Обзор литературной периодики (конец декабря – начало января)

Содержание

Премии года

Небывалый год, когда радуюсь сразу двум премиальным награждениям достойных авторов. 

Малая премия «Московский счёт» (это первая радость) была вручена Дмитрию Гаричеву за книгу «После всех собак», вышедшую в издательстве «Арго-Риск» и отмеченную мной ещё в конце прошлого года – свидетельство того, что консенсус в поэтическом сообществе всё же возможен, когда дело касается подлинно незаурядного явления. Рецензии на эту книгу тоже написаны авторами очень разных эстетических взглядов.

Новая премия «Неистовый Виссарион» была учреждена за литературную критику в ситуации, когда о кризисе этого жанра только ленивый не сказал, и возникла на Урале, который опять впереди планеты всей. С самого начала премия успела ввязаться в локальный скандал в связи с высказыванием одного из её кураторов, похвалившего злоязыкого Виктора Топорова (тут речь скорее не о недостатке премии, а о легковозбудимости фейсбучного сообщества и стремлении приписывать институции частные мнения её участников), отметиться забавностью номинаций (о котором мы писали в связи с лонг-листом  и который в целом характеризует атмосферу замкнутости на «своих» и ослабления институциональных связей) и поправить репутацию вручением безусловному, пожалуй, лауреату – Ольге Балла (это радость вторая). Безусловность этого выбора уже отметили Дмитрий Бавильский и Евгений Абдуллаев – второй назвал Балла «толстожурнальным критиком номер один» (напомним, что ещё в итоговом обзоре 2017 года на «Годе Литературы» мы «вручили» Ольге титул «критик года» и подробно писали о её достижениях. Приятно осознавать, что сегодня эта безусловность получила, как нынче принято выражаться, официальную легитимацию). 

Премия «Поэзия», учреждённая в этом году и вручаемая за одно стихотворение, проблематизировала дискуссии о самом стихотворении как единице исследования. Но главный смысл её появления видится, как ни странно, не в структуре премии, а в последовавших за её учреждением дискуссиях: поэт Евгений Никитин попытался подробно и беспристрастно разобрать каждое стихотворение из лонг-листа в рамках личного проекта в своём блоге. Таким образом, подлинно значимым оказался побочный эффект затеи, осуществлённой, как ясно из высказываний Виталия Пуханова, в атмосфере большой спешки и необходимости создать новую премию «с чистого листа».

Эмоциональная, а местами истерическая реакция на посты Никитина в очередной раз продемонстрировала поразительное невнимание к профессиональному разговору со стороны литературного сообщества;

сам же нарушитель спокойствия, получив порицание от куратора премии, собрал тучу лайков за посты и множество комментариев – в основном, конечно, защищающих, – опубликовал подборку рецензий на новой площадке – в журнале «Артикуляция», – затем создал успешный телеграм-канал о современной поэзии и разместил пост, обосновывающий право на свободное высказывание о стихах. Безоглядная ли это прямота высказывания или прицельный самопиар – а рецензии Никитина всё же интересно перечитать и сверить впечатления от стихотворений, попавших в премиальный список, хороших и разных.

Премия «Лицей», вручённая в июне этого года в поэтической номинации Оксане Васякиной, кажется, ознаменовала промежуточный статус третьего сезона проекта: между привычным для этой премии консерватизмом и стремлением двигаться в сторону новизны. «В предыдущие два года премия награждала в поэтической номинации малоинтересных провинциальных эпигонов без собственного лица», как со свойственной ему резкостью высказался Дмитрий Кузьмин, положительно отметив васякинское лауреатство. Скажем мягче – стихи Васякиной, безусловно, можно воспринимать как социальный нарратив, глубоко личные истории о травматическом опыте, и в этом смысле её награждение вписывается в тренд «Лицея», где в чести стихи-высказывания, стихи, как сказал бы Валерий Шубинский, «человеческие». С другой стороны, разговор о травме и само явление «новой социальной лирики» – явление, близкое к кругу «Воздуха» и «НЛО».

В целом награждение, несмотря на то, что победил условно «модернистский» автор, показало скорее преобладание поэзии узнавания над поэзией сложной и глубинной ассоциативности; не вызывает сомнения, что голосовали за разговор о феминизме, а не за собственно художественные критерии.

Интересно в контексте премии подумать и о пограничье жанров, о котором много говорили в связи с Нобелевкой Светланы Алексиевич.

Премия «ФИКШН35», инициированная в этом году критиком Владимиром Панкратовым, стала хорошим поводом для дискуссий о современной прозе, которые публиковались на «Прочтении», и доказательством, что сегодня премию можно сделать, что называется, «на коленке», без вливаний толстосумов, но с чётким формулированием концепции. 

И наконец, «Блог-пост»премия за лучший книжный блог года, организованная магазином Book24, журналами «Читаем вместе» и «Дружба народов», издательской платформой Bookscriptor и литературной мастерской Creative Writing School и окончательно легитимизировавшая блогеров как часть литературного процесса. Тут отметим деятельность прозаика и критика Ольги Брейнингер, которая весь год вела колонку о блогерах в «Дружбе народов» и посвящала нас в эту, в общем, закрытую для профессионалов, но крайне любопытную область. Продолжим читать Брейнингер – в последнем номере «Дружбы» она обещает немало интересного в рамках проекта.

Обзор литературной периодики (конец декабря – начало января)

Литературный год закончился, пора подводить итоги. Пока толстяки завязаны на редакционно-издательские процессы, мобильные литературные площадки успешно попрощались с нелихим, но сумбурным 2017-м. Так, Colta.ru предложила версии итогов от Полины Барсковой, Льва Оборина, Игоря Вишневецкого,  Евгении Вежлян, Валерия Шубинского, Александра Скидана, Андрея Василевского, Алексея Цветкова и Анны Наринской. В предложенном материале интересны даже не списки мастрида, среди которого предсказуемо лидирует «Памяти памяти» Марии Степановой, а неожиданно общая рецепция литературно-издательского процесса.  Александр Скидан: «Ни одну другую книгу, будь то фикшен или нон-фикшен, я, признаться, не смог или не имел возможности дочитать до конца. До иных руки просто не доходили. Такое урывочное, по диагонали, с обилием лакун и зияний чтение, по-видимому, становится в наше время нормой». Андрей Василевский: «Скорость, с которой новые книги сменяют друг друга и тут же (через полгода-год) выпадают из сферы актуального чтения, удручает и утомляет». Евгения Вежлян: «Никакой «литературы» как того целого, которое имеет ту или иную подлежащую осмыслению конфигурацию, больше не существует. Есть книги. Отдельные. Захватывающе интересные. Важные. У каждой группы читателей свои».

Рекомендуем:  Наталия Черных. Неоконченная хроника перемещений одежды

Портал «Горький», как обычно, работает в жанре перечня, предлагая 19 декабря 10 книг 2017 года, которые не прочитал редактор портала Иван Мартов (среди них – «Воспоминания» Юрия Мамлеева, «Офлайн» Егора Летова и проч.), а 28-го декабря – уже расширенный список из 50 книг, на которые стоит обратить внимание (преобладает зарубежка и нонфикшн, хотя здесь не обошлось без «Заххока» Владимира Медведева и «Патриота» Андрея Рубанова).

Сайт «Прочтение» спросил редакторов, издателей, переводчиков и поэтов о самых важных событиях года. Василий Владимирский: «Книга года: …«Прыжок в длину» Ольги Славниковой, «Поэтика детектива» Петра Моисеева, «Вселенная Квентина Тарантино» Александра Павлова, «Кластер» Дмитрия Захарова…» Вадим Левенталь: «Автор года: Анна Козлова». Мария Галина: «Открытие года: Романы «Петровы в гриппе и вокруг него» Алексея Сальникова и «Заххок» Владимира Медведева, отмеченные многими литературными обозревателями и критиками». Игорь Алюков: «Разочарование года: Мой традиционный ответ на этот вопрос: современная русская литература. Попытка полюбить что-то из неё, как и в прошлые годы, оказалась тщетной».

Свои итоги года, явленные как итоги чтения премиальных списков «Большой книги», предложил Александр Кузьменков в сетевом литературном журнале «Камертон». Критик привычно радикален: «Институт литературных премий в России скомпрометирован давно и безоговорочно. Потому упаси вас Бог воспринимать эти регалии всерьез. А двенадцатый сезон «Большой книги» был вообще невыносимо похож на клоунаду». О «Номахе» Ивана Малышева: «Если уж выбирать из всех большекнижных зол меньшее, то я остановился бы на повести Игоря Малышева. Это еще один эпос к октябрьскому юбилею – сравнительно неплохо сделанный, хоть и донельзя конъюнктурный». О «Неизвестности» Алексея Слаповского: «Смирново-слаповские хроники под завязку набиты та-аким историзмом, что Фоменко и Носовский выглядят второгодниками». «Верните брежние времена!» – нетрудно угадать о ком.

Борис Кутенков подводит обширные итоги 2017-го на сайте «Год литературы». Так, например, критиком года Кутенков называет Ольгу Балла, провалом года – очень точно – премию «Лицей», эффектом года – неожиданно – журнал «Воздух», изданием года – и тоже точно – Фейсбук, который, по словам Сергея Оробия, «просто-напросто отменил сразу несколько писателей — точнее, писательских стратегий». Среди поэтических публикаций критик выделяет стихи Дениса Новикова в «Лиterraтуре», Екатерины Перченковой и Ирины Перуновой – в «Знамени»,  Романа Тягунова в «Урале» и т. д. Среди прозаических – роман Бориса Клетинича «Моё частное бессмертие», опубликованный «Волгой».  В «оживление года» попал литературный портал Textura.club, куда – и это уже новость нового года – Борис Кутенков уходит сам и уводит обозревателей «Лиterraтуры».

Кстати, о  начинаниях Бориса Кутенкова. Стоит обратить внимание на его сотрудничество с «Учительской газетой» в качестве интервьюера – интервью со Львом Данилкиным и Александром Снегирёвым.  Александр Снегирёв: «Когда я пишу, мною руководит желание находить красоту и делиться ею. На редакторской должности я делаю то же самое».

Раз уж заговорили об интервью, придется вернуться на портал «Год литературы», ибо здесь опубликовано большое интервью с самым успешным книжным редактором и издателем художественной литературы Еленой Шубиной. «На самом деле я не чувствую себя публичным человеком и очень удивляюсь, когда меня вдруг узнают». Из жизни редактора: «Самая смешная история…  и одновременно страх божий — это когда ты редактируешь рукопись и на полях пишешь ремарки по поводу прочитанного для себя, а потом, забыв стереть, посылаешь автору. Дальше можно рассчитывать только на чувство юмора получателя». Об авторах «Дмитрий Быков до сих пор не может простить, что «Орфографию» мы не издали (в «Вагриусе») в двух томах…» Об издательстве АСТ: «Со мной пришли Захар Прилепин, Александр Кабаков, Михаил Шишкин, Владимир Шаров, Ольга Славникова, Павел Басинский, Игорь Сахновский, Александр Генис, Леонид Юзефович, начинающий тогда Сергей Шаргунов». О команде: «У меня действительно сложилась замечательная команда молодых редакторов. Это уже не ученики даже, а мои коллеги». О приметах: «Хорошая примета — послать издателю новый роман именно 31 декабря. «Лавр» Евгения Водолазкина и «Тайный год» Михаила Гиголашвили я получила именно 31 декабря». Финалочка: «Присылайте рукопись — а мы будем читать и обсуждать».

Еще пара интересных материалов в сети. Прекрасная рецензия Евгении Риц на роман Елены Чижовой «Китаист» – сайт Jewish.ru, 19 декабря.  ««Китаист» Елены Чижовой – роман идей, убедительная интеллектуальная конструкция. Авторский голос звучит еще сильнее, когда в зеркальную логику фантазий врывается подлинная историческая трагедия – блокада, война, геноцид». «Елена Чижова в очередной раз обращается к двум устоявшимся культурно-историческим уподоблениям. Первое – сталинский СССР зеркально подобен нацистской Германии, тоталитаризм равен фашизму. Второе – современная Россия, а именно она прообраз России «Китаиста», во многом напоминает СССР периода застоя из-за социальной стагнации, пропаганды в СМИ и общества потребления. Однако зеркальность эта не полная, точнее – зеркало кривовато. Полем различий оказывается язык, и в этом – оригинальность художественного решения Елены Чижовой». 2 января – рецензия Риц на книгу Дины Рубиной «Бабий ветер». «В книге «Бабий ветер» Дина Рубина верна себе, как и раньше, она писательница городов и писательница портретов – вереницу киевских чудаков сменяет череда не менее колоритных нью-йоркцев. Трагическое и трогательное здесь почти неразличимы, как в «еврейской» коммуналке…»

Журнал The Village и Роман Сенчин объявляют книгой недели рассказы Евгения Ройзмана «Икона и человек».  «В сборнике Евгения Ройзмана соседствуют и собственно рассказы, и явно дневниковые заметки, и байки, и откровенно интернетовские посты. И в данном случае вполне можно было обойтись без указания, к какому именно жанру относятся составившие книгу произведения. А можно было назвать их сюжеты».

Рекомендуем:  Интервью с Олегом Павловичем Табаковым

Наверное, самым ярким журнальным материалом, оказавшимся недавно в сети, стало эссе Олега Юрьева «Поэт вспоминания», посвященное Евгению Рейну и опубликованное «Новым литературным обозрением» (№ 148). Юрьев любит своего героя, хотя и рисует иные портреты на грани карикатуры. «Рейн – городской деревенский поэт». «Бродский, напротив, менялся сильно. В ранней юности был ужасен, настоящий «графоман из ремеслухи», бегавший по чтениям молодых поэтов конца 1950-х годов и «с места» пристававший к выступающим с общественно-политическими претензиями, по сути дела не слишком отличавшимися от несколько более поздних претензий Якова Михайловича Лернера, отставника и ложного орденоносца, ко всяческим окололитературным трутням». «Вернёмся лучше к Рейну, боровшемуся, в отличие от Бродского, не за место в идеальной первой шеренге, а за реальное место в советской, реальной, нисколько не «неофициальной», а именно что самой что ни на есть «официальной» литературе». Эссе уже охотно ругают в социальных сетях. Но, по-моему, оно блестящее.

Напоследок хочу отметить предновогоднюю традицию в главном литературном СМИ Фейсбуке выкладывать подборки стихотворений, написанных за год (тоже делается в контексте подведения итогов).

Григорий Гелюта:

Слово моё не золото чтобы лежать в земле Слово моё само справится без меня Самолётик бумажный вычеркнутый пилот Прочь его унесёт на белой своей спине Пусть летит пусть своим чередом идёт Птичка божия сказка страшная Обо мне

Ия Кива:

слушай смотри как этот жестокий май с воздуха атакует невидимая чешская армия весь город усеян трупами грегоров замз с беспомощно распахнутыми складками платья

Книги года

В этом году я довольно свободно выбирал книги из потока, стараясь следить в первую очередь за поэзией и нон-фикшн, но не будучи ангажированным ни социальным запросом (то, к чему приходит в конце концов любой критик, не связанный с изданием штатной работой), ни просьбами редакторов. Скажу честно – в последнее время предпочитаю журнальным рецензиям письма авторам, написанные по их просьбе, с отзывами на их стихи. Тут и полёт мысли живее, и виден заинтересованный адресат. При выборе же объектов рецензий важен был зачастую интерес к личности автора книги, а не место книги в художественном пространстве (слава Богу, что эти иерархии я больше не считаю нужным распределять, отказавшись от амплуа Критика Критиковича). Эта преамбула необходима для того, чтобы подчеркнуть: так же – внеиерархично – выберу и расположу книги, успевшие зацепить меня в 2019-м.

Безмерно значимыми для меня книгами – опять же, вне всякой иерархичности, а просто как обязательное чтение – стали два долгожданных сборника нон-фикшн. Первый – сборник интервью Ольги Седаковой за разные годы «Вещество человечности» (М.: «Новое литературное обозрение», 2019), о нём я подробно высказался на «Прочтении», процитирую себя же: «По сути, духовный путь Седаковой и есть служение  здесь важно снятие привычного противопоставления между «поэзией» (исходно предполагающей искажение замысла и свободу от утилитарных мотивов) и «разумом» (подразумевающим в этой эссеистике путь социальной ответственности большого художника, который прямо и достойно, без истерического повышения тона говорит критическое, осуждающее слово о своем времени). Книга из тех, где ищешь ответы на многие сокровенные духовные вопросы,  и потому чтение ее дозированное, гомеопатическое. «Мне кажется, ничто так не ново сейчас, как тишина и серьезность», – говорит она в интервью 1999 года, по-блоковски осуждая разъедающую иронию. Но ведь это и о нашем времени».

Второй – сборник Виталия Кальпиди «Философия поэзии»: собрание эссе харизматичного уральского поэта, культуртрегера и мыслителя, сочетающего афористическую парадоксальность – с глубиной прозрений (не побоюсь сказать, Кальпиди – визионер) и трансляцией истин, не всегда верифицируемых вне личного философского контекста Кальпиди. В книге много работ об ушедших друзьях и коллегах по уральскому поэтическому движению, много ореола культурного сопротивления, который есть и в книге Седаковой. А стержневая, пожалуй, мысль – о разделении поэзии как духовной практики и окружающих соблазнов суетного литпроцесса.

Небезынтересен был прочитанный мной в январе этого года сборник эссе Александра Кушнера «О поэтах и поэзии» (СПб.: «Геликон Плюс», 2018), о котором я подробно рассказал на том же «Прочтении», но тут, будем честными, книгу испортила некоторая композиционная беспорядочность и налёт литературоведческой наивности – даже при теплоте и отдельной верности наблюдений о классиках.

Олег Дозморов спустя семь лет после предыдущей книги выпустил«Уральский акцент» (М.: «Воймега», 2019) – основательный сборник новых и не очень новых стихов поэта, преодолевающего эмигрантскую меланхолию, но ностальгирующего по Уралу, прежде всего по ушедшим друзьям-классикам – Борису Рыжему, Роману Тягунову. В своей «волгинской» рецензии я сравниваю Дозморова с Тарковским, остававшимся до преклонных лет хранителем Серебряного века, – так же и Дозморов хранит культурную память, говоря в простых на первый взгляд стихах через мощный интертекстуальный слой, задействующий как классику, так и родственных ему Рыжего с Гандлевским.

Богдан Агрис. «Дальний полустанок» (М.: «Русский Гулливер», 2019) – дебютный сборник 46-летнего поэта, пришедшего к своей первой книге зрелым и сложившимся. Агрис продолжает линию русской поэзии, идущую, условно говоря, от позднего Мандельштама к метареализму Ивана Жданова, сочетая её с «питерской» линией, близкой Валерию Шубинскому и Олегу Юрьеву; глубинные натурфилософские зарисовки Агриса, напоминающие также о Заболоцком, только на первый взгляд спокойны, но при вчитывании пробирает их драматизм.

Василий Нацентов. «Лето мотылька» (Воронеж: АО «Воронежская областная типография», 2019). Первая книга молодого воронежского поэта, финалиста премии «Лицей»; о ней куда лучше меня высказалась Ольга Балла в «Воздухе»: «Настраивая каждый текст подробно и терпеливо, как музыкальный инструмент (нет, мускульных усилий, сопротивления материала тут не чувствуется – или почти), он добивается и едва ли не осязаемой, сложной звукописи, и плотного, без пустот, образного ряда. Книга очень цельная (может быть, до некоторого даже однообразия) и в интонационном, и в образном отношении; вся она держится на завороженности чувственным обликом мира, на сквозном настроении – печали от хрупкости и драгоценности существования, на – одновременно – уязвлённости этой печалью и любованием ею, на настойчивых образах: весны, конца зимы, таяния, воды (сырости, влаги, дождя…), рыхлого снега, осени, сумерек и света, языка и речи, рук, птиц (особенно птиц!), бабочек и мотыльков, сада (деревьев, веток, травы…), окон, разлуки, смерти и любви в их нерасторжимом родстве, на особенно волнующих автора цветах: синем, чёрном, белом…» Стихи эти – действительно классические по форме, но резко индивидуальные – я читал с удовольствием и с ощущением удивительно верно выбранной интонации, где осторожное отодвигание себя на край событий слов и звуков, шорохов, мельчайших штрихов происходящего не предполагает отсутствия позиции, – и тоже, как и у Агриса, виден резко индивидуальный натурфилософский мир.

Порадовала новым сборником – «Выше воздуха» («Айлурос», 2019) – и любимый поэт Елена Сунцова, в последнее время отошедшая от литпроцесса. В новой книге Сунцовой, как прежде, много символизации, много любовных историй, переданных через ассоциативные знаки, обмолвки, детали; много ветра, воздуха, вообще природных стихий – и, как мне уже приходилось писать, много обаятельной конспективности, проборматывания, а мелодия внутреннего разлада маскируется под незатейливую песенку.

Рекомендуем:  Устремлённая в небо

Также новый сборник – «Северная ходьба» – в «Новом литературном обозрении» выпустил Игорь Булатовский: предельно литературные в лучшем смысле слова, иной раз подчёркнуто наследующие Мандельштаму стихи о речи, – как проницательно отметил Алексей Колесниченко в рецензии на эту книгу на «Textura», «поэт сам задаёт способ отношения к своим стихам, а следовательно, и понимания основ своего метода и, не побоимся сказать, функции поэта в реализации этого метода».

Как дивный прозаик дебютировала Валерия Пустовая с «Одой радости», вышедшей в «Эксмо». Книга написана на пограничье жанров (предмет, занимающий Пустовую как литературного критика), будучи, с одной стороны, составлена из фейсбучных заметок, публикуемых в «Лиterraтуре» и «Дружбе народов», с другой, будучи выдержана в традициях дневниковой психологической прозы, а из современников наследуя «Фейсбучному роману» Сергея Чупринина, двум книгам эссеистики Ольги Балла, а также Денису Осокину (у которого тоже в этом году вышла новая – полудневниковая – книга) и Евгению Гришковцу, но в главах, посвящённых родительскому опыту, кажется, всё же имея в виду «Посмотри на него» Анны Старобинец.

В книге Пустовой важна метафизика родства (отдельный и важный сюжет – материнства), особый интонационный наклон фразы, преображающий бытовое наблюдение, и – образцовая, не побоюсь этого слова, в своём религиозном и философском отношении к близким картина мира. 

А ещё много утешающей самоиронии – и всё это в биографическом повествовании, кажется, и не предполагающем выхода за пределы семьи и дома и за пределы опыта, обусловленного этим проживанием.

Дивную книгу стихотворений «Мой папа был стекольщик» в «Стеклографе» выпустила поэт Надя Делаланд – о «светящейся лёгкости её стихов и ощущении предельности бытия; детальной пристальности различимого – и риторической растерянной вопросительности («мне кажется я знаю для чего / вот только обернуться и поймаешь / капустница летящая из мая / зачем живёшь?»); речевой «уводимости», которая есть неразличение будущего замысла, – и математического выстраивания логики высказывания» (так нескромно процитировал себя же) я писал в одном из наших обзоров.

Две книги, ставшие для меня настольным чтением в этом году, но вышедшие в 2017-м и 2018-м соответственно. Вадим Перельмутер «Записки без комментариев» (М.: М.: Б.С.Г.-ПРЕСС, 2017) – великолепное продолжение традиции гаспаровских «Записей и выписок». Тут много остроумного, афористичного, но сюжет этих миниатюр – всё же негромкая печаль по литературоцентричному времени. Вторая – Бориса Хазанова, «Оправдание литературы» (Б. С. Г.-Пресс) – сборник эссе, стержневой сюжет которых – литература эмиграции; о ней читайте рецензию Светланы Михеевой на «Textura»: «Честность, которая присуща Хазанову во всём в интервью, в романах, в книге эссе, выступает в своей превосходной степени, поскольку идёт рука об руку с пристрастным, очень личным размышлением о “высоком” — о литературе как о призыве к человечности. Гуманистические свойства и функции оправдывают её всецело именно об этом Хазанов говорит в первом эссе, герой которого он сам, живущий в «эпоху величайшего умаления человечности». Об этом заявлено и в названии: “Оправдание литературы”». 

Отмечу также появление – для меня – в этом году целого ряда молодых поэтов (в том числе участников нашего проекта «Полёт разборов», ежемесячно действующего в Культурном Центре имени Крупской). Среди них особенно хочется назвать Сергея Рыбкина,  Антона Морозова , Анастасию Кинаш,  Максима Кашеварова,  Наталью Явлюхину, Владимира Кошелева, Михаила Бордуновского, Елизавету Трофимову, Евгению Юдину, Ростислава Ярцева. Всех их, при разности голосов и поэтик, отличает, во-первых, интерес к культурному (и в немалой степени – классическому, как бы это по-разному ими ни понималось) настоящему; во-вторых, индивидуальная трансформация культурного опыта с прицелом на искусство, а не на «рассказ о себе стихами»; и, наконец, ориентация на сложность в поэзии – вопреки опрощению смыслов, навязываемому культурой потребления, – то, о чём писал Станислав Львовский в одном из итоговых опросов 2014 года: «Но очень, по-моему, важно в такой ситуации сказать лишний раз или два спасибо, – тем, кто думает сложно и пишет сложно. И тем, кто огромными усилиями, вопреки примерно всему в нынешней русской жизни, поддерживает в работающем состоянии хрупкую инфраструктуру издания и распространения сложных текстов о сложном». Из более старших поэтов таким открытием может быть названа Яна Юшина, опубликовавшая на «Прочтении» подборку совершенно невероятных стихотворений, наследующих рок-поэзии (и заставляющих вспомнить тёзку автора – Янку Дягилеву), дионисийских, порой веселящих, но полных осознанием трудной внутренней драмы и полных силы, скрепляющей этот видимый разброд образов.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: