еще было в общаге несколько бытовых столкновений, в которых он показал зубы, и все – лидер он.

К тому же в нем была масса энергии. Он любил решать чужие вопросы, ему нравилось, что к нему обращаются, и студенты начали обращаться. Некая идея самоутверждения, что ли. Но он никогда не выпивал. Вообще. Для всех это было удивительно – страна-то синяя вся была. И нам буквально запрещал. Но злости в нем не было. Правда, если кто-то шутил невпопад, то мог так глянуть колюче…

В первом же стройотряде стал командиром. Его комсомольская организация выдвинула, хотя и не очень его любила. Он тут же нашел себя. Сразу понял, что такое советская стройка – от кого зависит зарплата. Поэтому мы за коровник получали деньги серьезные, а коровника-то, по большому счету, не было. А студенты клали кому-то рубероид, чинили телевизоры. А он наверх какую-то долю засылал. Отряд назывался «Парус». А тех, кто не хотел ехать в ССО, такие как я все равно туда загнали, и отряд я сам назвал «Галера».

Со второго курса и на военной кафедре он стал старшиной. К тому же офицер на кафедре был его земляк с поселка Мучкапский, может, Володе и помог поступить.

На втором курсе он заставил меня опять ехать в стройотряд и сделал комиссаром. Он назывался «Радость». Работали мы в Гатчинском районе в деревне Сяськелево. Там он и встретил свою первую жену – Надю и свадьбу играли зимой в 1978 году там же. Надя оказалась, как понял, тем человеком, у которого муж всегда виноват, и долго они не прожили.

Он всегда относился уверенно к жизни. Мы все учим, учим, а он положит под подушку томик физики и говорит: «Ночью само перетечет». Шпаргалки-крокодилы не лепил, говорил: «Все образуется». Мгновенно ориентировался и находил выход на экзаменах.

Как-то преподаватель истории КПСС на экзамене, а это первый курс был, первый семестр, вышел в уборную, он тут же метнулся в аудиторию, перевернул билет, пометил его, выскочил и всем сказал: «Не дай бог, кто-нибудь возьмет его». Серьезно сказал. Потом сдал на пятерку. А препод вновь из туалета идет, похлопал его по плечу и похвалил – молодец. Володя говорит: «Козлина». Я: «Почему?»

– Он же руки просто о мой свитер вытер, а не похвалил меня.

Вот так он всегда неожиданно оценивал жизнь. Ложь от правды отделял мгновенно.

В стройотряде как-то удумал провести конкурс на лучшее блюдо. Мне и Вите говорит: «Ночью махнем за медом. Я знаю, где ульи». Ночью поползли. Витек говорит: «Я с пчелами отношения портить не хочу – я на шухере постою». Мы поползли. Вдруг собака занялась, прожектор врубили, видимо не мы одни такие проворные. Когда затихло, он шипит из травы: «Сползую – собаку завалю». Через минуту показывается вновь его голова, Володя шепчет: «Валим отсюда – собака сложная – возни будет много – палево». А мед он купил все-таки в магазине и выиграл конкурс.

Как-то в ДК «Ленсовета» на Петроградской наткнулись на автоматы – бросаешь монету и пытаешься такими стальными хваталками вытащить интересную тебе вещь. Разумеется, ноль шансов. Володя командует: «Ну-ка прикройте меня телами». Взял и отогнул пластмассовое прозрачное стекло и вытащил все, что ему надо. Говорит: «Они же нас обмануть хотели».

У него первые джинсы появились. Фирмы «Ли» – я точно помню. Он их просто принес, ничего не рассказывал. Вообще, он был не болтлив.

К лету 1979 года он точно уже решил просто дотянуть вуз. В октябре 1979 года на комсомольское собрание пришел кто-то из партийного комитета и стал говорить дословно, что Кумарин катится по наклонной плоскости, что поступают им сигналы о том, что он работает вышибалой, и это не соответствует званию студента. Потом его отчислили и он покинул общежитие.

Стоял он в «Розе Ветров». Я туда порой ходил. Вели они себя с его земляком Милюковым как хозяева. Если тебя пускали, то ты находился под их покровительством. А публику я там увидел тревожную – проститутки, лица преступные. Сразу видно, чем занимаются.

Когда в 1979 году он купил «жигули»-«семерку», для нас это было что-то недостижимое.

Любимой его песней была «Королева красоты»: «Я иду к тебе навстречу…»

Малышев

В противовес прилагательному «тамбовский», которое к концу 80-х укрепилось за Кумариным и его командой, про Александра Малышева многие говорили как про парня из Пскова. Мало кто знает, что родился Малышев в Ленинграде, на Лиговском проспекте. Впрочем, все его родственники, в том числе отец, мать и сестра, действительно из Псковской области. Родители Малышева в графе «происхождение» писали «из крестьян». Расстояние между колхозами, в которых они жили до того, как познакомились, измерялось десятками километров. В год смерти Сталина у Малышевых родилась дочь, но, когда через пять лет у них появился сын Саша, они уже успели переехать в Ленинград. В городе отец Малышева стал правильным суровым советским мастеровым. Тринадцать лет семья жила на углу Лиговского проспекта и Обводного канала, на первом этаже дореволюционного здания. Места эти с 20-х годов славились самой лютой в городе шпаной. В этих декорациях Малышев с малолетства привык драться и отстаивать свои десять копеек, если надо – то до крови.

Рекомендуем:  Дарья Бобылева. Забытый человек

В 1971 году Малышевы получают от государства отдельную трехкомнатную квартиру на первом этаже крупнопанельного дома на улице Пионерстроя. До сих пор это последняя улица, отделяющая Красносельский район от полей, а тогда это был даже не район новостроек, а блочные девятиэтажки, торчащие на глиняных пустырях. Здесь юноша продолжал расти уже не среди шпаны, а среди гопников. Разница была: если дворовые дети на Лиговском дрались ради выживания и принципа, то местные – ради пьяного развлечения и демонстрации собственной удали. Среди них Малышев чувствовал себя вольготно – он и физически, и характером был сильнее нетрезвых пэтэушников. Он был высокий, от природы наделен провинциальной богатырской храбростью, подкрепленной многолетними занятиями вольной борьбой.

25 августа 1975 года Александр Малышев был зачислен в Ленинградский механико-приборостроительный техникум на дневное отделение по специальности «обработка металлов резанием».

Как-то осенью 1976 года он с двумя соседскими мальчишками, Леонидом Голубцовым и Сергеем Матвеевым, в легком подпитии отправился гулять на другой конец города – на Гражданку. В парадной одного из домов на проспекте Мечникова к ним пристали четверо гопников. Восемнадцатилетний Малышев ножом нанес одному из них несколько легких порезов, и те разбежались. Казалось бы, инцидент был исчерпан. Однако через полчаса два человека из тех четверых догнали Малышева и приятелей у соседнего дома – они вооружились палками и решили отомстить за товарища. Снова завязалась драка, и напуганный Голубцов, зная, что у Малышева с собой нож, крикнул ему: «Саня, режь!» Малышев сильно ударил одного из обидчиков рукояткой ножа в левый глаз. Парень по фамилии Шестеренко умер «от открытой черепно-мозговой травмы, сопровождающейся переломом костей черепа, разжижением вещества головного мозга…»[7]7   Из приговора Калининского районного народного суда города Ленинграда от 22 июня 1977 года.

 Малышева и компанию арестовали на следующий день. Учащегося второго курса техникума Малышева суд приговорил к 6 годам и 8 месяцам лишения свободы за умышленное убийство без отягчающих обстоятельств, Леонида Голубцова – к 8 месяцам, за подстрекательство к убийству, Сергея Матвеева – к семи месяцам и 28 дням лишения свободы. Среди прочего суд признал последнего виновным в хищении чужого имущества: у одного из потерпевших он украл шапку стоимостью в 18 рублей.

В 1979 году Малышева выпустили на поселение, что позволило ему стать одним из частых посетителей кафе «Роза Ветров». В мае 1981-го его досрочно на 1 год и 11 месяцев освободили. В том же году он вступил в ВЛКСМ. Как и многие бывшие коллеги по спорту, Малышев решил делать карьеру в системе советского общепита. Он тоже встал на ворота и быстро обрел тот же круг знакомств, что и Владимир Кумарин: «Почти все мои знакомые прошли через школу баров: и Малышев, и Артур, и Крупа, и Паша Кудряшов, и Челюскин. Мы все варились в одном котле»[8]8   Из автобиографии Владимира Кумарина в книге Андрея Константинова «Бандитский Петербург’98».

В августе 1982 года он устроился на работу буфетчиком в ресторан «Янтарь» в Пушкине и жил, как и все, с того, что разбавлял пиво. А с весны 1983-го Малышев стал вышибалой в баре «Рига», или, говоря официальным языком, гардеробщиком в столовой № 24 Красносельского района.

В это время за стойкой в «Риге» работали бывшие коллеги Кумарина по «Розе Ветров» Александр Милюков и Павел Кудряшов, а его напарником на дверях стоял выходец из того же заведения Александр Челюскин. И Малышев, и Челюскин были похожи – оба высокие, уверенные в себе и без двойного дна. Они не занимались подпольной торговлей.

Челюскин родился в Ленинграде в 1962 году, его отец рано умер, а мать работала завхозом в детском саду. Саша окончил школу со средним балом 4,5 и примерным поведением. Перед тем как получить высшее образование, он в 1979 году восемь месяцев проработал на Экспериментально-исследовательском заводе в качестве слесаря. Для поступления в институт директор завода и секретарь партбюро дали ему характеристику: «…за короткий срок перенял опыт передовых рабочих… сдал на первый разряд слесаря-сборщика… выполняет производственные задания на 110 процентов… все детали сдает с первого предъявления».

Тема вступительного сочинения Челюскина – «Ниловна – прекрасный женский образ в романе Горького „Мать“:

„…У Ниловны умирает муж, а сын, который не может жить по установленным правилам, попадает под влияние революционеров. И Ниловне ничего не остается делать, как в преклонном возрасте изменить свое отношение ко всему, что ее окружало. Сначала у нее появилось только чувство боязни за сына, ведь он рисковал и свободой, и своей жизнью. Даже то, что это делалось ради благородной цели, не облегчало и не убирало страха из души матери. Но это не может продолжаться долго…

У Ниловны к этим думам присоединяется чувство гордости за сына, который ради людей, их свободы и счастья рискует собой…

Паша Власов и его друзья сумели с новой силой разжечь в сердце простой русской женщины стремление ко всему лучшему, светлому, что есть в нашей жизни… Их жизнь не прошла даром… И наши дети с них всегда и во всем будут брать пример“».

Работая вышибалой сначала в «Розе Ветров», а потом в «Риге», Челюскин не бросил ни институт, ни тренировки. Еще в 1984 году на имя ректора поступила бумага, подписанная завкафедрой физвоспитания: «Ходатайствую о предоставлении возможности повторного прохождения учебного материала студенту Челюскину, кандидату в мастера спорта, члену сборной команды ЦС ДСО „Водник“ по боксу, в связи с длительным отрывом от учебного процесса, связанным с подготовкой к участию в чемпионате Ленинграда»[9]9   Из личного дела студента Института железнодорожного транспорта Челюскина.

Вечера Малышев с Челюскиным проводили в ресторанах, где часто случались драки. Они охотно в них участвовали: против этой парочки шансов не было практически ни у кого.

В 1983 году Малышев снова случайно отправил на тот свет соперника. 21 февраля 1984 года его вновь арестовали.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: