Светлана Богданова

Светлана Богданова родилась в Москве. Закончила Литературный институт им. М.Горького. Автор книг: 1996 год – «Предвкушение» (1996 год), «Возможное начало» («Арго-Риск», 1997 год) 1999 год — «Родство с предметами» («Автохтон», 1999 год)

Участвовала в культурном проекте ГМИИ им. Пушкина «Мир чувственных вещей в картинках» (1998 год). Лауреат премии журнала «Новое литературное обозрение» за лучшую малую прозу в рамках Тургеневских дней в Москве (1998 год). Участник проекта «Лирика повседневности» (совместно с кинотеатром «Киноплекс на Ленинском»). В рамках проекта – участница арт-группы «Шоколадное время». (2004 год). Лауреат специального приза «За изящную словесность» в рамках конкурса им. Даниила Хармса под руководством Марии Семеновой (2017 год).

Автор многочисленных публикаций в журналах «Новое литературное обозрение», «Знамя», «Октябрь», альманахах «Российский колокол», «Черновик», «Кольцо А», «День и ночь». В июне 2000-го года ее роман «Сон Иокасты», опубликованный в журнале «Знамя», был назван критиками «лучшей большой прозой месяца» (журнал «Итоги»). Ее произведения можно почитать на сайте guelman.ru (проект «100 писателей» критика Вячеслава Курицына), на портале «ЛИTERRAТУРА» и «Середина мира».

– Это радует. А откуда у вас такая информация? Анатолий сказал? Да? – как опытная сотрудница разведслужбы выпытывала Ангелина.

– Нет. От вашего эскулапа, если он в ажиотаже, ни звука не допросишься. Он меня домой выпроваживал, но я воспротивился и отстоял свое право свободного выбора. Джентльмены друзей не бросают! Он и бывшего сослуживца из лаборатории выставил, мы дремлем на соседних топчанчиках. А ваш Анатолий заперся один, но через дверь слышу – дело движется. Он даже напевает! – подробно отчитался Голубев.

– Илья Андреевич, вы находка! – щедро одарила его комплиментом Ангелина. – Если появятся новости, сразу позвоните, а то у меня от нервного перенапряжения бессонница.

– Не сомневайтесь, Ангелина Станиславовна, я ваш вечный должник! Сделаю все, как вы приказываете.

– Но я не приказываю, а прошу, – поправила его Ангелина. – И не должник вы мне вовсе! С чего вы взяли!

– Вам я обязан встречей с Катей, – растолковал Голубев. – И вообще, после знакомства с вами в моей скучной жизни стали происходить замечательные события! Даже своего друга детства я повстречал благодаря вам!

– Думаю, что бурной личной жизнью вы обязаны не мне, а совсем другому человеку, – хихикнула Ангелина.

– Кому, если не секрет? – полюбопытствовал Голубев.

– А это вы очень скоро узнаете, – пообещала Ангелина.

– Передайте привет Катеньке, – на прощание попросил он.

– Обязательно и всенепременно!

– Как дела у мужчин? – осведомилась Катя.

– Тебе привет от Ильи.

Катя зарделась и склонилась над тарелкой с блином.

– Ваш доктор что-нибудь выяснил?

– Пока нет, но к утру новости обязательно будут, – обнадежила ее Ангелина.

– А я думала, вы подозреваете Шурика Боровиковского?

– Я подозреваю всех! Я, как рыбак, закинувший несколько удочек: где клюнет, там и буду подсекать…

– Следовательно, вы и меня подозреваете, – смекнула Катя.

– И тебя… – констатировала Ангелина. – Не дуйся, девочка, я же не обвиняю тебя в коварном преступном умысле… Бывают случаи, когда человека, помимо его воли, втягивают в такие интриги, из которых, словно из трясины, высвободиться крайне сложно. Ты молода, наивна, видишь в каждом мужчине благородного принца. Ты самая подходящая жертва для мошенников! Тебя подставить легче, чем отнять конфетку у ребенка…

– Я не понимаю, зачем?!

– А затем! – поведала Ангелина. – Если все-таки совершено преступление, кто-то должен за него ответить!

– О Боже! – Катя всплеснула руками. – Но я же ни в чем не виновата! Если с Сашей что-то случилось из-за меня! Я и сама себя не прощу!..

– Не надо линчевать себя раньше времени, – посоветовала Ангелина. – А про флакон ты зря два дня молчала… Уже бы давно анализ содержимого сделали… Ну ладно, чего переливать из пустого в порожнее, идем в комнату, может удастся заснуть…

Они разобрали диван и кресло, но обе долго ворочались, скрипя пружинами и поправляя подушки. Минут через тридцать Катя засопела. Ангелина позавидовала: в молодости она тоже проще относилась к жизненным передрягам. Положив под подушку переведенный на вибрационный режим мобильник, Ангелина протянула руку и отключила звук на АОНе, если кто-то позвонит, на аппарате вспыхнет и замигает яркая красная лампочка, а будильник включится автоматически в восемь часов утра. Но сна по-прежнему ни в одном глазу. Жаль, что в аптечке отсутствовало хоть какое-нибудь снотворное! Ангелина ерзала как на иголках: диван казался твердым, подушка – жесткой… И это после вчерашней, почти бессонной, ночи!..

Ангелина дернула за шнурок ночника. Рассеянного света над изголовьем ее дивана хватало лишь на то, чтобы, придвинувшись к ночнику вплотную, перелистать программку или пощелкать пультом телевизора. Но на кресле спала Катя, и телевизор мог ее разбудить. От нечего делать Ангелина раскрыла ее книжку. Но не успела она толком вникнуть в тонкости любовных заговоров, как под подушкой завибрировал мобильник…

Неужели опять Голубеву неймется! Нет! На этот раз звонил Анатолий. Ангелина всунула ноги в тапочки и стремглав, перепрыгнув через кресло со спящей Катей, выбежала на кухню.

– Да, милый! – шепотом отозвалась она, прикрывая двери в комнату.

– Прости, что разбудил, но новости шокирующие, – без предисловия начал Анатолий.

– Я не спала, я ждала твоего звонка, – Ангелина задыхалась от нетерпения. – Говори скорее, что ты обнаружил!

– Катя не слышит?

– Нет, она спит. А что?

– В ее флаконе был яд!

– Яд! – вскрикнула Ангелина.

– Да не кричи, а то ее разбудишь! – повысил голос Анатолий. – Одевайся и выходи на улицу. Голубев уже вызвал за тобой машину. Я жду тебя в институте. Кстати и про Боровиковского я кое-что выяснил.

– Я тебя обожаю! – страстно прошептала в трубку Ангелина.

– Я тебя тоже! – чмокнула в ответ трубка.

Перелезая обратно через Катю к своему дивану, Ангелине показалось, что девушка перестала сопеть. Ее дыхание стало прерывистым, словно она еле сдерживала воздух в груди, чтобы не разрыдаться. Ангелина вслушалась… Но нет, кажется померещилось… Катя глубоко вздохнула и чихнула во сне.

Прихватив джинсы и свитер, Ангелина в третий раз перебралась через спящую девушку, оделась в коридоре, не зажигая света. На ощупь обула кроссовки, взяла свою сумочку, накинула на плечи куртку и, как тайный лазутчик, покинула квартиру, заперев снаружи дверь.

Спустившись по ступенькам вниз, Ангелина выскочила на улицу. Легкий снежок припорошил заледеневший асфальт. Подошва ее кроссовок скользила, как хорошо смазанные лыжи. Именно этого фактора она не учла, надевая первую попавшуюся в темноте прихожей обувь. Ангелина поскользнулась, но успела правой рукой схватить дверную ручку парадной. От резкого взмаха левой руки тяжелая сумка с документами взметнулась в воздух и грохнулась прямо на лобовое стекло подъехавшей «ауди» Голубева. Стекло лопнуло, вокруг образовавшейся вмятины разбежались лучики трещин. Сумка сползла с капота под передние колеса машины. Шофер, несколько часов назад стоявший швейцаром на входе в японский ресторан, оцепенел за рулем, впившись взглядом в треснувшее стекло.

Охнув, Ангелина отпустила спасительную дверную ручку и, не отрывая подошв от земли, решила подобраться к сумке. Однако ее маневр не удался, через три шага ноги скользнули по льду, и Ангелина позорно шлепнулась, отбив правый бок. От боли она прикусила язык и почувствовала во рту вкус крови.

К сумке она подползала на четвереньках, шофер наблюдал за ней, приподнявшись за рулем. В свете фар он узнал ту самую неуклюжую даму, которая падала, ломала каблуки и разъезжала на вечно грязной «девятке». Мысль о надвигающейся катастрофе запоздало вспыхнула в его мозгу. Достав свою сумку, Ангелина поползла к передней двери машины и, подтянувшись, рывком ее распахнула.

– О черт! – выругался шофер от неожиданности.

Рекомендуем:  Русский коматоз на Лазурке

– Простите, я поскользнулась, – извинялась Ангелина. – На улице лед, а подошва у кроссовок, словно маслом смазана.

– Зачем же вы их надели?! – удивился шофер.

– Ошиблась в темноте, – пояснила Ангелина.

– У вас дома нет света? – поразился шофер.

Вместо ответа Ангелина фыркнула и забралась на сиденье.

– Может вам переобуться? – предложил он.

– Мне нельзя возвращаться, – Ангелина посмотрела на свое окно, и ей почудилось, что занавеска всколыхнулась, будто из-за нее кто-то подсматривал за сбежавшей хозяйкой. – Что мы стоим? Поехали! – скомандовала Ангелина. – Меня ждут.

– Как же мы поедем? Стекло разбито! – недоумевал шофер.

– Это далеко? – поинтересовалась Ангелина.

– На другом конце города…

– Тогда я вызову такси, – Ангелина вынула мобильник.

– А я позвоню хозяину, – шофер набрал номер Голубева.

Даже на расстоянии Ангелина слышала, как хохотал Илья, когда шофер докладывал обстановку.

– Нет, нет, – шофер отказывался ехать с разбитым лобовым стеклом. – Хоть увольняйте меня, с места не двинусь! Да, да, я все понял… Она пытается вызвать такси… Хорошо, хозяин, – наконец-то шофер и Голубев о чем-то договорились. – Вас к телефону, – он передал свою трубку Ангелине.

– Ангелина Станиславовна! – смеялся довольный Голубев. – Я уже несколько лет так не развлекался!

– Извините, Илья Андреевич, но вы сами заварили эту кашу! – огрызнулась она. – Незачем было конфисковывать мою машину. Глядишь, и ваша была бы цела…

– Не переживайте и не берите в голову! Подумаешь, лобовое стекло… Мелочи жизни… Но мой швейцар очень суеверен, он считает вас роковой женщиной, – потешался Голубев.

– В каком смысле? Я не давала повода! – горячилась Ангелина.

– Он болван, – успокоил ее Голубев, – и не понимает значения этого слова. Но я не могу его заставить, он категорически отказывается везти вас и считает, что дальнейшее передвижение с поврежденным лобовым стеклом небезопасно.

– Я поеду на такси. Назовите только адрес…

– У меня есть другой вариант: садитесь за руль сами! А трусишка доберется до ресторана на такси, – предложил Голубев. – Я договорюсь с вахтерами, машину пропустят на территорию института…

– Хорошо, – согласилась Ангелина. – Время идет, и Анатолий уже заждался. Илья Андреевич, встречайте меня на вахте, я еду!

Ангелина перебралась на место водителя, завела заглохшую машину и осторожно тронулась с места. Она помахала рукой оставшемуся на тротуаре шоферу, обреченно смотревшему на нее как на энтузиастку-самоубийцу.

Проехав пол-улицы достаточно медленно, Ангелина освоилась с управлением «ауди», оценив прелесть и простоту управления автомобилем с автоматической коробкой передач. В конце улицы она уже хотела владеть этой машиной и надеялась, что Илья Андреевич сдержит свое обещание.

Ангелина разогналась и неслась по пустынной ночной дороге, как заправский автогонщик. Ощущение кайфа было запредельным и неописуемым.

Глава 15

Голубев топтался возле будки вахтеров у ворот для въезда служебных машин. На прикрученной проволокой к сетчатой ограде табличке значилось, что посторонним вход категорически запрещен. Но, видимо, Голубев обладал волшебным даром воздействия на женщин любого возраста, потому что при появлении долгожданной машины он постучал в освещенное окошко, и толстая тетка в ватнике немедленно вышла отпирать ворота. Она улыбалась так, как будто встречала героев-освободителей, вступивших на порабощенную врагами землю.

Ангелина въехала на территорию засекреченного института и притормозила, поджидая воркующего с теткой Голубева. Илья Андреевич на прощанье приобнял вахтершу и сел рядом с Ангелиной.

– Ну до чего ж у нас все-таки душевный народ, – вместо приветствия поделился он своими впечатлениями.

– И во сколько вам обошлась подобная душевность? – скептически осведомилась разрумянившаяся от холода Ангелина.

– Да Господь с вами, Ангелина Станиславовна! – отмахнулся Голубев. – Не все в жизни меряется деньгами! А как же человеческий фактор? В этом заведении каждый камень вашего Анатолия знает, – перефразировал крылатое выражение Илья Андреевич. – И не только камень, но и сотрудники знают, помнят и хранят от нем светлую память… Ой куда-то не туда меня занесло… Да и вы не гоните, сейчас налево, там въезд под козырек, у последней двери остановитесь.

– Правильно? – Ангелина свернула в темный квадратный двор и включила дальний свет. – Как же вы, Илья Андреевич, отсюда выбрались? Я бы, наверняка, лоб себе расшибла… Ничего ж не видно…

– Так меня тетя Зина с фонарем провожала. Она обход территории делала, мы с ней побеседовали о том, о сем, чайку в будке погоняли, вот время и пролетело незаметно… – отчитывался Голубев. – Вы из машины не выходите, я сейчас к вам подойду, а то, неровен час, снова поскользнетесь. Мой швейцар как увидел вас, ползущей по льду с прикушенной до крови губой, решил, что вы, извините за выражение, на голову нездоровы. – Голубев обежал машину, распахнул перед Ангелиной дверцу и крепко сжал ее локоток.

– Я не губу прикусила, а язык, – сообщила ему Ангелина. – А вы не жмите меня за локоть так сильно, я, когда падала, бок отбила, ваш кулак мне как раз в больное место упирается…

– Простите, – Голубев отдернул руку.

У Ангелины тут же разъехались ноги, и она снова вцепилась в Голубева.

– Я думаю, эскулап простит меня за то, что я обнимал его невесту, но это единственный способ уберечь вас от травм, – крепыш Голубев легко подхватил взвизгнувшую Ангелину на руки и занес внутрь. – Все препятствия позади, но здесь ступеньки, спускайтесь осторожно, – он поставил ее на ноги.

– Спасибо за заботу, но я не маленькая. Просто я забыла, что у кроссовок подошва скользкая… Я торопилась… А с вами Анатолий уже о чем-нибудь говорил?

– Нет. Я и словом с ним перемолвиться не успел, – Голубев следил, чтобы Ангелина не споткнулась на крутых ступеньках. – Он дал мне указания встретить и провести вас к нему, а сам умчался с бывшим сослуживцем какие-то истории болезни перечитывать.

Только теперь Ангелина догадалась, куда занесла ее судьба. Это был тот самый институт, в котором когда-то подрабатывал ассистентом профессора ее Анатолий. Возлюбленный честно выполнял данное ей обещание и выяснял все подробности о диагнозах Ларисы и Шурика Клячко.

Голубев и Ангелина спустились в подвал, где размещалась лаборатория. В полумраке Ангелина смогла рассмотреть вполне современный ремонт и массивные двери, скрывающие от любопытных глаз чужие тайны, заключенные в стеклянные пробирки.

Инкрустированные флакончики, одинаковые, как братья-близнецы, стояли на оцинкованном столе. Ангелина приблизилась и протянула к ним руки.

– Не смей! – закричал ураганом ворвавшийся Анатолий. – Илья, шалопай, ты каким местом меня слушал?! Я же приказал ждать возле двери!

– А что ты на меня орешь? – возмутился Голубев. – Я мирно спал на топчане, ты меня растолкал, надавал указаний, могло же у меня спросонья что-нибудь из головы выскочить… И это вместо благодарности… – укорял друга Илья.

– Милый, ты не прав, – вступилась за Голубева Ангелина. – Илья Андреевич и так уделил нам столько времени и внимания…

– Ребята, помолчите! – оборвал обоих строгий эскулап. – То, что я обнаружил в этом флакончике, – Анатолий указал на левый сосуд, – равносильно смертному приговору. Я, конечно же, перелил яд, но даже капля его крайне опасна. Илья, в твоем ресторане готовят рыбу фугу?

– Разумеется, нет! Мы в русскую рулетку с клиентами не играем! – обиделся за статус ресторана Голубев.

– Илья Андреевич, дорогой! – взмолилась Ангелина. – Расскажите мне все об этой рыбе!

– Я специалист по японским деликатесам, но рисковать ради экзотического блюда чужими жизнями, – нет уж, увольте… Я сам экстре мал и считаю это дело сугубо добровольным! Даже в Японии правительство ввело обязательное лицензирование поваров, занимающихся фатальной кулинарией. И, несмотря на жесткие меры, ежегодно от сего лакомства умирает два-три десятка гурманов: в основном министры, актеры и крупные бизнесмены. Я не разделяю мнения, что такая кончина – удел избранных, о чем свидетельствует дороговизна блюда. Смерть – есть смерть, и отправиться к праотцам, отравившись рыбой-собакой, как ее еще называют, незавидная доля. Тем паче, что она сопровождается полным параличом, за которым часто следуют остановка дыхания и, в лучшем случае, кома.

Рекомендуем:  Главный враг современной русской литературы

– Какой кошмар! – ужаснулась Ангелина. – Но почему же тогда в Японии не запретят поедание этого кушанья?!

– Варварские традиции, – вздохнул Голубев. – Азиаты, что с них возьмешь… Их не останавливает даже то, что согласно кодексу чести повар, по вине которого клиент отправился в могилу, должен сделать себе харакири. Так что на том свете есть шанс свидеться и поквитаться.

– Илья Андреевич, – наседала Ангелина, – а вы сами когда-нибудь пробовали это блюдо? Что оно напоминает по вкусу? Стоит ради него рисковать жизнью?

– Нет, Ангелина Станиславовна, – продолжил кулинарный экскурс Голубев, – сам я фугу не пробовал. Приготовление этой рыбки – высший пилотаж поварского мастерства. Опытный специалист знает, сколько яда содержится в каждой части фугу, как нужно ее правильно разделать и где оставить яда ровно столько, чтобы вызвать у посетителей ресторана приятное чувство наркотической эйфории. Чуть дрогнет рука повара, и это экзотическое блюдо станет для них последним. В рыбе фугу ядовито все, от крови до кишок. Особенно токсична печень. А если при разделывании был задет желчный пузырь, то можно смело писать завещание. Я думаю, что любители фугу, выйдя из ресторана живыми, ощущают необычайное чувство признательности судьбе. Наверное, в этом и заключается первостепенный смак экзотического блюда. Во всяком случае, японская пословица гласит: «Тот, кто ест фугу, – глупец, но тот, кто не ест, – тоже».

– Спасибо, Илья, очень познавательно и поучительно, – поблагодарил друга Анатолий. – Тогда я освещу сей предмет с медицинской точки зрения, если никто ничего не хочет добавить…

– Анатолий! – теперь уже взмолилась сгорающая от нетерпения Ангелина. – Умоляю, не тяни! А то паралич наступит у меня!

– Дорогая, – порадовал ее Анатолий, – тебе это не грозит! Я сделаю тебе массаж сердца и искусственное дыхание «рот в рот».

– Я тебя брошу! – пригрозила невеста.

– Только не это! – Анатолий чмокнул ее в щеку и продолжил триумфальное выступление. – Я еще в институте интересовался серьезными ядами, но о том, чтобы столкнуться с реальным случаем на практике, можно было только мечтать. Так вот, рыбка фугу относится к отряду сростночелюстных из семейства скалозубов, обитающих в Тихом и Индийском океанах, а также в некоторых реках (другие названия семейства – четырехзубые, тетраодоны, иглобрюхи, рыбы-собаки). Фугу трудно не узнать: яркая окраска, отсутствие чешуи, серовато-синие полосы сверху, белое брюхо с небольшими шипами, напоминающими на ощупь наждак, ноздри, небольшой рот с почти человеческими зубами – широкими костными пластинами. Ими фугу отрывают от камней ракушки, а при случае могут «вскрыть» краба, перекусить рыболовный крючок или даже лишить человека пальца (но на это способны самые крупные из скалозубов), хотя такой случай зафиксирован в Японии. Рыбы-собаки крайне агрессивны, в том числе и друг к другу. Если фугу испугать, она мгновенно раздуется, приняв шарообразную форму. И горе акуле, которая не поймет угрозы, – рыба-собака смертельно ядовита. В ее мышцах и внутренностях содержится тетродотоксин – яд нервно-паралитического действия, который в пятьдесят раз опаснее цианистого калия. Летальная доза для человека составляет всего один миллиграмм тетродотоксина; в одной рыбке яда хватит, чтобы убить тридцать – сорок человек. Причем эффективного противоядия от отравления фугу до сих пор не существует.

– Зачем же кушать такую гадость? – брезгливо передернулась Ангелина. – Я все прекрасно понимаю: экзотика, деликатесы… Но самолично травиться цианистым калием или чем-то подобным?.. Как ты назвал этот яд – тетрадаксин?

– Тетродотоксин. – поправил ее Анатолий. – Но основная фишка состоит совсем в другом! – Анатолий многозначительно поднял вверх указательный палец. – Нужно заметить, что после отравления фугу бывает нелегко установить, действительно ли человек умер… Частенько гурманы впадают в подобие летаргического сна, из которого могут выйти в морге или уже в гробу. Отравление тетродотоксином вводит человека в совершенно особое состояние – не то в сон, не то в бодрствование. Этот эффект применяется вуду – колдунами с острова Гаити для зомбирования.

– Вот тебе и золотая рыбка! – философски произнес Голубев.

– Представь себе, Илюха, – воодушевился Анатолий. – Поехал ты, скажем в свадебное путешествие на Гаити… А там местные шаманы поколдовали над тобой и превратили тебя в бездушного злобного зомби, – Анатолий скорчил жуткую рожу и закатил глаза, пугая Ангелину и Голубева.

– Ты ври-ври, да знай меру, – отпихнул друга недоверчивый Голубев.

– Я оперирую фактами, – поклялся Анатолий. – Еще в 1982 году этноботаник Дэвис отправился в экспедицию на Гаити, чтобы разгадать тайну зомбирования. Он выяснил, что главными компонентами «порошка зомби» являлись: высушенная и истертая в порошок рыба фугу, а также активные вещества, получаемые от галлюциногенной жабы, предварительно искусанной морскими червями. Кроме того, гаитянские шаманы использовали желчный пузырь мертвого мула и свежие человеческие останки. Дэвис утверждал, что точным рецептом этого зелья, кроме самих гаитян, владеют лишь спецслужбы нескольких государств, которые испытали его на пленных или заключенных. Но все они одинаково описывали его действие: сначала возникало чувство эйфории, покалывание в конечностях, затем наступал паралич, дыхание замедлялось, сердце почти останавливалось, и человек переходил в состояние, подобное смерти, в констатации которой мог обмануться даже опытный врач. Если доза порошка выверялась точно, человек не умирал, но в его мозгу происходили необратимые изменения: он терял волю, разум и становился послушным орудием.

– А я думала, что зомби – это восставшие из могил мертвецы, – дрожа от нервного озноба, еле выговорила Ангелина.

Голубев хихикнул и состроил уморительную гримасу, изображая персонажа фильма ужасов.

– Ты абсолютно права! – поддержал возлюбленную Анатолий и дал Илюхе звонкого щелбана в лоб. – Восставших из могил мертвецов назвали «черными зомби». Но ученые нашли объяснение и этому факту. Отведав подсыпанного колдунами порошка, жертва оказывалась в состоянии мнимой смерти. Ее хоронили, но через несколько дней покойник оживал и выходил из могилы… Наши ученые Маленков и Сарбаш разгадали секрет того, как тело с практически прекращенной сердечной деятельностью и остановленным дыханием могло продолжать жить. Оказывается, в коматозном состоянии, вызванном порошком зомби, роль сердца переходила к печени (как известно, печень помимо всего прочего является и мощным кровеносным насосом) – так называемый «эффект портального сердца». Причем это «сердце» долгое время способно работать без кислорода. Дыхательные движения у впавшего в тетродотоксиновую кому человека заметить очень трудно, прощупать пульс – тоже. Позже шаман вуду раскапывал могилу, сопровождая свои действия различными ритуалами, и «оживлял», то есть реанимировал тело. Теперь человек двигался более или менее сознательно, выполнял простейшие команды, но мозг зомбированного уже изменился настолько, что человеком это существо назвать было нельзя. Оно беспрекословно слушалось своего хозяина и защищало его и себя от мало-мальски реальной или мнимой угрозы, безжалостно уничтожая все живое. Видевшим зомби на всю жизнь запомнились их пустые, мертвые и ненавидящие глаза…

– Толян, – Илья демонстративно затрясся и прижался к Ангелине, якобы напуганный историей про оживших мертвецов, – неужто ты сам веришь в эту фантастику? Если бы я тебя не знал как облупленного, подумал бы, что у тебя крыша поехала, или что ты желтой прессы об читался до одурения…

– Спокойно, други мои! – торжественно изрек Анатолий. – Я почти достиг финальной сцены. Приберегите ладони для оваций и не показывайте мне неприличных жестов, – одернул он Голубева, тычущего ему кулаком в лицо. – Воистину нет на свете плохих или хороших веществ – все дело в том, в чьи руки они попадают. Роковая рыба фугу в медицине (главным образом японской) очень ценится. Один грамм тетродотоксина стоит пятьдесят тысяч долларов. Знаменитый актер театра кабуки Мацугоро Бандо Восьмой считал, что именно рыбе-собаке он обязан своей неувядающей молодостью (печень фугу предотвращает некоторые возрастные болезни вроде артрита). Правда, в 1975 году артист немного «переборщил» и умер. Достойная самурайская кончина. Но правильно дозированный яд скалозуба помогает при заболеваниях предстательной железы. В растворах тетродотоксин служит обезболивающим препаратом при лечении тяжелых случаев проказы, раковых опухолях, невралгиях, артритах и ревматизмах. Американские фармацевты из Орегонского университета считают, что очень скоро в аптеках появится препарат на основе тетродотоксина, избавляющий людей от любой боли и не обладающий никаким побочным действием. Что ж, подождем… Так что спешу вас уведомить, что именно тетродотоксин я обнаружил в одном из этих флакончиков…

Рекомендуем:  Вольфганг Амадей Моцарт: биография и причина смерти

– А во втором? – разрывалась от любопытства Ангелина. – Что ты обнаружил во втором флакончике?

– Ни-че-го, – раздельно, по слогам, произнес Анатолий. – Ничего, кроме очень чистой, скорее всего выкачанной из глубинной скважины, воды.

– И это все? – не верила Ангелина. – Милый, женское сердце не обманешь, я чувствую, ты что-то недоговариваешь…

– У меня две новости – хорошая и плохая, – издалека начал Анатолий. – Выбор за тобой, дорогая…

– Начни с хорошей… – настороженно попросила Ангелина.

– Могу со стопроцентной точностью заявить, что вода в обоих флаконах абсолютно идентична, – сообщил он.

– Переведи, пожалуйста, я, наверное, чего-то не уловил, – Голубев потер сосредоточенно наморщенный лоб с красной отметиной от щелбана.

– Перевожу, – Анатолий положил перед ними листок с анализом содержимого флаконов. – Первоначально в оба флакона была налита вода из одного и того же источника, а затем, в этот или в этот… – Анатолий задумался, запутавшись во флаконах-близнецах. – Нет, в левый, – сориентировался он, – добавили яд тетродотоксин. Еще вопросы имеются?.. – Анатолий театрально паясничал, словно зазнавшийся лектор перед студенческой аудиторией.

– Я жду плохой новости… – скромно напомнила Ангелина.

– Ах, да! – спохватился Анатолий. – Видишь ли, дорогая, к моему искреннему сожалению, не все люди столь пунктуальны, как твой покорный слуга, – он склонил голову, и Ангелина шутливо потрепала его густую шевелюру. – Мой бывший сослуживец, которого я и не чаял здесь застать, человек душевный и отзывчивый, но крайне рассеянный…

– Что он успел натворить?! – удивился Голубев. – Да и когда?! Мы с ним бок о бок спали на соседних топчанах. Он храпел так, что стекла тряслись… Я могу поручиться, что он никуда не отлучался…

– А дурное дело нехитрое, как любил говорить наш незабвенный профессор, главный специалист по деторождению, – вставил веское слово Анатолий. – Так и мой бывший коллега в порыве чувств оторвал с крышек метки, и теперь я не могу определить, кому какой флакончик принадлежал…

– Дайте-ка мне на них взглянуть! – потребовал Голубев.

– Смотри, – пожал плечами Анатолий, – но крышек не снимай!

– Надо же, совершенно одинаковые, каждый камушек совпадает!.. У меня есть связи в милиции, – рассуждал Илья, – можно снять с флаконов отпечатки пальцев и по ним установить владельцев… Но на это уйдет несколько дней…

– Нет, – Ангелина печально покачала головой. – Времени у нас нет! Твои сведения, дорогой, подтвердили мои наихудшие опасения…

– Не сгущай краски! – категорично возразил Анатолий. – Наличие яда во флаконе – не преступление, преступление – использование яда. Во многих домах хранятся вредные для человеческой жизни химикаты, однако никто не обвиняет хозяев в тяжких правонарушениях.

– Что ты этим хочешь сказать? – поразилась Ангелина.

– Я хочу сказать, что кому бы ни принадлежал флакончик с ядом, это еще не доказывает, что им воспользовались, – Анатолий заговорщицки подмигивал Ангелине, кося глазами в сторону Голубева.

– Пожалуй, ты прав, – согласилась Ангелина. – Теоретически нельзя инкриминировать преступление, основываясь на одном лишь измышлении, без практического подтверждения содеянного, – на едином дыхании выпалила она сложносплетенную и непонятную фразу.

– Вы что, специально сговорились надо мной поиздеваться? – заподозрил сбитый с толку Голубев. – Или это твой очередной дурацкий розыгрыш, Толян?!

– Илюха, друг, не сердись! Никто никого не разыгрывает! – Анатолий похлопал Голубева по плечу…

– Что вы, что вы, Илья Андреевич! – лучезарно улыбнулась Голубеву Ангелина. – У нас и в мыслях не было ничего подобного. Иногда мы с Анатолием так увлекаемся, что забываем обо всем на свете. Да, дорогой? – Ангелина обернулась к Анатолию и грозно нахмурила брови.

– Да, милая! – проворковал Анатолий. – Мы так спелись, что с полуслова понимаем друг друга.

– Ну тогда извольте мне все объяснить! – призвал к справедливости обиженный Голубев.

– Конечно, конечно, – поспешно отозвался Анатолий. – Я говорил Ангелине о том, что если некто хранит у себя дома смертельно опасный для жизни яд, это вовсе не означает, что он этим ядом обязательно воспользуется. Мало ли для каких целей используются яды… Нельзя же только на этом основании обвинять человека в злом умысле…

– А поконкретнее, – настаивал Голубев.

– Проще привести простой пример. Допустим, в твоем ресторане завелись крысы… Ты закупил для них отраву, а твои работники решили, что ты собираешься извести их и заявили на тебя в соответствующие органы, – ловко вывернулся Анатолий.

– А что-нибудь побредовее ты не мог выдумать?! У меня такое ощущение, будто кто-то из здесь присутствующих свихнулся, – прозрачно намекнул Голубев.

– А вот и я! – громогласно возвестил вернувшийся коллега Анатолия, потрясая пахнущими краской листами бумаги. – Вы меня заждались? Правильно! Я нашел охранника, уговорил его открыть мне архив и отксерокопировал нужные документы!

– Ура! – хором выкрикнули Анатолий и Ангелина, выхватывая листы из его рук.

– Влад, ты наш спаситель! – Анатолий радовался его своевременному появлению и удачно завершенной миссии по поиску затерявшегося в коридорах института охранника. – С меня причитается!

– Свои люди – сочтемся, – оптимистично резюмировал Влад. – Но охранник требует безотлагательной компенсации за моральный ущерб.

– Что ты с ним сотворил? – Анатолий уважительно оценил атлетическое сложение и внушительный рост культуриста Влада.

– Клянусь своими медалями, пальцем к нему не прикоснулся! – зарекся он перед бывшим коллегой. – Однако конфуз все же произошел, – усмехнулся Влад, и на его скулах заиграли мощные желваки. – Наш охранник недавно демобилизовался из армии и устроился на ночные дежурства ради своих амурных похождений. Дома квартирка маленькая, мать – пенсионерка строгих нравов, а парню хочется большой и чистой любви. А здесь полная демократия на этот счет…

– А поподробнее можно? – живо откликнулся экс тремал Голубев.

– Короче, он сюда девок по ночам приглашал. У охранников есть каморка, в каморке диванчик, телевизор, словом, полный интим. Сделал обход здания, отметился в графике, и гуляй душа! Но с недавнего времени он на одну медсестру запал, обхаживал ее по высшему разряду, и сегодня девичье сердце дрогнуло и растаяло. Когда мы с тобой в его каморку заглянули, он, язви его в печенку, на отделение к своей красавице бегал, поэтому мы его на месте не застали. 

Наш институт выстроен буквой «П», и пока я по коридорам шастал, эти голубки с одного конца здания выскочили, срезали путь и заскочили в другой конец. Об этом хитроумном маневре мне девчонки на отделении поведали, но о своей подружке ни словом не обмолвились, шутницы! Я об их сюрпризе сообразил, когда плечиком на дверь легонько налег, а крючочек хлипкий, возьми да и соскочи с петельки. Дверь распахнулась, а там, мать честная, две обнаженные фигуры по дивану прыгают… Медсестра меня заметила, чуть в обморок не грохнулась, а наш Казанова не растерялся, прикрыл ее своим тщедушным телом.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: