Как и почему писатели называют своих персонажей

«Имена собственные в русской художественной литературе»

Как правило, в произведениях русской художественной литературы XVIII века свои имена, отчества и фамилии персонажи получают в зависимости от замысла произведения и тех качеств, которыми каждый из них наделен автором. Имена собственные в художественной литературе играют довольно специфическую роль, помогая автору наиболее ярко изобразить действительность.

О роли и значении имен, отчеств, фамилий литературных героев на данный момент написано очень много научных работ. Но в большинстве случаев речь идет о приеме «говорящих фамилий», который используют писатели для создания конкретного образа героя. Многим известны такие фамилии, как Молчалин, Скалозуб, Скотинин, Простакова, Собакевич, Плюшкин, Манилов, Обломов — в таком ключе ряд фамилий подобного рода можно продолжать и далее. Ни для кого не секрет, что означают эти собственные имена в русской литературе и с автором какого произведения они ассоциируются.

Имена собственные, входящие в композицию художественного произведения, очень тесно связаны с его содержанием. Изучение имён в художественном произведении, т.е. литературной ономастики, вытекает, в первую очередь, из потребности более глубокого понимания художественного произведения.

Каждое литературное имя получает при «рождении» определённую стилистическую нагрузку, цель которой сделать более выпуклой и наглядной фигуру наречённого этим именем героя.

II. Литературная ономастика.

ОНОМАСТИКА (от греческого noma — «имя») — раздел языковедения, изучающий имена собственные: названия людей, животных, мифических существ, племен и народов, стран, рек, гор, людских поселений.

Изучение имен собственных в литературных произведениях дало ценные материалы для характеристики различных стилей и творческих методов.

В эпохах русской литературы XVII-XVIII веков имена собственные были определёнными. В эпоху классицизма авторы зачастую заимствовали или создавали литературные имена на базе классических языков, латинского и греческого. Классические собственные имена часто заимствовались вместе с персонажами из греческой, римской и библейской мифологии. Авторы сентиментальных романов наделяют своих героев мелодичными, звучными личными именами. В эпоху романтизма отмечаются две прямо противоположные тенденции: в одних произведениях мы встречаем реальные имена, а в другие отличающиеся экзотикой.

Известно, что в произведениях крупных писателей нет мелочей: всё продумано, каждое слово стоит на своём месте и исполняет определённые ему автором функции. Имена собственные не составляют исключения. Им часто отводится роль своеобразных, очень лаконичных – в одном слове – характеристик.

III. Имена собственные в художественной литературе.

1. Былины.

Приём характеристики героев при помощи имён собственных, имеющих определённое значение, нашёл своё отражение в фольклоре. Наши былинные герои — Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алёша Попович. Имена соответствуют характерам этих фольклорных персонажей.

Илья – божья сила, крепость; богатырь, воплощающий народный идеал героя-воина, народного заступника.

Добрыня – добрый, мягкий; он умён, образован и отличается разнообразием дарований: он ловок, на ножку повёрток, отлично стреляет, плавает, играет в тавлеи, поёт, играет на гуслях.

Алёша, Алексей – защитник, оборонитель. Алёшу Поповича отличает не сила (иногда даже подчёркивается его слабость, указывается его хромота), но мужество, удаль, натиск, с одной стороны, и находчивость, сметливость, хитроумие, с другой. Он хвастлив, кичлив, излишне лукав и увёртлив; шутки его иногда не только веселы, но и коварны, даже злы; его товарищи-богатыри время от времени высказывают ему своё порицание и осуждение. В целом образ Алёши Поповича отражает определённую противоречивость и двойственность.

Ещё один былинный герой – Никита Кожемяка. Никита – победитель. Змей, опрокинутый Никитой Кожемякой, молит его о пощаде и предлагает разделить с ним землю поровну. Никита сковал соху в 300 пудов, запряг в неё змея и провёл борозду от Киева до моря; затем, начав делить море, он убил змея и утопил его труп.

Святогор – несокрушимая святость. В эпосе является огромным великаном, «выше леса стоячего»; его с трудом носит мать-сыра земля. Он не ездит на святую Русь, а живёт на высоких Святых горах; при его поездке мать-сыра земля потрясается, леса колышутся и реки выливаются из берегов.

Микула Селянинович — персонаж русских былин, богатырь, легендарный пахарь. Микула – (с греч.) победитель народов. Он олицетворяет крестьянскую силу, силу русского народа. Согласно одной из былин, он просит великана Святогора поднять упавшую на землю сумку. Тот не справляется с заданием. Тогда Микула Селянинович поднимает сумку одной рукой, сообщая, что в ней находится «вся тягость земная», которая под силу только мирному, трудолюбивому пахарю.

Вольга Святославич— богатырь, персонаж русских былин. Основной отличительной чертой Вольги является хитрость, способность к оборотничеству и умение понимать язык птиц и животных. Он олицетворяет крестьянскую силу, силу русского народа. Согласно одной из былин, он просит великана Святогора поднять упавшую на землю сумку. Тот не справляется с заданием. Тогда Микула Селянинович поднимает сумку одной рукой, сообщая, что в ней находится «вся тягость земная», которая под силу только мирному, трудолюбивому пахарю.

2. Сказки

Обычные имена героинь русских народных сказок– Елена и Василиса.

Елена – факел. Она прекрасна, мягка, лирична и поэтому носит постоянный эпитет «прекрасная». Её судьба обычно зависит от доброй или злой воли других лиц.

Василиса – царственная. Она энергична, мужественна, она не ждёт помощи и защиты от других, сама мудро и умело находит выход их трудного положения, самостоятельно добивается своего счастья. Поэтому постоянным эпитетом её является слово «премудрая».

Иван-Царевич — один из главных персонажей русского фольклора. Как сказочный персонаж он появился в конце XVIII-начале XIX века.

Иван (древнеевр. Иоанн) — милость Божия, помилованный Богом. Иван-Царевич выступает в сказках в двух разных ипостасях:

• положительный персонаж, борющийся со злом, помогающий обиженным или слабым. Очень часто в начале сказки Иван-Царевич беден, потерян родителями, преследуется врагами, не знает о своем царском происхождении. В таких сказках как награду за героическое поведение и добрые дела Иван-Царевич получает назад свое царство, трон или находит своих царственных родителей. Но даже если он изначально царевич, то в конце сказки он обычно получает своеобразный приз в виде чужого полцарства, царской или королевской дочери, волшебного или дорогого коня, драгоценных или волшебных предметов или даже дополнительного ума или волшебных умений.

• отрицательный персонаж, который противопоставляется другим царевичам, но чаще персонажам простого происхождения, например, Ивану-рыбацкому сыну. В этом случае Иван-царевич зол, коварен и различными способами пытается погубить положительных героев и отнять у них заслуженную награду. В конце бывает посрамлен и наказан, но практически никогда — убит.

Иван-дурак, или Иванушка-дурачок — один из главных прототипических персонажей русских сказок. По некоторым версиям имя Иван-дурак является именем-оберегом, предотвращающим сглаз. Воплощает особую сказочную стратегию, исходящую не из стандартных постулатов практического разума, опирающегося на поиск собственных решений, часто противоречащих здравому смыслу, но, в конечном счете, приносящих успех. В русских народных сказках Иван-дурак всегда в эволюционном отношении выше своих умных братьев. Человек, использующий только способности ума, не в состоянии решить, например, такую задачу: «Пойди туда, не знаю куда, и принеси то, не знаю, что». Дурак, используя не ум, а иные, более совершенные способы познания мира, легко справляется с такими задачами. Именно поэтому Россия является страной дураков: «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить, у ней особенная стать, в Россию можно только верить».

Также в русских сказках встречается такой отрицательный герой, как Чудо-юдо — слово „чудо» в старину означало великан, а «Юдо» — «йадас» — водяное животное.

Кощей Бессмертный — связь со словом кость (старинное кощь — тощий), Кощей — образ человека костлявого, худого. Из сказок слово Кощей вошло в оборот как прозвище скряги, дрожащего над своей казной.

3. Классицизм.

Д.И.Фонвизин «Недоросль»

В комедии русского писателя Д. И. Фонвизина «Недоросль» положительная героиня, отличающаяся своим благоразумием, носит имя Софья, что значит «мудрость». Вообще имена персонажей этих комедий, канонизированные святцами или придуманные самим автором, равно как и фамилии, заключают уже в самих себе указание на положительные или отрицательные качества действующих лиц. Это Милон и Стародум, Простакова и Скотинин, Правдин и Добролюбов, Цифиркин, Кутейкин и Вральман. Митрофан. По информа-ции справочника мужских имен – имя греческого происхождения, в переводе с латинского обозначает «матерью явленный». Следует предполагать, что имя можно расшифровать, как «маменькин сынок», т.е. человек, возможно, во всем опекаемый матерью, любящий и уважающий ее более, чем отца. Это имя как нельзя лучше передаёт всю натуру героя. Что же до речевых особенностей, то в словах Митрофана явно проглядывается именно любовь к своей матушке. Он пытается всячески выделить мать в том обществе, в котором находится, и неважно, близкие ли люди его окружают или чужие. Несомненно, следует также выделить такую характеристику героя, как полную неспособность к разного рода наукам и ученью в целом. Может, поэтому после выхода комедии в свет имя Митрофан стало нарицательным, обозначающим людей недалеких и простых внутренним миром.

Софья. Это имя имеет древнегреческие корни. Обозначает «мудрость». Мы можем также предполагать, что автор даёт это имя своей героине в связи с краткой формой имени – Соня. В народе с именем Соня связано такое качество, как сонность. В комедии Софья – молодая девушка, еще не показавшая свою натуру, свой характер, не до конца «пробудившаяся» после детства. Мы не знаем, какой она будет в будущем. Примет ли она качества Стародума, дяди своего, или же она будет точной противоположностью, как госпожа Простакова. Речь Софьи показывает, что героиня вежлива, очень любит своего дядю и благодарна ему. Она никогда не позволяет себе обругать человека, обидеться на него или же возненавидеть. Софья довольно милая, в ее речи пробивается нежность, свойственная каждой хорошо воспитанной девушке.

Милон. Имя пришло из западных языков. Обозначает милый, любимый. Можно утверждать, что Фонвизин дал имя герою неслучайно, так как Софья любит Милона, отсюда и «любимый». Не следует также сбрасывать со счетов хоть и небольшую, но существующую вероятность того, что у автора были какие-то ассоциации Милона с дыней (Melon (англ.) – дыня), поскольку, уж очень сладки речи его.

Госпожа Простакова и господин Простаков – родители Митрофана. Их фамилия говорит об очень важном качестве – простоте. Что же до типа этой простоты, то, очевидно, следует предположить простоту душевную. Из чего также вытекает бедный духовный мир героев. Можно ли найти подтверждение этим мыслям? Несомненно, но прежде скажем несколько слов о матери Митрофана. Простакова происходит из рода дворян по фамилии Скотинины. Отец у неё был неучем, собственно поэтому, она и ее брат (Скотинин) – невежды. Простакова – очень своенравный человек, везде ищет для себя выгоду. Вся ее сущность отражается в её фамилии. Можно предположить, что титул дворянина её отцу или деду достался отнюдь не по наследству, а по выслуге или иным способом. Справедливость данного предположения подтверждает полное отсутствие манер, прививаемых с детства, вероятно, она воспитывались, людьми, не привыкшими к дворянству, которые не смогли дать ей должного дворянского образования и воспитания. Речь Простаковой весьма своеобразна и интересна. Она никогда не позволяет себе ласково и с уважением обращаться к мужу, но к сыну она относится так трепетно и с такой любовью, что всем остаётся лишь молча завидовать. Нередко она называет прислугу скотами, видимо потому, что сама некогда была Скотининой.

Простаков – полная противоположность своей жены. Простаков во всем угождает своей жене, не имеет собственного слова. Его очень трудно назвать личностью, скорее индивид.

Следующие герои: Стародум, Правдин, Скотинин, Кутейкин, Цыфиркин и Вральман имеют соответствующие «говорящие» фамилии, которые характеризуют персонажей даже больше, чем их речевые обороты.

Стародум – дядя Софьи. Он всегда говорит афоризмами. Это характеризует его как человека мудрого, знающего жизнь, и много увидевшего на своем веку.

Правдин – чиновник. Давний друг Стародума, может быть именно поэтому везде пытается добиться правды, говорит только правду и при этом полагает, что все также по правде и поступают.

Скотинин – брат г-жи Простаковой. Автор не зря дал ему именно эту фамилию. Скотинин всех сравнивает со свиньями. Свиньи – его интерес. По-видимому, фамилия на нем отразилась.

Рекомендуем:  Судьба и весть Осипа Мандельштама

Кутейкин, Цыфиркин, Вральман – так называемые учителя Митрофана. Кутейкин – семинарист. Преподает словесность для сына Простаковых. Цыфиркин – отставной сержант. Не имея должного образования, учит Митрофана математике. Вральман – немец, за что его собственно и берут в учителя Митрофанушке. На самом же деле оказывается, что Вральман – простой кучер, но за то немец!

Еремеевна – няня Митрофана, простая русская баба, любящая своего воспитанника как своего собственного сына и всегда готовая встать на его защиту.

Итого, 13 героев, 13 разных имен, 13 разных образов. Но всех их объединяет то, что Д.И. Фонвизин дал им имена, схожие с их характерами, что лишний раз подчеркивает мастерство автора. Имена героев становятся изюминкой произведения. И вот мы подходим к выводу, что имя и характер героев в произведении неотъемлемо связанны друг с другом. Насколько данное (давать такие имена героям) было разумным? Думаю, что это правильный шаг автора, поскольку лично я запомнила эти имена, и возможно, что на всю жизнь, еще до окончания чтения пьесы.

4.Сентиментализм.

Н.М.Карамзин «Бедная Лиза»

На смену классицизму пришел сентиментализм. Интересно, унаследовал ли он традиционный прием для комедии классицизма – говорящую фамилию (имя)? Чтобы узнать это, проанализируем повести яркого представителя сентиментализма в России Н.М.Карамзина «Бедная Лиза». Писатель противопоставляет героев произведения, Лизу и Эраста, друг другу во всём. Лиза, бедная крестьянка, способна возвышенно и самоотверженно любить. Для Эраста же любовь не расцвечивает мир, не помогает ему прозреть душой. Эраст не способен видеть прекрасное, потому что все его мысли и чувства направлены на самого себя. Он эгоистичен в любви и в то же время труслив, осторожен, боится запятнать свою репутацию связью с простой крестьянкой, боится злых насмешек знакомых. Лиза же готова сразу поделиться своим счастьем с матерью («Как я счастлива, и как обрадуется матушка, когда узнает, что ты меня любишь!»). В их отношениях всё переменилось после той роковой близости: Лиза «им только жила и дышала», «повиновалась его воле», а Эраст стал реже приходить на свидания, а однажды «пять дней сряду она его не видела и была в величайшем беспокойстве».

Эраст уже не опасается потерять Лизину любовь, он уверен, что Лиза всегда будет ждать его. Эраст-аристократ. И вот лицо аристократа: в любви — трус и предатель, в отношении к Отечеству — безответствен и ненадёжен. Но ведь полюбила же его за что-то Лиза! Действительно, в Эрасте много хорошего, сам автор говорит о нём: «богатый дворянин, с изрядным разумом и добрым сердцем, добрым от природы, но слабым и ветреным».

Что же повлияло на возникновение в его характере слабости и ветрености?

Эраст «вёл рассеянную жизнь, думал только о своём удовольствии, искал его в светских забавах…». И в любви, и в образе жизни Лиза и Эраст — совершенно разные люди. Они принадлежат разным сословиям, а, значит, нравственные ценности для них не одинаковы. Смысл жизни для Эраста в деньгах. Если для него деньги — источник удовольствия, увеселения, то для Лизы они — средство существования, но не самоцель («Мне не надо лишнего»). Смысл её жизни — любовь, самоотдача. Но опять-таки, кто из героев понимает, что им не быть вместе?- Лиза. Именно она говорит: «тебе нельзя быть моим мужем…Я крестьянка».

Н.М.Карамзин первый из русских писателей, кто развил эту тему, тему социального неравенства.

На противопоставление героев указывают нам и их имена. Елизавета в переводе с еврейского — «почитающая Бога», но нарушающая его главный завет «Не убий», а Эраст (подчеркнуто иностранное имя (греч. «прекрасный»)), указывает только на внешнюю красоту.

Таким выбором имён автор подчёркивает, что Лиза и Эраст – абсолютно разные люди и счастливы вместе они быть не могут.

«Наталья боярская дочь»

Также Карамзин использовал приём говорящих имён в своём произведении «Наталья боярская дочь». Главную героиню зовут Наталья. Наталья (наталис) – родная, родимая, родная, любимая. Главного героя, которого полюбила Наталья звали Матвей. Матвей (древнеевр.) — дар Яхве (Бога), Божий человек, Божий дар, дарованный Господом.

В.А.Жуковский «Светлана»

К сожалению, большинство древних исконно русских женских имен со временем вышли из употребления, несмотря на их красоту и поэтичность (Голуба, Добрава, Ждана, Забава, Красава, Любава, Снежана, Звенислава и др.). Лишь некоторые из них были вновь возвращены к жизни в 18-19 веках нашими выдающимися поэтами. Так, В.А.Жуковский опоэтизировал два красивых русских имени Светлана (слав.- светлая, чистая, ясная) и Людмила (людям милая), назвав ими героинь своих романтических баллад, и они прочно вошли в наш именослов.

«Светлана» — самое задушевное произведение Жуковского – посвящена Саше Протасовой. Жуковский был учителем и, как бы сейчас сказали, идейным наставником дочерей своей родной сестры по отцу Екатерины Афанасьевны Протасовой.

Временной план выполнял важное назначение в балладах Жуковского. В «Светлане» течение времени получало и игривое осмысление: вполне вероятно, что импульс к этому шел от Сашиной шутливой игры «вчера – нынче – завтра». Вспомним, что героиня первой баллады Людмила дерзко спорит с Провидением, отвергает «настоящую минуту» (сегодня), «рвется в будущее» (завтра). В будущее пытается заглянуть и Светлана, но как по-новому осмысленно теперь поэтом желание юной девушки проникнуть в будущее, увидеть свой жребий. Оно приобретает национальную мотивировку, поддержанную красочным описанием русских святочных гаданий.

И переживания героини теперь иные. Светлана, тщетно ожидающая жениха целый год, «молчалива и грустна», но душа ее ясна, согрета добрым чувством к сегодняшнему дню, верой в день завтрашний.

Поэт использует балладный прием соединения контрастных картин: ночных, мрачных, таинственных – и утренних, светлых, ясных? Большей красочности и напряженности сюжетных событий, большей отчетливости авторской мысли:

Здесь несчастье – лживый сон;

Счастье – пробужденье.

В альбомной переписке Жуковского и Саши часто встречаются слова свет, светлый, светло. Образ света чрезвычайно важен в балладе «Светлана». В ней – обилие эпитетов, наименований, образных выражений, употребленных с этим корнем и словом: светлица, свеча, свечка, голубок с светлыми глазами, светит луч денницы, будь вся жизнь ее светла, яркий свет паникадил, тускло светится луна, свечка трепетным огнем чуть лиет сиянье, свет моих очей и т.д. Дело в том, что движение от мрака к свету, от тяжкого ночного сновидения к солнечному, ясному утру определяло само развитие сюжета баллады. Светозарность, оказывалась возобладавшим колоритом произведения. Образ света переходил, таким образом, в символическое выражение содержания баллады, в одну из ее главных идей.

Светозарность была основным свойством характера Саши Протасовой в восприятии Жуковского. (Не случайно, конечно, объединены у поэта «Светланой» имя героини и прозвище Саши).

Навеянная впечатлениями от этого светлого, жизненнорадостного характера, баллада выделялась среди других произведений поэта бодрым пафосом жизнеутверждения. Оптимистичность «Светланы» предрешалась счастливо найденным соответствием характера героини национальным фольклорным представлениям, причем не только их внешней, обрядовой стороне, но и внутренней, психологической. Возможно, и здесь не обошлось без влияния Саши.

Эта традиция нашла место и в литературе XIX века. Главный герой повести Н. В. Гоголя «Шинель» назван Акакием Акакиевичем, Акакий – по-гречески – незлобивый, безропотный. Можно ли было удачнее выбрать имя для этого персонажа, такого кроткого, тихого, безответно переносящего все невзгоды и бедствия и только перед смертью взбунтовавшегося перед неправдою жизни! Имя Акакий в переводе с греческого означает «незлобивый», «кроткий», «невинный». Так звали молодого монаха, жившего в первой половине VI столетия в монастыре св. Екатерины у священной горы Синай. Согласно повествованию, юный Акакий проходил послушание у одного опытного старца. На его беду старец отличался излишней суровостью: он постоянно ругал своего подопечного, а чтобы словесные наставления лучше доходили до ума, сопровождал их телесными «вразумлениями». Бедный Акакий ходил в синяках, но никому не жаловался и со смирением нес свой крест. Через девять лет столь тяжкого послушания молодой монах скончался после непродолжительной болезни. Прошло пять дней, и суровый наставник поведал о смерти своего ученика другому старцу, не знавшему о произошедшем. Тот усомнился в смерти еще молодого Акакия, и старцы вместе пришли в склеп, где он был похоронен. «Акакий, умер ли ты», – обратился к лежавшему во гробе сомневающийся старец. Произошло чудо, потому что Акакий, оказывая послушание и после смерти, ответил: «Обязавшемуся творить послушание невозможно умереть». Бесчеловечный наставник святого Акакия был так вразумлен этим чудом, так переживал свою жестокость, исправить которую уже не мог, что ушел в затвор и остаток дней провел в глухой келье при гробнице своего ученика. Поучительная история Акакия-монаха была хорошо известна Николаю Васильевичу Гоголю. Прямую, мотивированную характеристику герою И.В.Гоголь даёт не только «заикающимся именем», отражающим заикающуюся речь героя, но и фамилией Башмачкин, которая образована от слова башмачок с уменьшительно-ласкательным суффиксом, а не от слова башмак, чем автор подчеркивает детскость натуры героя и его интересов.

Двойная фамилия городничего – Сквозник-Дмухановский весьма выразительно подчеркивает продувное мошенничество и плутовство этого старого казнокрада и взяточника, который для достижения своих корыстных целей в отношениях с начальством ловко применял обман, подкуп, лесть, ложь и лицемерие, а в отношениях с подчиненными – ругань, угрозы и издевательства. Первая часть этой фамилии, вероятнее всего, образована от слова «сквозник», отмеченного в толковом словаре русского языка Д.Н. Ушакова как областное, означающее “сквозняк – сквозной ветер, резкая струя воздуха, проходящая через что-либо”, не встречая на пути преград. А вторая часть образована от украинского глагола «дмухати», что значит «дуть». Эта фамилия создает образ человека, ничем не ограниченного в своем плутовстве и изворотливости. Подобно ветру, он может проникнуть в любую щель, ловко обмануть, где надо подольстить и добиться своего.

Говорящая фамилия судьи Ляпкина-Тяпкина происходит от народного фразеологического сочетания «тяп-ляп». В словаре Д.Н. Ушакова он означает «быструю, но небрежную и грубую работу». «Тяп-ляп» — это значит кое-как, наспех, небрежно.

Едким сарказмом пронизана фамилия Земляника, сопоставление которой Н.В. Гоголь проводит с соответствующим растением, стелющимся по земле. Образ этого растения вызывает представление о мелком человеке – карьеристе, доносчике. Его громоздкая неуклюжая внешность контрастна смыслу его фамилии, о нем весьма остроумно заметил Гоголь: «…Земляника – человек толстый, но плут тонкий» .

В фамилии Хлестакова заключено его основное свойство. Она образована от глагола «хлестать» в значении «врать, пустословить». В словаре В.И. Даля зафиксировано значение «наглец, нахал, сплетник, праздный шатун, тунеядец, щеголь, повеса, шаркун и волокита». Основное психологическое свойство Хлестакова заключается в том, что он “не лгун по ремеслу, а лгун по природе, по вдохновению”, поэтому он лжет с упоением, самозабвенно. Из него ложь и хвастовство так и хлещут.

В говорящей фамилии Уховертова заключено значение “дергать за уши, выворачивать уши”, такое поведение характерно для действий полицейских. Держиморда – это не просто значение слова, а типичный бранный возглас блюстителей порядка “Держи его, эту морду!”, произносимый во время преследования жертвы. Отсюда, очевидно, и эта фамилия Держиморда.

А.С.Пушкин включил в чудесную «Сказку о мертвой царевне и о семи богатырях» древние имена Елисей и Чернава.

Елисей в переводе с греческого – «желанный, чудесный, красивый», с древнееврейского – «бог помог». Мы видим, что оба перевода мелодичного имени отражены в тексте сказки. Первое этимологическое толкование характеризует внешний и внутренний облик героя, а второе помогает понять причину счастливого конца истории любви героев и зависти мачехи: Бог помог героям незлобивым, независтливым, красивым внешне и внутренне.

Дав служанке имя Чернава, великий поэт не только мастерски передал колорит далекой эпохи, но и одновременно дал портретную характеристику девушки: Чернава — смуглянка, брюнетка.

«Выстрел»

В начальной повести цикла только один из главных героев назван по имени, к тому же необычному для русского уха — Сильвио. Все остальные герои — в том числе и граф — безымянны. Стало быть это не случайно. Имя героя — как единственное (кроме имени жены графа) в повести — должно привлечь наше внимание.

По моему мнению, Сильвио может быть соотнесен только с Сильваном. Мы не можем определить, где отражено имя нашего героя в святках. Из четырех святочных Сильванов предлагаем священномученика Сильвана Газского (14 октября), пресвитера и ревностного распространителя веры Христовой. «Несмотря на многие истязания пресвитер не отрекся от Христа. Впоследствии он принял мученическую кончину: вместе с сорока воинами-христианами был обезглавлен.

Рекомендуем:  Ганна Шевченко

Не столь важно нам и то, какого вероисповедования был Сильвио — православным ли, католиком ли. Судя по имени, скорее — вторым. Не важно потому, что приведенные святки — общехристианские. Но нам очень важно то, что вторая часть «Выстрела» была написана именно 14 октября! Должен был Пушкин заглянуть в тот день в святки. Должен был.

Можно найти еще одну связь между именем Сильвио и его характером. Имеется в виду латинская пословица (носить дрова в лес). Почти во всех европейских языках она строится одинаково. И только в русском и английском они составлены из иного словесного материала. В русском это — носить воду в решете. В английском более поэтично, поскольку пришло с древнегреческого. Все эти пословицы используются для характеристики бездеятельности и бездельников. Если учесть, что делом для Сильвио в течение нескольких лет было упражнение в стрельбе, то латинская пословица отразилась в его имени. Но и в этом случае он реабилитировал свое имя: подобно Сильвану Газскому, он принял мученическую смерть вместе с воинами. Но перед гибелью бездельная тренировочная стрельба, наверняка, сослужила ему добрую службу под Скулянами.

Имя Сильвио дает возможность показать и доказать окрытость пушкинской прозы на примере скрытых и выявляемых символов. Во втором томе «Мифов народов мира» о Сильване указано следующее: «Сильван. (silva — лес), в римс. мифологии первоначально бог лесов и дикой природы, отождествлялся с Паном. В период империи самый популярный бог рабов. Он стал покровителем и даже инициатором культурного земледелия, хранителем дома, усадьбы, имения… Призвание мифологическиго Сильван в защите. В его имени — не убийство, а — сохранение, охрана. И Сильвио обрел свое имя, стал ему соответственен.

«Метель»

Дорога Маши и Владимира в Жадрино сопровождается метелью. Когда о том же рассказывает годы спустя Бурмин, с его языка срывается слово буря, только дважды упомянутое в повести. Тем самым перед нами не случайная, а явная подсказка: метель — буря — Бур(м)ин. Изъятие буквы «м» превращает нашего героя в Бурина. А сама изъятая буква не что иное как начальная в слове метель. Как ни крути, перед нами одно семантическое поле. Но, с одной стороны, это — буря жизни, страстей, энергии, геройства, инициативы, щедрости, потенциальной любви — у Бурмина. А с другой — игра в жизнь, геройство и страсти («Владимир Николаевич в каждом письме умолял ее предаться ему, венчаться тайно, скрываться несколько времени, броситься потом к ногам родителей, которые конечно будут тронуты наконец героическим постоянством и несчастием любовников и скажут им непременно: Дети! придите в наши объятия», расчет («добрый Гаврила Гаврилович Р** (…) славился во всей округе гостеприимством и радушием», а его дочь «считалась богатой невестою»), поза («смерть остается единою надеждою»). Для Владимира в этой схеме остается метель жизни, страстей любви, т.е. то, чего быть не может ввиду несочетаемости этих слов.

Насколько же контрастны фигуры Бурмина и Владимира! Но еще интереснее то, каким образом Пушкин добивается этого впечатления на нас! С одной стороны, бедный армейский прапорщик (т.е. низшее офицерское звание); с другой — гусарский полковник (т.е. высшее офицерское звание). Владимир идет на Отечественную войну не для защиты отечества, а — гонимый отчанием: не удалось венчание; не только не геройски, но даже и не погиб он вовсе, а после ранения «умер в Москве, накануне вступления французов» — Бурмин возвращается с войны настоящим героем с Георгием в петлице.

Перечисление подобных противопоставлений можно продолжать и продолжать. Остановимся еще на одном и, как видится, немаловажном. Владимир — армейский прапорщик; Бурмин — гусарский полковник. Гусарскому офицеру — лошадь; армейскому, т.е. пехотному, — сапоги. И это тот случай, когда два сапога — не пара. Хотя бы уже потому, что кавалерийский сапог — со шпорами. И как тут не вспомнить, что поединок с метелью Владимир вел сам по себе, а его лошадь — сама по себе. Тандема у них не получилось, да и не могло получиться. Пехотному прапорщику в силу его профессиональной направленности (а не потому, что пехота это плохо, непочетно и т.д. и т.п.) лошадь не понять и наоборот: лошадь глуха к Владимиру. И обратите внимание: армейский прапорщик словно предчувствовал что-то, окружив себя людьми, имеющими непосредственное отношение к лошадям. Его первый свидетель — «отставной сорокалетний корнет Дравин», которому «это приключение напоминало прежнее время и гусарские проказы». Другие два свидетеля — «землемер Шмит в усах и шпорах и сын капитан-исправника, мальчик лет шестнадцати, недавно поступивший в уланы». Корнет, землемер и гусар добрались до Жадрина; Терешка-кучер тоже не ударил лицом в грязь. Владимир с лошадью не совладел…

Уменьшительное имя Володя образовано от исконно русского Володимира (Владимира). Здесь никаких этимологических подвохов нет. Имя В(о)лодимир составное, образованное из двух слов — «волод» и «мир» (что означает: «владеющий миром» — «миром» и в смысле «согласия», и в смысле «людей», и в смысле «Земли-Вселенной»). Не все считают, что так было изначально. По мнению П.Флоренского, «Владимир не равносильно «владеющий миром»; но это не указывает голого этимологического заблуждения народа, когда он наслоил некоей первоначальной этимологией корни «владеть» и «мир». Сознание русского народа, а следовательно и его (Владимира — В.К.) собственное, навязывают этому имени притязательный замысел на мировое господство. В этом извращении коренного национального имени сказались основная правда и основная неправда самого народа

Здесь же можно назвать и имя одного из старших былинных богатырей — Вольга. В некоторых текстах былины, записанных в разных местах, он именуется Волхом, что дало серьезное основание большинству интерпретаторов считать имя Вольги-Волха образованным от наречения славянских жрецов волхвов. Можно предположить, что в имени Волх (Вольга) скрыт еще один более глубокий пласт, связанный со старославянским названием «великана» — «волот» (оба слова — однокоренные). Владимир «Метели» — какой же он великан?

Можно сослаться еще раз на П. Флоренского, толкующего это имя следующим образом: «Владимиру не чуждо смешение своих мечтаний с самою истиной, но не в качестве греха, греховного себе соизволения, а как некоторого прельщенияКак бы то ни было, герой повести не только не овладел миром, но и не смог совладеть даже с лошадью, как мы убедились в том выше.

«Гробовщик»

С именем и — на этот раз — фамилией героя «Гробовщика» ситуация несколько сложнее. Прохоров –порох, прах. Похороненные не без его участия клиенты Прохора принимают высказанное в состоянии опьянения и обиды приглашение: прах приходит в гости к Прохорову. Фамилия героя происходит от имени Prohor, что в переводе с латинского означает: начальник хора. На протяжении всей повести Адриан угрюм и одинок — даже на свадебном юбилее нового соседа Шульца. Убедившись, что ночные кошмары были только сном, наш герой впервые показывает свою обрадованность и велит собрать свой маленький хор: зовет дочерей к чаю. Последнее предложение повести показывает нам как contrahor становится Prohor-овым. До-сказывание повести на этом уровне может произойти только через имя, вложенное в фамилию главного героя. Можно добавить и то, что служанка гробовщика, называемая только работницей, обретает имя — Аксинья — только тогда, когда в повести впервые появляется живой солнечный свет, пробудивший и возродивший Прохорова.

А вот с именем — его соответствием носителю — дело обстоит иначе. В «Большом энциклопедическом словаре» читаем следующее: «Адриан (Hadrianus) (76-138), рим. император с 117 из династии Антонинов. Опирался на всадников. При нем усилилась имп. власть и централизация гос. учреждений. На границах империи А. создал систему мощных укреплений и оборонит. валов»13. Новый дом Адриана — своеобразная крепость. Комнаты, где он спит и принимает пищу, где висят образа, окружены «валом» из гробов и прочей похоронной атрибутики: «… кивот с образами, шкап с посудою, стол, диван и кровать заняли им определенные углы в задней комнате (здесь и в следующей цитате курсив мой. — В.К.); в кухне и гостиной поместились изделия хозяина: гробы всех цветов и всякого размера, также шкапы с траурными шляпами, мантиями и факелами». Да и перед самим домом поставлен своеобразный отталкивающий (и — озадачивающий) щит: «Над воротами возвысилась вывеска, изображающая дородного Амура с опрокинутым факелом в руке, с подписью: «Здесь продаются и обиваются гробы простые и крашеные, также отдаются напрокат и починяются старые».

То, что мы должны прочесть эту повесть как процесс обретения героем смысла жизни, свидетельствует и следующее высказывание Н. Гея из его книги «Проза Пушкина». Проанализировав все повести и перейдя к принципу циклизации, исследователь соглашается с В. Узиным в том, что «Выстрел» — это произведение не о том, о чем в нем говорится, т.е. не о дуэли как таковой, а о смысле жизни человека, о пути человека к этому смыслу, о дороге жизни от себя прежнего в себя иного. Сильвио остается один на один с вопрошающим его сфинксом, откуда и куда идет человек? Начало такого вопрошения в «Гробовщике». Конечно, в данном случае трудно говорить о «смысле жизни» как таковом, ибо ни один из персонажей прямо не помышляет об этом. Но каждый объективно, всей своей жизнью подведен к черте, где ценностно присутствует вопрос о мнимом и подлинном в жизни. Следовательно, то, что потенциально существует для персонажа, — реально для читателя

«Барышня-крестьянка»

Ненарадовский помещик, сообщающий издателю А.П. сведения о Белкине, делает следующее заявление: «Однако ж имена в них («Повестях Белкина») почти все вымышлены им самим, а названия сел и деревень заимствованы из нашего околодка, отчего и моя деревня где-то упомянута (в «Метели»). Сие произошло не от злого какого-то намерения, но единственно от недостатка воображения». Анализ некоторых имен предыдущих повестей цикла и алгебро-геометрические эксперименты с инициалами героев «Барышни-крестьянки» показывают, что имена являются изящной выдумкой Пушкина.

Все герои последней повести цикла названы полными именами, отчествами и фамилиями, а у героини даже три имени. Все это видится далеко не случайным. Начнем с молодых героев. Во-первых, их фамилии родственны семантически: обе имеют отношения к лесу, деревьям. Муромская ассоциируется с муромскими лесами. Береста — кора березы. Но муромские хвойные леса — не береза. С точки зрения строительного материала, хвойные породы стоят на порядок выше лиственной березы. Алексей Берестов имеет, пожалуй, самую прозрачную и, одновременно, призрачную фамилию. Говорящность и соответствие ее носителю надо узреть. Лиза Муромская, она же Бетси, она же Акулина, она же — талантливый режиссер и прекрасный актер великолепного спектакля, ею поставленного и сыгранного. И молодой Берестов в повести не только восхищенный зритель (а также со-, точнее, полу-участник) этого захватывающего спектакля, но и чистый лист бумаги, на котором Лиза-Бетси-Акулина пишет то, что ей надо: Алексей Берестов становится берестяной грамотой.

Героем «Станционного смотрителя» является Самсон Вырин, древнее еврейское имя которого дано ему по принципу контраста, ведь оно означает «силач, крепыш, смельчак». В Библии Самсон — последний из 12 судей Израиля, обладавший небывалой физической силой, заключенной в его волосах. Этот библейский герой-силач утратил свою силу из-за женского коварства. Героиня же повести А.С.Пушкина «Станционный смотритель» сумела подняться до понимания истины, она вернулась к отцу, который так и не смог понять и поверить в свою дочь, не смог подняться над социальными стереотипами.

Смотритель любовался свое дочерью «поневоле». Любовался блестящей красавицей отец и мужчина, но одновременно пытался изгнать это чувство человек, который любую женщину, живущую незаконно с мужчиной, считает недостойной уважения. Такова мораль пушкинского времени, и Самсон Вырин следует правилам этой морали, любуясь Дуней «поневоле» и желая ей могилы.

Фамилия Вырин образована от названия станции Выра, третья станция на пути из Петербурга в Москву, через которую поэт проезжал 13 раз.

Рекомендуем:  Объявлен длинный список премии «Московский наблюдатель»

Имя же Дуня — производное от Евдокия (греческое)- «удобренная», иносказательно – «превосходная, милая». Другое толкование — славная, добрая, благосклонная; буквально–«благословение, благоволение». Преподобномученица Евдокия сначала вела греховную жизнь, потом обратилась ко Христу, 56 лет подвизалась в монастыре и скончалась мученически в 152 году. Мы видим, что возможные различные толкования имени героини, приведенные выше, оправдываются в повести.

Не менее значимы имена, который дал великий поэт героям романа «Евгений Онегин».

Евгений (греч. «благородный») – имя, дававшееся отрицательным персонажам в литературной традиции. Перед нами молодой дворянин, пользующийся привилегиями предков, но не имеющий их заслуг (или «благородный, но утративший своё благородство»). В бытовой традиции это имя монашеское, дававшееся при постриге.

Фамилия Онегин носит литературный характер, это литературная стилизация русской фамилии (река Онега – Онегин, река Лена – Ленский, река Печора – Печорин у М.Ю.Лермонтова).

Перекличку-эстафету образуют, например, фамилии героев: Онегин – Печорин. «Речной» характер этих фамилий в первопричине своей – дело случайное. Но не случайна взаимная корреляция их. Если бы Онегин носил другую фамилию, то и Печорин не носил бы «речную» фамилию. Когда Пушкин нарекал своего героя, он заботился, по-видимому, только о благозвучии и, так сказать, аристократическом тоне фамилии. Введенный же затем в роман Ленский получил уже по необходимости «речную» фамилию, ею Пушкин как бы ставит в известном отношении «на одну доску» своих героев, противопоставляя их окружению – Петушковым, Свистуновым, Пустяковым. «Речные» фамилии их в то же время и разделяют: «очень далека Лена от Онеги». Это соответствует психологической полярности героев. Лермонтов заметил игру на «речных» фамилиях в «Евгении Онегине», и, создавая своего Печорина, он подбирает ему фамилию, которая должна демонстрировать близость к Онегину (Белинский писал «Несходство их между собой гораздо меньше расстояния между Онегой и Печорой»). Печорин был, по характеристике Белинского, Онегиным своего времени. Назвав Печорина «героем нашего времени», Лермонтов, таким образом, адресовал это определение – применительно к недавнему прошлому – к пушкинскому герою.

Татьяна (древнее тать – «утверждать, определять; от древнеримского имени царя сабин, соседей римлян – «Татиуса»), действительно «законодательница зала» и – что самое главное – пушкинский идеал женщины, жены, утверждающей право любить и быть любимой.

«Имя взято полемично – против жеманства модных имен. К тому времени это имя уходило из дворянской среды. Из девочек, рожденных с 1800 по 1815 г., на каждую тысячу воспитанниц Смольного института «благородных девиц» только 11 получили имя Татьяна, а среди крестьянок – 31-35 из тысячи. Оно очень точно для «барышни уездной», патриархальная семья которой «жила, храня обычай мирный простонародный старины».».²

Нам странно представить себе, что в эпоху до «Евгения Онегина» это имя звучало так же, как теперь Матрёна, Марфа, Прасковья, Лукерья, Фекла. Это Пушкин сделал нам подарок – одно из самых красивых женских имён.

Но дело, конечно, не в имени, а в том, кто его носит. Пушкинская Татьяна ни за что не преступит какие-то моральные нормы – даже для своего счастья.

Пушкин поставил грандиозный монумент женщине, сумевшей обуздать свои страсти.

Её фамилией поэт, может быть, бессознательно как бы подчёркивал в ней способность дарить мужчине семейное счастье. Лары – домашние боги древних римлян, боги очага.

В литературе интерпретация явлений, распространенных в реальности, носит двойственный характер. Объединение фольклора и литературы характеризует этико-смысловую систему «Капитанской дочки» Пушкина и усложняется интерпретацией категории самозванства, которая не могла найти в ранних художественных текстах философско-исторического комментария.

Пушкин воспринимает самозванство как фатальную национально-историческую данность, так как «Дмитрий Самозванец» Сумарокова ввел в литературно-мифологический обиход тему воровства сакрального имени. Автор «Капитанской дочки» далек от категоричного осуждения Емельяна — «Петра III». Символика имен повести выполняет задачу развенчания возвысившегося. Пушкинская дискредитация новоявленного монарха заключается в несоответствии самозванца кодексу дворянской чести. Хаотичность, непоследовательность морального выбора Пугачева, независимо от импульсивного благородства, по мнению автора, не может компенсировать отсутствие качеств, передаваемых по наследству.

Пугачевские представления о чести не имеют ничего общего с дворянским достоинством, они ближе к воровской этике, основанной на принципах эмоциональной логики. Для Пушкина трагедия псевдо-Петра заключена в посягательстве героя на то, что ему не принадлежит. Присваивая имя, наделенное властью, Пугачев нарушает закон социальной природы, где предмет воровства (имя) является мерилом жития. В историко-литературной игре текстов Емельян может торжествовать лишь в сказочных сюжетах про Емелю-дурачка. Главной героиней «Капитанской дочки» является Маша Миронова. Имя с древнееврейского языка переводится как любовь, страсть. Именно любовь Маши облагораживает Петра (в переводе с греческого «камень», т.е. твердый; в тексте — не нарушающий заветов отцов, берегший честь смолоду), а страсть уничтожает человеческое в человеке, приводит к злодейству Швабрина.

Никонов В.А. пишет о значении его фамилии: «Швабрин (его отдаленный прототип – Шванвич) не имел дел со шваброй и не похож на нее, но такая фамилия несла отрицательный оттенок, вызывая ощущение низменного, грязного».

Самозванству типологически близок мотив имени-маски. В повести «Дубровский» имя-маска Дефорж разъясняет логическую схему сюжетных коллизий. Значение взятого героем имени Дефорж (от французского forge ‘кузница’) указывает на совпадение индивидуальных признаков деятельности псевдофранцуза с родо-профессиональной ролью кузнеца Архипа. Смысловое тождество «кузница — кузнец» объединяет тему русского бунта с идеей романтической мести. Имена трактуются с позиции временной идентичности, их общая схема соответствует функциям героев античной мифологии. Поджигатели Кистеневки — кузнец Архип и Дубровский (Дефорж) — уподобляются по деяниям Гефесту, богу огня и кузнечного ремесла. Сцена пожара символически усиливает синонимию имени и значения (кузнец — кузница) омонимией фамилии. «Шабаш», — произносит Архип, поджигая дом с заседателем Шабашкиным. Ещё Пушкин неслучайно наградил богатого, деспотичного помещика Кириллу Петровича Троекурова этой фамилией: существовал знатный род Троекуровых. Но происходили Троекуровы, несомненно, из крестьян. Троекур — владелец трех куров, то есть петухов; прозвище более чем странное. По всей видимости, человека прозвали так по какому-то необычайному, забавному случаю: остались ему в наследство три петуха и ни одной куры или всучили ему на базаре трех старых, больных петухов. Так и пристала к нему издевательская кличка Троекур.

Сделав такой небольшой этимологический экскурс, мы убедились, что имена собственные внутренне оправданны, мотивированны и связаны с композицией целого художественного текста.

О грустной истории жизни дворника Герасима поведал нам И.С.Тургенев в рассказе «Муму». Имя героя, на наш взгляд, выбрано не случайно. Герасим в переводе с греческого языка — почтенный, внушающий почтение, заслуживающий его. Действительно, именно таким предстает перед нами герой, напоминающий героев русских былин.

Литературоведы в имени главного героя видят перекличку с именем Геракла, подчеркивая тем самым физическую и нравственную силу обоих.

Помимо этого, можно вспомнить житие преподобного Герасима Вологодского, в память о котором крестьяне давали имя своим детям (ведь «по имени и житие»!). За землю под монастырское строение он имел спор с ее владельцем.

Таким образом, мы видим, что имя главного героя является мотивированным.

Самым заметным примером характеристики героев у А.П.Чехова можно назвать «говорящие» фамилии.

Полицейский Очумелов представляется нам пузатым человеком, чумным, бешеным, очумелым, то есть непредсказуемым в своих действиях.

Отношение Очумелова к Хрюкину меняется в зависимости от того, что нового узнает Очумелов о хозяине собаки.

Фамилия его помощника, рыжего городового Елдырина создаёт впечатление бестолковости, ненужности.

Фамилия золотых дел мастера Хрюкина заставляет сомневаться в его мастерстве. Образ золотых дел мастера и свиньи как-то не вяжутся между собой. Мы сразу видим, что этот человек совсем не то, за что он себя выдаёт.

Кроме того, у этого человека поступки совсем не человеческие: прижигает собачонке морду «цигаркой для смеха», ведёт себя и выглядит он по-свински.

Очевидно, этот же приём характеристики героев при помощи имён собственных, имеющих определённое значение, нашёл своё отражение и в фольклоре. Наши былинные герои — Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алёша Попович. Имена соответствуют характерам этих фольклорных персонажей. Илья -(божья) сила, крепость; Добрыня – добрый, мягкий; Алёша, Алексей – защитник, оборонитель. Обычные имена героинь русских народных сказов – Елена и Василиса. Елена – факел, Василиса – царственная. И как различны они по своим характерам! Одна прекрасна, мягка, лирична и поэтому носит постоянный эпитет «прекрасная». Её судьба обычно зависит от доброй или злой воли других лиц. Другая энергична, мужественна, она не ждёт помощи и защиты от других, сама мудро и умело находит выход их трудного положения, самостоятельно добивается своего счастья. Поэтому постоянным эпитетом её является слово «премудрая». Также в русских сказках встречается такой отрицательный герой, как Чудо-юдо — слово „чудо» в старину означало великан, а «Юдо» «йадас» — водяное животное. Иван (древнеевр. Иоанн) — милость Божия, помилованный Богом. Только Ивану было под силу справиться с самыми сложными заданиями царя, постоять за родную землю. Автор «Славянского именослова. Толкового словаря кощунника» А.В.Трехлебов убеждает нас не воспринимать приложение к этому имени «дурак» как ругательство. С его точки зрения, «дурак — просветленный человек, не пользующийся умом («Д» ­данный, имеющийся», «Ур»- свет, «Ра»- изначальный свет, отсюда русское «УРА»). На начальной ступени развития ум является лучшим другом человека. Но в конце человеческой эволюции он становится худшим врагом, потому что этот несовершенный орган познания ограничен примитивностью восприятия пяти чувств: обоняния, осязания, вкуса, зрения и слуха — других вводных каналов у ума нет. В русских народных сказках Иван-дурак всегда в эволюционном отношении выше своих умных братьев. Человек, использующий только способности ума, не в состоянии решить, например, такую задачу: «Пойди туда, не знаю куда, и принеси то, не знаю, что». Дурак, используя не ум, а иные, более совершенные способы познания мира, легко справляется с такими задачами. Именно поэтому Россия является страной дураков: «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить, у ней особенная стать, в Россию можно только верить». Другие исследователи, например, Угрюмов А.А. считает, что прозвище сказочного героя Иванушки-Дурачка — это имя-талисман, помогающее уберечься от сглаза. Ведь Иванушка-то вовсе не дурак, он умнее своих братьев. А то, что родители относились к нему пренебрежительно, говорит лишь об умении их хранить тайну этого имени-талисмана даже в семейном кругу.

III.Заключение

Имена собственные в произведениях художественной литературы часто

играют специфическую роль, помогая авторам наиболее эффективно изобразить действительность в свете их идейно-эстетичных позиций. Одной из основных предпосылок реалистичности художественного произведения является соответствие использованных в нём собственных имён закономерностям национальной ономастической системы. Удачно выбранное имя становится дополнительным средством характеристики персонажа, усиливает эмоциональное впечатление от всего произведения.

Цель данной проектной работы – доказать, что «говорящие» имена – это одно из основных средств характеризации героя.

Для реализации данной цели было рассказано о литературной ономастике – новой научной дисциплине. Основная часть работы посвящена изучению имен собственных в литературных произведениях, изучаемых в школе, и методов их образования, что дало ценные материалы для характеристики различных стилей и творческих методов.

Возможен вопрос, связанный с намеренностью использования именно этого имени автором: а можно ли доказать, что писатель именно это имел в виду, что он об этом думал?

Ответом послужат слова известного литературного критика В.Г.Белинского: «В… имени, которое истинный поэт дает своему герою, есть разумная необходимость, хотя, может быть, и невидимая самим поэтом» и литературоведа А.Слонимского: «В настоящем художественном произведении всякая мелочь говорит».

На наш взгляд, исследователь может и должен интерпретировать объективную логику художественного произведения в ее отношении к данному собственному имени; а вскрыть объективную художественную роль собственного имени (подчас не осознаваемую читателем) – это и есть прямая задача исследователя.

В работе предпринята попытка собрать большое количество материала, накопленного литературоведами о роли и значении имени собственного в художественном тексте (единой монографии на сегодняшний день нет).

Мы убедительно доказали на многочисленных примерах, что имена героев литературных произведений как в открыто мотивированной, так и завуалированной форме, кроме номинативной, имеет в художественном тексте характеризующую, стилистическую и идеологическую функции и тем самым является одним из основных средств характеризации героя.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: