Валерий Печейкин

Валерий Печейкин

Злой мальчик

Ранние повести уральского прозаика

Москва: Inspiria, 2020. — 160 с.

В книге Печейкин неоднократно признается, что не вышел наружностью, но и этот факт оборачивает в свою пользу: «Я, например, некрасивый и поэтому научился писать осмысленные вещи. И всем советую. Потому что с годами красота увядает как цветок, уступая место плодам смысла». (Это совет писателям пресс-релизов, вполне резонный, хотя злиться на несчастных копирайтеров, беспомощно барахтающихся в стихии великого русского языка, — совершеннейшее ребячество.) По рассказам Печейкина чувствуется, что этому взрослому мальчику в целом с самим собой хорошо и комфортно, как в ванне с персиковой пеной (один рассказ, о классовой неприязни и мнимой вине богемной интеллигенции перед народом, так и называется — «Персиковая пена»). Но настоящей, лютой злости без внутреннего дискомфорта не бывает, максимум что получится — безобидный в сущности сарказм, вполне социально приемлемый, пусть даже взъерошенный нецензурной лексикой.

Малыш и Чехонте-1

Писатель Валерий Печейкин

Собственное имя драматургу достаточно нравится, чтобы при удобном случае повертеть его на все лады: «С тех пор Валерочка стал Валерой, потом Валерием, когда-нибудь окаменеет в виде Валерия Валерьевича», но вообще-то глубоко в душе этот Валерос чувствует себя Феликсом. Так его хотела назвать бабушка, о чем он сообщает в первом же рассказе сборника, где охранники театра никак не могут выучить его сложную фамилию, превращая ее в лучшем случае в «Печенькина»: «Я никогда не жалел о фамилии. Я жалел только об имени. Бабушка хотела назвать меня Феликсом — в честь Дзержинского. Феликс Печейкин — это драматург, которого заслужила Россия. Ваш Железный Драматург».

Своеобразное печейкинское самолюбование (он скорее кривляется, чем рисуется) умиляет, а не отталкивает. Вероятно, потому, что автору в основном удается уравновешивать самовлюбленность искренней самоиронией. Напускать на себя злость, демонизировать себя любимого можно сознательно и целенаправленно, но симулировать самоиронию примерно так же проблематично, как эрекцию. О последней речь заходит в книге довольно скоро — в невинном контексте посещения медицинской комиссии при военкомате. К ней класса с седьмого начинают готовить мальчиков, окруживших эту тему фантастическими легендами. В качестве самого устрашающего аксессуара в них фигурирует свистящая «со вжухом» деревянная линейка, потом превращающаяся в железную «из-за кризиса на лесопилках».

Рекомендуем:  Валерий Шубинский

Малыш и Чехонте-2

Здание «Гоголь-центра» в Москве

Однако еще более ощутимую травму юный Печейкин словил от бездушной тетеньки-психолога, которая дала девятиклассникам задание нарисовать свой внутренний мир. Валерино батальное полотно в стиле Жан-Мишеля Баскии, явно выделявшееся на общем благостном мелкобуржуазном фоне, психологиня проинтерпретировала крайне сухо: «На листке было написано: «Печейкин Валера, имеет фантазию».

Повести Белочкина: популярный блогер учит дочку жить

Алексей Беляков шокирует феминисток и клеймит алкоголь

Автор цитаты

«Огромный серый дракон изрыгал красное пламя на черный город, под ним горели дома, человечки, которые выпрыгивали из окон, кошка горела на крыше, какой-то чувак убивал другого у подъезда, но композиция была сложной, отчего они превратились в один горящий клубок, кто-то повесился на дереве, горели машины и лужи с бензином, в углу картинки танцевал скелет, из него выходил спичбабл со словом «смерть»

В рамках сборника главное богатство Печейкина — фантазия — проявляется в злободневных карантинных зарисовках с воображаемым котом и воображаемой собакой из раздела «Кукуха поехала». Несколько давит временами избыток брюзжания, едва ли, впрочем, старческого. Как сознается почти сразу же автор, «я злой мальчик. С каждым днем всё меньше — мальчик, с каждым днем всё больше — злой.» Зато писатель горд своим врожденным умением корчить рожи — немалое достоинство и для лицедея, и для сочинителя текстов для них.

Фото: Эксмо

Врачи прилетели: медицинские записки русского американца

Доктор Евгений Пинелис о жизни и смерти в Нью-Йорке времен пандемии

Автор цитаты

«Я часто вспоминаю, как в начальной школе впервые испытал свою огромную власть. Сидя на первой парте, я обернулся и скорчил рожу. Весь класс засмеялся, а я сорвал урок. Был дневник, двойка и скандал. Тогда я понял, что это мой главный талант. Нужно лишь закончить школу и продолжить смешить людей. Злить и смешить»

Смешить, пожалуй, у Печейкина выходит лучше, чем злить (даже когда он паровым катком проходится по нобелевской лауреатке Алексиевич, кумиру либеральной публики, составляющей большую часть аудитории вверенного его заботам «Гоголь-центра»). И все-таки когда автор аннотации к книге намекает, что в печейкинских рассказах если не всё, то многое, «как у Чехова», это немного преждевременный комплимент, выданный авансом (возможно, сам же Печейкин его себе и выдал с присущей ему непринужденностью). В плане злости Валерию Валерьевичу еще есть куда расти, хотя мальчик, безусловно, перспективный.

Рекомендуем:  Светлана Михеева
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: