Василий Шукшин

Под очарованием чудаков и Стеньки Разина

Шукшин подарил русской культуре много колоритных персонажей. Он всегда неровно дышал к странноватым людям, ярким трудягам и выходцам из народа с изюминкой, как будто не от мира сего. Критики пытались низвести талант Шукшина до простого деревенщика-бытописателя, но он никогда не занимался бесхитростной фиксацией быта. Он выводил живых героев, обремененных душевными поисками. Его мало занимали производственные драмы экономическим проблемам режиссер предпочитал изучение нравственных.

В «Калине красной» Василий Макарович сделал героем бывшего уголовника, что стало шагом на неизведанную территорию для советского кино. Шукшину хотелось показать, что даже в бывшем зеке может скрываться гуманистическое начало.

Долгие годы Шукшин горел идеей снять исторический фильм о Степане Разине, который поднял казачье-крестьянское восстание в XVII веке. В противоречивой фигуре донского казака и атамана творец видел крестьянского вождя и заступника, прочувствовавшего всю народную боль и давшего ей выход. Шукшину не давало покоя, какими качествами должен обладать человек, чтобы он так долго жил в людской памяти. Результатом этих размышлений стал роман под названием «Я пришел дать вам волю». Шукшин мечтал облечь свой опус магнум в кинематографическую форму, но государство не разделяло его энтузиазма и не спешило запускать производство.

Василий Шукшин, старый пират

Говорят о Шукшине сегодня мало. Едва ли стоит рассчитывать, будто даже год двух его юбилеев – 85 лет со дня рождения и сорокалетия смерти (Василий Макарович скоропостижно скончался 2 октября 1974 на теплоходе «Дунай» во время съемок «Они сражались за Родину») – как-то сломает тенденцию.

Для серьезных разговоров явно не то время (одно из немногих исключений – «шукшинские» эссе и вообще мотивы – у Льва Пирогова). А сплетни – кончились.

Рекомендуем:  Леонид Леонов

Но, собственно, канон шукшинских штудий сформировался давно, как в «либеральном», так и «патриотическом» вариантах; при всей условности эпитетов разделение вновь делается актуальным.

Канон «патриотический»: Шукшин – гениальный самородок, певец Русской Правды и русского человека во всей его полноте, широте и отзывчивости, а какие-то пограничные, а подчас клинические проявления, в описании которых Шукшин был избыточно щедр, объясняются трагедиями века и неизбывной болью автора за народ и страну.

«Либеральная» версия отводит Шукшину роль скорее «нишевую», дабы исключить попадание его в групповые святцы: в тесной привязке к советским семидесятым (повыше Юрия Казакова, пониже Высоцкого), с упором на актерский, игровой стержень его прозы. Отсюда чудики, микроскопы, генералы малафейкины и прочая карнавализация и экзотика национального характера. Почти Мамлеев. Чехонте, не реализовавшийся в Чехова.

Впрочем, немалая часть «прогрессистов» солидарна и с запоздало опубликованным некрологом-памфлетом Фридриха Горенштейна.

«В нем худшие черты алтайского провинциала, привезенные с собой и сохраненные, сочетались с худшими чертами московского интеллигента, которым он был обучен своими приемными отцами. Кстати, среди приемных отцов были и порядочные, но слепые люди, не понимающие, что учить добру злодея – только портить его. В нем было природное бескультурье и ненависть к культуре вообще, мужичья, сибирская хитрость Распутина, патологическая ненависть провинциала ко всему на себя не похожему, что закономерно вело его к предельному, даже перед лицом массовости явления, необычному юдофобству».

Отмечу справедливости ради, что и в противоположном лагере существует отнюдь не единичное мнение о Шукшине – авторе вреднейших кляуз на русского мужика.

Об уникальности его, исключительности, говорят торопливо, на скорости, глотая формулировки. Ну, как бы «Волга впадает в Каспийское что?» (Довлатов). Так, чтобы становилось ясно: никому подобные констатации невыгодны.

***

Естественно, со временем острота виртуальных дискуссий сошла практически на нет: сейчас в шукшинистике (уместен подобный термин?) преобладают тенденции объединительные: связать обе трактовки, роль с болью, а сапожки с Солженицыным.

Рекомендуем:  Александр Вергелис

Как о классиках и положено.

Яркий пример такого подхода – эссе Алексея Варламова «Жизнь без грима» в третьей «Литературной матрице». Работа, к слову, вполне достойная, разве что портят ее немного пафосные и дежурные какие-то недоумения, сообщающие Василию Макаровичу чуть ли не второсортность относительно другого писателя-современника, борца и бодальщика: «Перечитывая сегодня Шукшина, поражаешься тому, как этому писателю, современнику Солженицына, как раз в пору жесточайшей травли последнего, было позволено в условиях советской цензуры и идеологических ограничений выразить суть своего времени, получить при жизни все возможные почести и награды, ни в чем не слукавив и не пойдя ни на какой компромисс. Это ведь тоже было своего рода бодание теленка с дубом, противостояние официозу и лжи, и тоже абсолютная победа, когда с волевой личностью ничего сделать не могли».

Надо сказать, что и само попадание Василия Шукшина в коллективку под названием «Советская Атлантида» выглядит чрезвычайно пикантно. «Она утонула».

Однако эта океаническая ассоциация (к слову, Василий Макарович служил срочную на флоте, Балтийском, затем Черноморском, откуда комиссовался по болезни) подвигла меня рискнуть и высказать на публику некоторые соображения о морских и пиратских (шире – разбойничьих) мотивах в шукшинской прозе.

То есть не вообще о «криминальном у Шукшина», а в узком случае параллелей с эталоном жанра (как любой эталон, перерастающем и отменяющем жанр) – романом Роберта Луиса Стивенсона «Остров сокровищ».

Ну да, неожиданно.

Однако и не ново. Литературоведы Олег Лекманов и Михаил Свердлов в биографии Сергея Есенина («лучшей на русском языке», по аттестации Гордона Маквея) использовали в качестве иллюстрации полярных состояний поэта стивенсоновскую «Странную историю доктора Джекила и мистера Хайда». Надо ли акцентировать принципиальность есенинской поэзии для Шукшина и его персонажей?

Рекомендуем:  О книге Виктора Пелевина «Непобедимое солнце»

Искренность спасет мир

Пожалуй, основополагающим качеством во всем, к чему прикасался Шукшин, следует считать искренность. Талант и способности актера для него меркли по сравнению с человеческими качествами и душевной глубиной, которые он ставил во главу угла.

Как следствие, в его картинах легко появлялись непрофессиональные исполнители. Когда Вера Марецкая отказалась от роли матери главного героя в «Калине Красной», Шукшин просто снял обычную бабушку-крестьянку из деревни Мериново. Старушка поведала о своих сыновьях, даже не зная, что камера включена. Благодаря подобным эпизодам фильмы Василия Макаровича временами носят почти документальный характер.

Своего идеального героя Шукшин нашел в Леониде Куравлеве, своем однокурснике. Их сотрудничество вылилось в дипломную короткометражку «Из Лебяжьево сообщают» и в фильмы «Живет такой парень» и «Ваш сын и брат». Режиссер с радостью снимал бы Куравлева до победного конца и очень надеялся заполучить его в «Печки-лавочки», но тот боялся застрять в амплуа деревенского парня и направил свою карьеру в другую сторону

Нехотя Шукшину пришлось играть в «Печках-лавочках» самому, а уж в нем искренности было не занимать. Сердобольный писатель страшно сопереживал своим персонажам. Когда Василий Макарович заканчивал роман о Степане Разине, он плакал посреди ночи со словами: «Какого мужика загубили!» Он твердо намеревался сыграть Разина в фильме, но заранее страшился сцены казни и не хотел ее снимать боялся, что не переживет. В финале «Калины красной» он так эмоционально выложился, что это, вероятно, ускорило его скоропостижную кончину. С молодости Шукшина терзали приступы боли от язвы желудка, которая обострялась на почве стресса. Пока он разрывался между разными творческими ипостасями, на пользу его здоровью такие страсти не шли. На могилу проникновенного автора благодарные поклонники приносили гроздья калины.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: