Евгений Никитин

Здравствуй уважаемый читатель. Книга «Про папу. Антироман» Никитин Евгений Сергеевич относится к разряду тех, которые стоит прочитать. Положительная загадочность висит над сюжетом, но слово за словом она выводится в потрясающе интересную картину, понятную для всех. Попытки найти ответ откуда в людях та или иная черта, отчего человек поступает так или иначе, частично затронуты, частично раскрыты. Динамика событий разворачивается постепенно, как и действия персонажей события соединены временной и причинной связями. Актуальность проблематики, взятой за основу, можно отнести к разряду вечных, ведь пока есть люди их взаимоотношения всегда будут сложными и многообразными. Центром произведения является личность героя, а главными элементами — события и обстоятельства его существования. В процессе чтения появляются отдельные домыслы и догадки, но связать все воедино невозможно, и лишь в конце все становится и на свои места. Замечательно то, что параллельно с сюжетом встречаются ноты сатиры, которые сгущают изображение порой даже до нелепости, и доводят образ до крайности. Всем словам и всем вещам вернулся их изначальный смысл и ценности, вознося читателя на вершину радости и блаженства. Все образы и элементы столь филигранно вписаны в сюжет, что до последней страницы «видишь» происходящее своими глазами. Через виденье главного героя окружающий мир в воображении читающего вырисовывается ярко, красочно и невероятно красиво. «Про папу. Антироман» Никитин Евгений Сергеевич читать бесплатно онлайн можно неограниченное количество раз, здесь есть и философия, и история, и психология, и трагедия, и юмор…

КУЛЬТУРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

В моем детстве все люди носили «полубокс». В молдавском поселке Рышканы других стрижек не было.

Один и тот же человек стриг всех – парикмахер Фима. Полголовы направо, полголовы налево. Посередине проборчик. Я тоже носил полубокс. В поселке были вечные 50-е.

Рекомендуем:  Лера Манович. Первый и другие рассказы

«Сегодня я иду к Фиме», – говорил дед. Он почти облысел. Фима раскладывал остатки его волос. Одну прядку направо, другую налево. Посередине проборчик. Фима не знал других стрижек.

В 90-е моя мама, оперная певица, переквалифицировалась в парикмахеры и вернулась домой. Она стригла и пела арии. Народу нравилось. Фима терял клиентуру.

«Мне надоел твой еврейский проборчик», – сказала мама и перестригла меня, напевая арию Джильды. Я стал зачесывать волосы назад. Я был горд мамой.

«Ты должна познакомиться с Фимой, – сказал маме дедушка. – Он научит тебя делать полубокс». Но мама не хотела знакомиться с Фимой, делать полубокс. Даже я понимал: Фима устарел. Мама стригла всех по-разному.

Жители Рышкан внезапно стали отличаться друг от друга. Это была культурная революция. Дедушка обиделся за Фиму, за полубокс. Ходил к Фиме до последнего, раскладывал прядки. Лоялен до конца, мой дед. Фима уехал в Израиль.

Много лет прошло с тех пор. Я живу в Москве, зачесываю волосы назад. Жена недовольна. «Мне надоел твой еврейский зализончик», – говорит жена. Хочет, чтобы я выглядел, как герой сериала “Mad Men”: полголовы направо, полголовы налево. Посередине проборчик. Как у моего деда.

WANTED

Итак, я перехожу границу. Я иду через лес, перебегаю от кусточка к кусточку. Я ползу через болото по-пластунски. К поясу пристегнут мешок: я несу на Украину голову поэта Игоря Караулова. За нее назначен солидный куш. Я смогу сделать первый взнос за ипотеку.

Голова болтает без умолку. Сначала она обвинила меня в предательстве. – Что поделать – я нищ. Мне нужно заботиться о жене и дочери. Нам негде жить, – сказал я.

Рекомендуем:  Денис Драгунский

Потом она стала смеяться надо мной, утверждая, что Яценюк не даст за голову и ломаного гроша. – Что ж, если они откажутся платить, я отнесу тебя полковнику Стрелкову. Скажу, что похитил голову из рук Яценюка. Пускай к ней организуют паломничество, а меня наградят. Голова жестоко захохотала, рискуя привлечь внимание. Теперь она декламирует стихи.

Я промерз до костей. Я сплю на деревьях. Я прячусь от проезжающих БТРов. показываю спутнику НАТО то средний, то большой палец, пытаясь ввести всех в заблуждение, а голова все читает. Ирония судьбы – когда-то, промозглым осенним вечером, он сказал, что мне никогда не стать голосом своего поколения. И был прав. А помнишь Венецианскую биеннале, как мы орали стихи перед ничего не понимающими греками и жующей ломоть хлеба Йоко Оно?

Я глотаю слезы и ползу дальше: голова поэта Игоря Караулова – это все, что у меня есть. Голова по-прежнему декламирует, будто она на сраном поэтическом вечере в кабаке имени Данила Файзова, будто нас ждет черемша и неформальное общение, пьяное трио с Геной Каневским, голый Володя Жбанков, теплые губы Ольги Вайншток.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: