Аркатова Анна

Анна Аркатова родилась в Риге. Окончила филологический факультет Латвийского Государственного Университета и Литературный институт им. А. М. Горького. Публиковалась в журналах «Знамя», «Арион», «Новая Юность» и др., а также в Интернете. Автор книги «Внешние данные» (2003). Живет в Москве.

предисловие

Точность речи

Впервые я услышал стихи Анны Аркатовой на довольно-таки странном представлении. Это был конкурс, на котором женщины-поэты, в том числе Анна, читали стихи, а мужчины – поэты и критики их оценивали: бросали яблочки в корзинку. Та, которой накидали больше всего яблочек, была объявлена победительницей. Нелепость происходящего была для меня полностью искуплена тем, что я услышал несколько новых имен, и одним из таких открытий стали стихи Анны Аркатовой. Я их принял, сразу и без сопротивления: это – просто хорошо.

Я попробую сказать несколько слов отом, почему «просто» и чем «хорошо».

В стихах Аркатовой есть жесткость, но не колющая, а «закутанная» в мягкие ткани. Хотя при сильном ударе эта жесткая структура отчетливо ощутима. Стихи не гнутся, они выдерживают внешнее давление русского поэтического мейнстрима, к которому они, безусловно, принадлежат, его затверженных и утвержденных форм. Иногда мягкая оболочка стиха рвется – и тогда они бьют «локтевое электричество».

Аркатова – открыта. А быть откровенным трудно. Трудно говорить прямо, не прячась за метафорическую хоть и «тонкоребрую перегородку», потому что постоянно рискуешь сорваться в банальность. Но как сказал герой известного фильма: «Независимые умы никогда не боялись банальности».

Метафорическая сложность иногда необходима, поскольку не существует языка для того объекта, который выражает (порождает) поэт. Но никогда не надо забывать, что метафора – всегда подмена, всегда перевод и выдача одного за другое.

Можно пойти на риск и попробовать говорить прямо о том, что помнишь, видишь и чувствуешь. Тогда банальность может обернуться резкостью и точностью речи. У Аркатовой есть такие удачи.

  И никакой такой звезды, Что падает в момент приватный, А только я, и только ты, И выключатель прикроватный.  

Точнее сказать трудно. Это то «понижение», с которым любили работать многие русские поэты, но у мужчин (даже великих) «понижение» часто выходило и пафоснее, и грубее (здесь Аркатова с блеском выигрывает и у тех мужчин-поэтов, которые судили памятный мне женский конкурс).

«Выключатель прикроватный» – это современный амур, данный нам в ощущениях – на ощупь.

Аркатова печатает стихи скупо, но каждую ее новую публикацию (тем более книгу) я жду с некоторым замиранием. Я знаю, что новое высказывание и нешуточно разбередит, и сообщит размышлениям и ощущениям инерцию прямого движения к смыслу, а если повезет, то поможет смысла коснуться.

Владимир Губайловский

I. Знаки препинания

  Весна меняет очертанья всего вокруг. Еще неделя овертайма – и треснет круг, А в центре я, стою – не знаю, где вход, где выВесна, повесь скорее знамя У головы!  

«Что мальчику, бегущему на горку…»

  Что мальчику, бегущему на горку, Важней всего? – Подошва-микропорка Чтоб не скользила, чтобы враг-сосед Не занял спуск, чтоб санки не юлили, А взрослые подольше б ели-пили И каждый час не звали на обед.     Что женщине, идущей через двор, Важней всего? – Чтоб шаг ее был скор, Чтоб дверь открыла дочка или сын, Чтобы семья в составе самом полном Ждала ее и по часам напольным Наручные сверяла бы часы.     И мальчику, упавшему случайно, И женщине, глядящей так печально, Остановиться невозможно, нет. Иначе ясно – завтра понедельник, Контрольная. Гуляет муж-бездельник. Никто не ждет. И занял спуск сосед.  

Диктант

  У отличницы участь жалкая — Вот опять годовой диктант, Ставки честные, сроки сжатые, Птицей пуганой белый бант.     Выделяется интонацией Препинания нужный знак. Влага липкая между пальцами, (Ах, коварнейшая из влаг!)     Что-то с лодками, что-то с чайками, Что-то с видом на барский дом — Без труда узнаю причастие, А себя узнаю с трудом.     Вот я слитная, вот раздельная, Отглагольно мое дитя, Вот выходит судьба из ельника, В виде мельника – и хотя     Проверяются ударением Все во множественном числе — Совершается акт дарения Голой девушки на весле.     Черновик уплывает скомканный, Унимается тайна дрожь… Ну, возьми меня круглой скобкою, Речью косвенной – не возьмешь!  

День взятия Бастилии

  Четырнадцатое июля День взятия Бастилии Бабушка с тетей заснули А меня отпустили У тебя мол такие нагрузки Иди погуляй у подъезда А то дед как начнет по-французски Орать эту как ее марсельезу Не приведи господи…  

Самостоятельная работа
1

  Кувырок назад – пятерка! Кувырок вперед – трояк. Майка белая протерта, Майка рвется на краях. Видно, сзади все иначе, Видно, память начеку. Что ж ты, троешница, плачешь На обратном на скаку? Призови футуру крепче, Разойдись же, наконец — Ты уже владеешь речью, Группой мышц, Числом сердец.  

2

  Целлофановой обложки Заливная гладь. Никакой тебе поблажки, Новая тетрадь! Разгоняйся без разминки, Стержень запасной, Мягкий знак в конце, кретинка, Точка с запятой, Не пролейся в чисто поле, Красная строка, Что страшнее тройки? Боли Чуть ниже пупка.  

3

  Ответ, исполненный тишины, Тишина, исполненная ответа.     Было ли в детстве что-то страшнее войны? Выросла. Оказалось – вот это.  

4

  Холодное со сковородки, Не раздеваясь, на ходу! О, выдержка, как инородно Твое зерно в моем саду. Давай, девица, зрей, не мешкай, Томи приставками чело —    

Анна Аркатова

Рекомендуем:  Как мы пишем. Писатели о литературе, о времени, о себе

Юлия Яремчук: литературный дневник

Сведённая к нулю, лежащая под спудом, скребущая во сне изнанку живота — любовь, я не люблю уже твоей запруды, в ней глубина — не та, и фауна не та, и берег твой погас, и ты сама, по слухам, давно ушла в песок с бумажного листа, а как брала! на раз! на дурочку! на муху! на раздеванье, на ныряние с моста!

***

Спать под разными одеялами, А еще лучше на разных кроватях, Чтоб обходиться формами малыми Одиночества. Чтобы всех виноватей Быть один раз, разрушая твое убежище В шесть утра или как захочется, Самой затейливой формой нежности Извиняясь за ночь одиночества.

***

Как будто чудом выжившая муха, Гудит любовь у глохнущего уха, Поймай её, прихлопни, наконец! Ты, вроде, с биологией знакома — Чего ты ждёшь зимой от насекомых? Порханья? Взлёта? Мёда? Мо-ло-дец.

***

Что делаешь, любимая? Люблю! А вечером? Люблю ещё сильнее. А ты, любимый? Я — тебя гублю Так искренно, так нежно, Как умею.

***

Инструкция.

Чтобы объясниться в любви, Вам потребуется двадцать секунд, Двадцать – если в одежде, А если в постели, то меньше. Чтобы объясниться в нелюбви, Тут вам придется стараться Академический час, Рабочую даже неделю, Месяц до праздников и Долгую ночь еще после.

***

То что в детстве у нас называлось глупостями Теперь у нас называется нежностями Слово попка и слово трусы И губами ручные снимать часы. А то что в детстве у нас называлось нежностями Теперь у нас называется глупостями Надень носки допей молоко Поспи до завтрака далеко (Но все еще перепутать легко).

***

Возлюби ближнего своего как себя самого Возлюби себя самого как будто тебе семь лет Возлюби себя семилетнего как будто ты мама и папа Возлюби маму и папу как будто они только завтра приедут За тобой а пока вот их нет

АННА АРКАТОВА

Анна Аркатова, поэт, прозаик, эссеист. Родилась в Риге. Окончила филфак Латвийского Государственного университета и Литературный институт им. А.М.Горького в Москве. Работала преподавателем словесности, редактором. Член Союза писателей Москвы. Стихи и проза публикуются в журналах «Новый мир», «Знамя», «Дружба народов», «Октябрь»,«Интерпоэзия» и др. Лауреат Международного Волошинского конкурса, дважды финалист премии «Московский счет» . Автор шести поэтических книг. В настоящее время обозреватель журнала PSYCHOLOGIES, ведущая авторского литературного проекта «Египетские ночи». Живет в Москве.

НЕБЕСНОЕ САЛЬТО

*** Господи, сделай небесное сальто, дай как-то выжить без личного сайта, дай безнаказанно определиться не заводя персональной страницы, не спрашивай где тут вставляется флэшка, у нас от кастрюли потеряна крышка, вот тебе пульт и другие наушники, накорми меня сушками, обложи подушками, залечи своим градусником до темнот, мое горлышко красное и живот,

вот уж не думала, Господи, вот что у нас с тобой до такого дойдет.

*** Не пламя не камин — но газовой горелки Послушный хоровод Ансамбль язычков Смотри сюда народ Смотри во все гляделки Когда уже зажечь не сможешь без очков Засаленный чугун плиты послевоенной Холодная вода Обмылок весовой А вот и свет в рукеОладушек мгновенный Ожог — и всё опять бежит по часовой

Встань среди кухни встань Сифоном с газировкой Свободною рукой гранатовый сцеди Сироп и зарифмуй Копирку со штормовкой Простой набор вещей Запаянных в груди

* * * Я глазами стреляла по тысячу раз на дню ничего такого сверхъестественного не заметила пока у официантки в кафе не упало на пол меню предварительно взвившись над стулом и баром как метео А я ещё ничего заказать не успела ничего можно сказать не узнала на вкус а меню летело официантка рдела и зардевшись совсем прошептала «какой конфуз» вы встречали конфузы в родных устах официанток хотя бы одной из ста..? вот и я расхотела есть и увидела все как есть то есть целый город — а это был город Тобольск — на опрятном наречии взял развернул меня к северу где ничего не исчезло потому что никуда не неслось а на холодном колодном (зачеркнуто) на еловом кондовом (зачеркнуто) на здоровом каком-то кедровом хранилось сервере.

Рекомендуем:  Ольга Балла (Гертман)

* * * Первое съела, второе без аппетита, Жалела, что не смотрела «Мастера и Маргариту». Вспомнила, что читала, но что там — смутно, Кажется, был Бог, но как-то попутно. Кажется, женщина маялась и страдала, Какая-то была сцена на грани скандала. Всё как в жизни, решила, и в этом, видимо, сила, Села, кофту сняла, что весь день носила, Прилегла, капнула от давленья, Коврик царапнула с деревом и оленем, Вспомнила вынуть пойти разморозить курицу, Подумала, что три дня не выходила на улицу, А Бог (снова вернулся) нет-нет, а даёт же пищу, Стало быть, я у него на учёте! И она сполоснула кастрюльку, вытерла стол, Полотенце сменила — то ещё ничего было, Но это чище.

СОВПАДЕНИЕ

Когда тетя Люда собрала все бумаги дяди Вити чтоб в седьмую поехать с утра предъявить и договориться о шунтировании по квоте я топталась на переходе Когда я поставила резиновую подошву All Star на нарядную зебру то есть покинула тротуар не дождавшись зеленого каких-нибудь десять секунд храм Вознесения Господа в Сторожах мне пожелал зайгезунд то есть двинул распевным колоколом в восемнадцать ноль ноль чтоб в затылке осколком засел его си бемоль чтобы между лопаток забилась пестом своеволь все твои два квартала до трубникoв чтобы ты знала ангельских наших полков собранных во спасение твоих твою мать костей а уж потом для несения божиих новостей

*** говорил ей веди же себя как жена вот она и ходила отражена боковым трюмо полированной створкой приоткрытой форткой он давал ей подсказку наводку саппорт отражаться умеет любой натюрморт ты давай предъявляй свою нутрь начиная с лазоревых утр и когда она с глаз убрала полироль и волшебный флакон для протирки стекла оказалось что где-то записан пароль от нутра но найти не могла

и войти в эту область в столицу во храм ни самой ни тому кто читал по губам ни тому кто считал её не по зубам не получится (бог с ним с губами) а получится лечь головой на руке развернув эту руку как делать перке на краю своего котлована как бы ложка лежит оловянна

*** Скажите девушка вы вдруг не балерина? Нет, я из банки тонкая сардина я легкий инвентарь для пикника витой шампур особый нано прочный карниз струна — стенной и потолочный мой старший брат — знаком наверняка я часть простейших в мире биографий а также часть нежнейших фотографий я общий фон в расфокусе зерно лихой организатор доминанты двойной портрет оладьи и пуанты секвенция в раскладе домино и в музыке я принцип повторений я лаковая складка между теми кто узнан был во мне и растворён я целый офис до утра гулявший скажите девушки подруге вашей наматывающей фуэте

*** Выпью кофе утренний, Поплюю с балкона, Спи, ребенок внутренний, Спи, мой незаконный,

Розовея, чмокая, Уминая титю, Нет — придет твой чокнутый Внутренний родитель,

Словом не попорченный, Чист как белый день — Вытянет узорчатый Внутренний ремень.

*** Кто летом ведёт дневники — События тех велики: Река, уплывает весло — Я это запомню число, Удар, на крыльце зимородок Лежит без сознания, кроток И краток пернатый виток. На это уходит листок. Хозяйская кошка и мышка В зубах у нее, по-латышски Составила фразу — горда, Вот так и запишем — среда, Собака подходит, зевая, Вокруг духота грозовая, Река, уплывает весло, Как мне с дневниками везло…

*** Молодых салатных листьев разбирать вилок и руками молодыми сыпать их горой в алюминиевую миску крупно резать лук не стыдясь слезы случайной быстро как комбайн не подумать ошибиться масло перец соль сок лимона тонкой спицей глупость ворошить так случайно всем сходиться сладкое туда придержите кто-то двери мимо пронести

РАЗОБЛАЧЕНИЕ ЕЛКИ

Они дремлют, лежат без движенья В.Б.

Укатали ёлку разобрали сложен к серпантину серпантин съели шоколадные медали мы детали разные едим ангелы валетом тает наледь шар в гнезде а гнёзда в мишуре вот и всё что противопоставить можно нашей северной муре

* Пятого, четвертого, третьего иногда начинается распродажа — я побегу туда три четыре игрушки выберу и куплю но в этом году всё как-то свелось к нулю то ли силы не те по ярмаркам мотылять то ли посуды море не переплыть сложный фруктовый салат вижу в календаре катись катись манго по серой ночной дыре

* Отлично сохранился подарочный пакет отлично отворился помарочный коньяк неопалимой свечки торжественный пыхпых оставим всё как было и дети на руках…

Рекомендуем:  Константин Мильчин о Максиме Горьком

* Подай коробку из-под хрусталя потом коробку из-под босоножек потом из-под белья и о-ля-ля вот эту отдираемую с кожей растерянную скрепку на боку умлаутом — здесь по-немецки штоли? — теперь разбег и тихо на скаку забрасывай отряд на антресоли Установи станковый пулемёт пусть подойдёт другой какой-то год пусть только у колен пошевелится мы тут как боевая единица кто с колокольцем, кто с густой гирляндой, кто с коклюшем кто с удаленной гландой глаза из клюквы шлемы из фольги пока мы спим — беги беги беги

***

Маше

Всех изведя, разбив тарелку, с истерик перейдя на бред, cтаруха выгнала сиделку, cидит сама, а смерти нет,

и жизни нет в её наряде полузабытом как еда, сидит старуха бога ради, но богу видно некогда,

он список дел наметил с ночи — к полудню сирых окормил и по часам своим рабочим прощает из последних сил набеги, недоразуменья, нехватки, схватки, перебор — старуха знает, ей прощенья просить не следует с тех пор, как всё сложилось в жестяную коробку с надписью бисквит — и вся любовь вошла в пустую квартиру, бедную на вид.

*** читала очень старым людям они сидели за столом держали руки на коленях и слушали меня — потом они свои стихи читали и телефоны выключали а тем кто выключить забыл никто и так не позвонил

В ГОСТЯХ

Лечили остеохондроз а оказалось рак груди сидит Лариса с вазочкой для роз смерть впереди Купила сладкого мучного не поленилась с пересадкой за этим съездила Лариса — не представляет смерть без сладкого и виноградом изабелла дом завалила до предела

Волосьев нет — да отродясь их вырастало восемнадцать (Лариса шутит) собралась завивку сделала — уржацца — Лариса с локоном на лбу отлично смотрится в гробу

Сидит в моих же сапогах в жилете от моих щедрот но правды нет в её ногах Лариса вброд пересекает коридор а дальше что-то вроде гор гортензия никак не пустит корни сказали за анализом во вторник

хребты урала альп и татр

заглядывает мне в рот заказывает на новый год билеты в театр

СОН РИХТЕРА О БЕТХОВЕНЕ

Дижон, Ролансдек, Вена, когда — вероятно до мая — прослушал четыре сонаты, так и не понимая, можно ли выпустить их, записать на диски, вечный конфликт с механикой, глупые риски, будто действительно хорошо, но с моим слухом что-то не то — то звон, то смертельно сухо, хотя во второй части, с-dur-ной, с ее прологом он для меня почти что беседует с Богом и утверждает его существованье, знать бы об этом в начале, а лучше заранее — и приглушить освещение, вытопить влажность газовыми фонарями Праги , да взвесить тяжесть терпкого cолода фуги в тугом финале, кто его слушатель — тот ли кому играли, или всеядный дух, прокаженный табор, первая часть хороша, но третья… — Abеr Alles geht vorüber * — и крыть мне нечем кроме звуко записывющего механизма — уж он-то вечен.

*Всё проходит (нем.)

СМЕРТЬ В ВЕНЕЦИИ

Я не ослышалась — это ведь русская речь, где колыбельную льют по лагуне широко? Дует сирокко, кулич из песка не испечь — свой календарь и свое колесо у сирокко. Бледной болезни то розы горят, то костры, бьется под пальцами связка тугих интервалов, камера смотрит на море на мор — не откры- вается тот горизонт, что ты мне открывала…

Страсти ли это неправдоподобная хна, старость ли это, любви заводная шарманка — но человек и художник, достигшие дна, нежно обнимутся, сердце оближет изнанку летнего френча, нащупает шелковый шов, мальчик в купальнике сделает в облаке сальто, всё хорошо дорогой, всё теперь хорошо, мятный туман прошивает буксир «Эсмеральда» —

Смотрим сначала — объявлены списки утрат, чашек фарфоровых ясно видны монограммы, Боже, начнем из затакта — закат есть затакт, дальше … слуга перепутает чемоданы.

СКРАБЛ

бывает зачерпнешь семь букв душой с азартом слит а там не «ёж» а там не «лук» а сразу «эвкалипт»

и не хватает только К или допустим Л но ты решил наверняка и это тоже цель

и ты колдуешь и мычишь ты пропускаешь ход ты несгибаемый мальчиш растишь подпольный плод

ты умножаешь все на три как в правилах дано ключи болтаются в двери кончается кино

пока соперница мостит то «суп» то «бег» то «вой» ты собираешь эвкалипт пусть горький но живой им можно горло полоскать дышать когда саднит им можно маленьких пугать когда не спят одни

засушен как лавровый лист почти неотличим а есть ли риск — конечно риск но терпим и молчим

достань судьба из рукава недостающий лот и нам играющим в слова зажми победой рот

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: