Анна Берсенева

Анна Берсенева

    Вангелия Анна Берсенева

    Современная проза

    Эта книга написана по сценарию первого в мире художественного фильма о болгарской ясновидящей Ванге. Знаменитая прорицательница, предсказавшая многие значительные события современной истории – срок жизни Сталина, ввод советских войск в Чехословакию, гибель Индиры Ганди, аварию подводной лодки «Курск», – предстает перед читателем не только как загадочный человек с необъяснимыми способностями, но и как женщина, судьба которой была наполнена драматичными перипетиями и динамикой сильных чувств. При…

    Гадание при свечах Анна Берсенева

    Современные любовные романы

    Молодая медсестра Марина Стенич обладает экстрасенсорными способностями. Однако этот дар обрекает ее на одиночество, потому что кажется непонятным и пугающим человеку, которого она любит. Вскоре Марина оказывается среди представителей «колдовской Москвы». Хозяйка известного магического салона пытается использовать ее способности в собственных целях. Но главную свою способность Марине еще только предстоит в себе открыть…

    Глашенька Анна Берсенева

    Современные любовные романы

    Любая девушка, выросшая в хорошей семье, рано или поздно убеждается: «книжные» представления о действительности – удел юности. Если вовремя с ними не расстаться, то во взрослой жизни ждут сплошные разочарования. Глаша Рыбакова расстаться со своими наивными иллюзиями не сумела, и их крушение оказалось слишком болезненным. Глаше «за тридцать», а любовь ее обманула, и яркие надежды молодости, которая прошла в Москве, обернулись жизнью в глуши и… И надо наконец научиться жить по взрослым правилам!…

    Флиртаника всерьез Анна Берсенева

    Современные любовные романы

    Флиртаника – увлечение модное, в нее играют в ночных клубах и в дружеских компаниях. Ни к чему не обязывающий разговор, легкий флирт, а потом все дамы меняют кавалеров и, возможно, – кто знает! – и свою судьбу. Впрочем, судьба Ирины Северской складывается так удачно, что ничего переделывать в ней она не собирается. У нее интересная работа, любящий муж-бизнесмен и отлично налаженный быт. И случайную встречу на вечеринке своих знакомых по Живому Журналу она не воспринимает всерьез… Но в какую же…

    Коктейльные вечеринки Анна Берсенева

    Современная проза Год выхода: 2018

    «Еще неизвестно, есть ли у тебя какой-нибудь талант, а жить как все люди ты уже не хочешь», – говорит Маше Морозовой владелец фирмы, в которой она продает травяные чаи. И ведь прав! Маше не хочется прожить скучную жизнь, не для этого приехала она в Москву, не об этом мечтала, заканчивая университет. Но каждое прямое столкновение с жизнью оказывается травматичным и едва ли не токсичным даже для такой стойкой девушки, как она. И яркая любовь не помогает в выстраивании жизненной стратегии. От своей…

    Кристалл Авроры Анна Берсенева

    Современные любовные романы Год выхода: 2018

    Может быть, имя действительно влияет на судьбу? Если оно необычное, то и жизнь окажется яркой. У Нэлы Гербольд есть все основания этого ожидать: она наделена не только необычным именем, но и жизнерадостностью, которая драгоценна в любом человеке, а в женщине особенно. Но когда юность остается позади, Нэла понимает: вся ее яркость не спасает от ощущения, что жизнь проходит впустую. Нужна большая любовь? Но и это чувство уже обмануло ее… Неожиданно Нэла узнает, что и необычная женщина, и яркая…

    Ангел-хранитель Анна Берсенева, Владимир Сотников

    Современная проза, Историческая проза Год выхода: 2017

    Три крестьянских сына, три барышни-дворянки – и старинная подмосковная усадьба, в которой на протяжении всего ХХ века разворачиваются события их жизни. Усадьба Ангелово – не фон для действия, а «центр силы» двух больших семей, с ней связаны для Кондратьевых и Ангеловых любовь, утраты, измены, самоотверженность, творчество, счастье. И все, что происходит с главными героями, а потом с их детьми и внуками, овеяно мистикой старинного дома, Оборотневой пустоши, родника в ангеловском парке. Может…

    Австрийские фрукты Анна Берсенева

    Современные любовные романы Год выхода: 2017 Серия: Русский характер. Романы Анны Берсеневой

    У современной женщины «за тридцать» Татьяны Алифановой нет ни малейшего желания останавливать на скаку коней, да и вообще нет склонности к альтруизму. Самой бы прожить! Она одинока, прагматична, рассчитывает только на себя. Тем более что и заработать в нынешние трудные времена нелегко даже ей, стилисту высокого класса. Но Татьяна привыкла преодолевать очень серьезные трудности, так как из них состояла вся ее прошлая жизнь с самого детства. И вдруг именно из прошлого, из ярких, горестных и…

    Лучшие годы Риты Анна Берсенева

    Современные любовные романы Год выхода: 2016 Серия: Русский характер. Романы Анны Берсеневой

    Есть ли на свете человек, которому не знакомо уныние? Вот и Рита Германова – сильная и незаурядная женщина, всего в своей жизни добившаяся собственным трудом, – попала в его сети. Она впервые в жизни сознает, что не в силах бороться с внешними обстоятельствами. Конечно, они стали сейчас трудны, как и у большинства людей. Но ведь Рита никогда не боялась трудностей! И все-таки уныние одолело ее… Неужели в нем пройдут лучшие ее годы? И вдруг встреча с бывшими одноклассниками – давно забытыми,…

    Героиня второго плана Анна Берсенева

    Современная проза Год выхода: 2015 Серия: Русский характер. Романы Анны Берсеневой

    Сильный характер – несомненное преимущество. Человек должен быть хозяином своей жизни. Эти истины никто не подвергает сомнению. Именно поэтому в свои сорок два года московская художница Майя чувствует себя «женщиной второго плана». Ведь сильным характером судьба ее обделила, она не знает, куда несет ее течение жизни. В этом смысле она удалась в бабушку Серафиму Игуменцеву. Та в своей послевоенной молодости не сумела побороться ни за любовь, ни за место под солнцем. Но бабушка знала: луч счастья…

    Единственная женщина Анна Берсенева

    Современные любовные романы Год выхода: 1995 Серия: Баттерфляй

    Московская жизнь, казавшаяся издалека такой привлекательной, становится для главной героини романа Лизы Успенской жестокой жизненной школой. Ей приходится столкнуться и с обитателями московского «дна», и с капризными светскими дамами. В момент полного отчаяния она встречает человека, которого, как она вскоре понимает, искала всю жизнь. Но, несмотря на взаимную любовь, счастье с ним оказывается нелегким. Став женой крупного предпринимателя, Лиза не только получает возможность отдыхать за границей…

    Женщины да Винчи Анна Берсенева

    Современные любовные романы Год выхода: 2014 Серия: Русский характер. Романы Анны Берсеневой

    Иногда так хочется полностью переменить свою жизнь! Ведь перемены обещают нам счастье. Но когда они случаются по стечению опасных обстоятельств… Именно это происходит в жизни Белки. В неполные тридцать лет Белла Немировская отлично разбирается в мужской природе благодаря своей интуиции и профессии психолога. Поэтому ее жизнь идет легко и приятно. Но вдруг – вместо родной Москвы чужой город в самой глубине России, чужие и непонятные ей люди… И семейное прошлое, о котором она, оказывается, ничего…

    Глава 2

    Ночная метель давно утихла, небо было чистым, и солнце светило празднично, как будто понимало, что наступил Новый год, и снег покрывал землю и деревья так же празднично и наперебой с солнцем слепил глаза, рождая чувство беспричинного счастья.

    В гарсоньерке стояла полная, ничем не нарушаемая тишина.

    «И правда, что ли, в окно он вылез?» – удивленно подумала Полина.

    Но, заглянув в комнату, она убедилась, что ничего экзотического ее гость не совершил: он просто спал. Причем создавалось впечатление, что всю ночь и полдня он не только не просыпался, но даже не шевелился. Во всяком случае, он был по-прежнему укрыт с головой, и, только присмотревшись, можно было определить, что он все-таки дышит под ватным одеялом.

    Рекомендуем:  «Худое» время для «толстых» журналов

    «О мужчинах беспокоиться – полной дурой надо быть, – полусердито-полувесело подумала Полина. – Они себя, любимых, и так не забудут! Ты им сострадаешь непомерно, с едой торопишься, а они себе дрыхнут как ни в чем не бывало».

    Тарелку с холодцом надо было, конечно, поставить в холодильник. Неизвестно, сколько еще проспит владелец жилья, а будить его Полина не собиралась.

    Она открыла холодильник – и ахнула, и тут же расхохоталась. Ключи от гарсоньерки, ее ключи с бабушкиным брелочком в виде пронзенного серебряной стрелой гранатового сердца, спокойно лежали на верхней полке рядом с пустой масленкой.

    «Ну точно, я же, когда с подарками вчера утром пришла, сразу холодильник открыла! – вспомнила Полина. – Есть же хотела… Тогда, значит, ключи сюда и сунула. Неплохо с ними черт поиграл!»

    Наверное, смеялась она звонко – в комнате заскрипела кровать.

    – Пробудился? – громко спросила она, не выглядывая из кухни. – Петушок пропел давно, добрые люди уже в новом году похмеляются!

    – Я сейчас, – раздался хриплый голос из комнаты. – Подожди, я только…

    – Можешь очеловечиваться спокойно, – хмыкнула Полина. – Мне тебя видеть не к спеху.

    Уснул он в половине первого ночи, сейчас было два часа дня, и нетрудно было догадаться, какой у него видок после двенадцати с лишним часов непрерывного сна.

    Когда Георгий наконец появился на кухне, видок у него был немногим лучше, чем представляла себе Полина, хотя в ванной он пробыл довольно долго и его бармалейская борода была мокрая.

    Он покрутил головой, почему-то поежился и сел за стол, не обращая внимания на стоящую перед ним тарелку с пирожками и салатницу с оливье.

    – Доброе утро, – напомнила о себе Полина.

    – Да, – как-то вяло спохватился он, – доброе.

    И опять замолчал, не проявляя ни малейшего интереса ни к собеседнице, ни даже к еде.

    «Ну и хорошо, – подумала Полина. – Он лишнего не говорит, и мне, значит, не обязательно».

    Она решила сразу же взять быка за рога и выяснить то единственное, что ее сейчас интересовало. А будет он при этом есть или смотреть в одну точку, это, в конце концов, неважно.

    – Какие планы? – спросила она, наблюдая, как Георгий придвигает к себе пирожки и безучастно, по-прежнему не глядя на тарелку, берет один, жует.

    «Все они одинаковые, – подумала она при виде этого, слишком хорошо знакомого, рассеянного поедания того, что поставлено перед носом. – Нет, с ними точно можно не церемониться!»

    – Никаких. – Он пожал плечами; дырочка на его тесной и вылинявшей, неопределенного цвета футболке стала от этого больше, потому что на здоровенном плече сразу разошелся шов. – А что, нужны планы?

    – Мне твои планы уж точно не нужны, – усмехнулась Полина. – Мне свои надо скорректировать. – И, не дождавшись хоть какого-нибудь вопроса, объяснила: – Жить мне негде, понятно?

    – Почему? – тупо удивился он.

    – По кочану! – сердито ответила Полина. – Потому что я в гарсоньерке жила, пока тебя не принесла нелегкая, а теперь, выходит, жить-то мне и негде.

    Она боялась, что он сейчас скажет то единственно разумное, что сказал бы на его месте каждый: чтобы она жила в чертановской квартире, на которую поменяла гарсоньерку. Но он ничего разумного, к счастью, не сказал. И, порадовавшись такой явной его заторможенности, Полина быстро предложила:

    – Можем договориться: я тебе мебель и прочие принадлежности – постель там, посуду – вроде как бы в аренду сдаю, а ты меня за это временно на постой пускаешь. Ты как?

    Она замерла, боясь, что он наконец выйдет из ступора и отреагирует так, как должен реагировать нормальный человек: покрутит пальцем у виска или попросту пошлет ее подальше, не особенно стесняясь в выражениях. Но, на ее счастье, ступор у него был, похоже, глубокий.

    – Как хочешь. – Он опять пожал плечами. Полина как завороженная следила за дыркой на его футболке. – Я могу и на кухне спать.

    – Нет уж, на кухне я, – быстро возразила она: следовало ковать железо, пока оно не опомнилось! – Диван здесь не раздвигается, ты на нем не поместишься, хоть пополам сложись. Да и к еде поближе. Я и тебя могу едой обеспечивать, – торопливо добавила она, подумав, что уж как-нибудь уговорит маму взять его на довольствие, лишь бы удалась ее афера.

    На слово «еда» он наконец-то отреагировал – недоуменно взглянул на пирожки. И тут же так смутился, что этого невозможно было не заметить, хотя из-за бороды трудно было понять, в чем проявляется смущение.

    – Спасибо, – сказал Георгий. – Что-то я совсем… Ем, ем – и не соображаю, что это я делаю.

    – Да, соображать ты стал туго, – согласилась Полина. – Холодец будешь?

    Судя по всему, путь к сердцу мужчины действительно лежал через желудок, и она решила воспользоваться этим незамысловатым, проторенным миллионами женщин путем. Правда, сердце мужчины ее при этом не интересовало, но договориться с ним надо было во что бы то ни стало. Полина просто не представляла, что будет делать, если с ним не договорится!

    Первое же новогоднее утро в родительской квартире убедило ее в том, что жить в этом идиллическом бедламе она не сможет, хоть стреляй. Да для нее и просто не хватало места, хотя, конечно, родители обиделись бы, если бы она им такое сказала. В детской расположились Ева с Артемом – вот уж кто точно заслуживал сострадания! – в спальне, понятно, родители, в гостиной – телевизор, Ванечкины игрушки с книжками, да почти каждый день и сам Ванечка… И на кухне тоже не разживешься, потому что для кормления такой оравы маме придется проводить там слишком много времени. В общем, вопрос стоял попросту, по-гамлетовски, быть или не быть, и для его положительного решения Полина была готова на многое, хотя, правда, все-таки не на что угодно.

    «Пристроюсь куда-нибудь к компьютеру, денег заработаю, там видно будет, может, квартиру удастся снять или хоть чердак какой, типа Глюкова. А пока здесь перекантуюсь, – рассуждала она. – Да и для Юрки ведь лучше. Так ему сначала отсюда всю мебель, все вещи в Чертаново перетаскивать, потом из Чертанова еще куда-то, а так я время потяну, пока Женя квартиру обменяет, и никаких лишних перевозок. Да и квартира эта чертановская – бр-р, подумать тошно!»

    Она вспомнила панельную многоэтажку в ста верстах от метро, которую еле нашла среди других точно таких же унылых строений, и воняющий мочой подъезд, и обшарпанную дверь квартиры, и саму квартиру, похожую на темный трамвайный вагон, и особенно почему-то тусклое зеркало в прихожей… На зеркале было что-то написано помадой, Полина разобрала только «не любишь», как в пошлом сериале, и ей почудилась в этом такая неизбывная тоска, что не захотелось и разбирать, что же там еще написано.

    Выменять-то она эту квартиру выменяла, потому что иначе не получить было необходимую разницу для уплаты Темкиного долга, но жить в ней… Нет уж, лучше она на кухне поживет! И, кстати, может быть, сумеет внушить хозяину светлую мысль о том, что неплохо бы ему самому перебраться пока в Чертаново.

    Рекомендуем:  Александр Барбух

    – Ну, живут же люди в коммуналках, – слегка заискивающим тоном произнесла Полина, исподлобья глядя на Георгия. – Бывает, неделями вообще друг другу на глаза не попадаются…

    «Займется же он чем-нибудь, пойдет куда-нибудь, – подумала она при этом. – Не станет же сутки напролет дома сидеть».

    – Полина, живи где хочешь, – сказал он. – Мне все равно.

    – Вот и отлично! – обрадовалась она. – В общем, я на кухне располагаюсь, а ты бери все, что тебе надо, а…

    – Ничего мне не надо. – Он как-то болезненно поморщился, как будто она предложила ему что-то оскорбительное, и потер плечо, словно бы брезгливо. – Я тебя не трогаю, и ты меня не трогай.

    «Обыкновенное хамло, – подумала Полина. – Ну и наплевать, мне с ним детей не крестить. – И тут же решила: – Зайдет он у меня на кухню без расписания, как же! Поел – и будь здоров, небось с голоду не помрешь. А чай, если хочет, в промежутках может и в комнате греть, я сама ему чайник электрический принесу!»

    Но говорить всего этого она Георгию не стала: мало ли, вдруг передумает. Следовало закрепиться на завоеванных позициях, а уж потом качать права и строить планы.

    А планы на будущую кухонную жизнь у Полины, как ни странно, складывались обширные. Потому-то ей было и не до обид на Георгия, и вообще не до него.

    Эти планы родились новогодней ночью здесь же, на кухне, когда она пила в одиночестве абрикосовый самогон и не понимала, откуда взялось ощущение беспричинного счастья.

    Впервые за последний месяц Полина подумала о мозаике, и, что особенно удивительно, подумала без боли в сердце. Просто поняла: ей хочется вернуться к этому занятию, и хочется так сильно, что знакомый зуд появляется в кончиках пальцев. Правда, у нее не было теперь ни инструментов, ни материалов, но это уже казалось ей делом десятым.

    «Продаются же они и в Москве где-нибудь, кусачки-молоточки, – думала Полина. – Не только же во Флоренции».

    Нетрудно было, правда, догадаться, что хорошие инструменты стоят хороших денег. Но и эта проблема неожиданно решилась, и тоже в новогоднюю ночь.

    – Ты себе сама купи в подарок что хочешь, – сказал папа, вручая явившейся наконец домой непутевой дочке конверт из золотой фольги. – Выросла ты, Полинка, нам уже и не понять, что тебе надо…

    Что ей надо, Полина часто и сама не понимала, но на этот раз, благодарно и виновато чмокнув папу, она подумала только об одном: «Значит, не просто так я опять про мозаику вспомнила!»

    Она точно знала: когда жизнь вот так вот, незаметно, но определенно, помогает ей в том, о чем она только-только успела подумать, можно не сомневаться – подумала она правильно.

    «Много места ведь не надо, можно совсем маленькие фрагменты сначала сделать, – размышляла она, глядя в спину выходящему из кухни Георгию. – А потом их в одну мозаику сложить».

    Где она собирается складывать эту мозаику, что это вообще за мозаика будет – этого она не знала. Но знала зато, что каждый день ее жизни наконец приобретает тот единственный смысл, который только и казался ей человеческой жизни достойным.

    И стоило ли в таком случае переживать о мелких житейских неудобствах вроде житья на кухне, через стенку с этим мрачным черно-рыжим Бармалеем!

    Глава 3

    Более бестолковую войну, чем эта, трудно было себе представить.

    «В Афгане же недавно воевали, – зло думал Георгий, вспоминая, какой ужас в его детстве вызывала у матери афганская война, на которую, не ровен час, могли когда-нибудь забрать сыночка. – Неужели совсем ничему не научились?»

    Но похоже было, что вот именно ничему. Во всяком случае, идея брать Грозный в новогоднюю ночь, двинув по городским улицам танки, относилась к числу тех идей, которые не имеют ничего общего ни со стратегией, ни с тактикой, ни просто со здравым смыслом.

    Среди армейских командиров, которых ему пришлось здесь встретить, попадались и «афганцы», но что-то не было заметно, чтобы их опыт использовался шире, чем для выработки мелких практических навыков.

    – Ты, когда на броне едешь, – сказал Георгию один такой полковник, – одну ногу в люк опускай, а другую снаружи держи.

    – Зачем? – удивился Георгий.

    Ездить на броне БТРа ему, конечно, приходилось. Как приходилось ездить здесь на всем, что двигалось, иначе он просто ничего не снял бы, кроме штаба в Ханкале. Поэтому ко всем практическим советам такого рода он относился со вниманием, даже если они казались ему странноватыми.

    Время, когда он не воспринимал никаких советов, потому что был охвачен постоянным липким страхом – вот сейчас подорвется на мине, попадет под пулю снайпера или под случайную очередь пьяного солдата, – прошло довольно быстро. Не сказать, что теперь страха совсем не было, все-таки Георгий понимал, что является отличной мишенью – огромный, с камерой на плече, – но теперь этот страх стал каким-то обыденным, что ли. Это даже не страх был, а что-то похожее на привычку – такую же, как привычка, снимая в темноте, заклеивать пластырем красный огонек камеры, чтобы его не приняли за огонек снайперской винтовки.

    – Затем, что, если снайпер начнет работать, может, успеешь внутрь нырнуть. А если, наоборот, подрыв – есть шанс, что только одну ногу оторвет. Мы в Афгане всегда так делали, – объяснил полковник.

    С полковником пришлось всю ночь глушить спирт, потому что утром он обещал доставить Георгия с Валерой в Веденское ущелье. Там было полно и боевиков, и федералов, и неизвестно было, кто там вообще главный, но попасть туда хотелось, потому что их чеченская командировка подходила к концу: кончались деньги и кончались кассеты.

    Главным образом из-за этих драгоценных цифровых кассет напряжение между Георгием и Валерой достигло в последнее время критической точки.

    – Ты, Турчин, не «Амаркорд» сюда приехал снимать, – злился Речников. – И сильно-то Феллини из себя не строй.

    – Феллини режиссер был, а я оператор, – напоминал Георгий.

    Наверное, в этом уточнении Валера слышал какой-то упрек в свой адрес, потому что злился еще больше.

    – То, что словами не назовешь, мы и в другом месте заснимем, – бросил он. – А то, что и назовешь, и продашь, между прочим, только здесь. Знаешь, сколько немцы ребятам из «ВоенТВ» за ту пленку заплатили, на которой трупы трактором в траншею стаскивают?

    – Мы же вроде на англичан работаем. – Георгий уже еле сдерживался.

    – Немцы, англичане – какая, хрен, разница? Сенсация, она и в Африке сенсация, и денежек стоит хороших.

    Валера смотрел набычившись, и видно было, что его уже заклинило и он решил переломить упорство своего оператора во что бы то ни стало.

    – Трупами экран завалить – большого ума не надо, – пожал плечами Георгий, подумав: «А сердца так и вовсе никакого не надо».

    – А мне, знаешь ли, и не до большого ума! – хмыкнул Речников. – Тебе-то что, ты себе жилье в Москве обеспечил, деньги тоже. Вернешься – опять по маклерским делам будешь шуровать. А мне что делать, жениться и к теще в примаки идти?

    Рекомендуем:  Вячеслав Киктенко

    Георгий понимал, что спорить с Валерой бесполезно. И не только потому, что вообще бесполезно убеждать взрослого человека в том, в чем его не убедила жизнь, но и потому, что Речников – человек совершенно закрытый. Внешне это никак не проявлялось, наоборот, Валера был общителен, разговорчив, не дурак выпить и приударить за женщинами. Но, проводя с ним рядом сутки напролет, Георгий просто физически чувствовал: Валера носит бронежилет словно не на себе, а у себя внутри. И все то, что для него самого образует неизвестную и неназываемую, но главную составляющую жизни, через эту внутреннюю Валерину броню просто не пробивается.

    Сначала Георгия это удивляло. Он не понимал, как такое может быть, чтобы даже чиновницы из жилуправлений, с которыми ему постоянно приходилось общаться по маклерским делам, были более открыты жизни или хотя бы просто более любопытны, чем режиссер Речников. Потом он с этим свыкся, и в какой-то момент ему это стало даже безразлично. Но потом, после съемок на зенитной батарее, когда Георгий наконец почувствовал во всем, что он здесь увидел, то самое главное, что невозможно назвать словами, но можно остановить камерой, – после этого ему стало не все равно, на что тратить кассеты.

    Он понял, как надо снимать обычные, обыденные кадры войны и зыбкого военного мира, чтобы сразу становилось понятно: вот это – страх, а это – злоба, а это – хитрость, а это – печаль, а это – еще какое-то чувство, которое каждый знает в себе, хотя и не каждый осознает. Он понял, как сделать, чтобы на пленке действия и чувства словно сталкивались, противореча друг другу и этим друг друга усиливая.

    От этого мгновенно пришедшего понимания все события и ситуации, которые попадали в объектив «Дивикама», словно промывались живой водой и приобретали другой масштаб – становились крупными и разительно точными.

    И как он мог ради чьих бы то ни было амбиций, а тем более ради денег, предать вот это свое понимание, которое он получил то ли как дар, то ли как награду?

    Но объяснять такие вещи Валере было бесполезно. Вон, попытался было объяснить – и пожалуйста, тот уже повторяет его фразу «то, что словами не назовешь» издевательским тоном.

    – По-твоему, мало мы здесь сенсаций наснимали? – усмехнулся Георгий. – На Нюрнбергский процесс хватит.

    – Да, это проблема… – Кажется, Валера все-таки решил в последние дни не обострять отношения: все равно ведь скоро в Москву, а там он легко поставит на место своего оператора. – Обшмонают хорошенько – и плакали наши кассеты, фиг мы их в Москву вывезем. Ну, ничего, – подмигнул он, – я тоже не лаптем щи хлебаю. Я тут со спасателями Красного Креста скорешился, у них «КамАЗ» свой, «уазик». Мы не самолетом полетим, а им на хвост упадем. До Слепцовска с ними доедем, а в Ингушетии уж полегче будет, прошмыгнем как-нибудь. Короче, вернемся из Ведено – и пора в путь-дорогу.

    «Вот тебе и путь, вот тебе и дорога», – мрачно думал Георгий, глядя в окно на по-летнему пыльную, но чистую сельскую улицу.

    В голову, как всегда в минуты опасности, лезли в основном какие-то незначительные подробности. Например, думалось о том, что улицы здесь, в Чечне, необыкновенно чистые, несмотря на войну; в России так чисто в деревнях не бывает. И в домах, даже в самых бедных, тоже всегда очень чисто. Вот как в этом, например, доме, в котором они с Валерой сидят третий час под дулами автоматов. Подзарядили, называется, аккумуляторы к камере!

    – Влипли мы с тобой, Гора, по самое не могу, – шепнул Валера. – И чего мы сюда заскочили? Главное, уже ведь под финиш, вот же что обидно!

    Вряд ли менее обидно было бы влипнуть на старте, но с тем, что ситуация аховая, трудно было не согласиться.

    Обычный тихий сельский дом оказался полон мрачных бородатых мужиков, и намерения у них, судя по количеству и разнообразию оружия, были самые серьезные.

    – Не эти грохнут, так свои пристрелят, – так же, шепотом, сказал Валера. – Ясно же, сейчас пальба пойдет.

    Георгию тоже было это ясно. Дурак бы не догадался, что боевики пришли в село, рядом с которым стоят федеральные войска, не водички попить. Но время шло, минуты тянулись мучительно долго, складывались в часы, а ничего пока не происходило.

    И тут, словно в ответ на эти его мысли, за окном послышались выстрелы – сначала одиночные, потом очередями, потом из миномета. Потом совсем близко раздался взрыв, от которого в доме мгновенно вылетели стекла.

    Боевики засуетились, бросились во двор.

    – Тут сидите! – рявкнул, выбегая, тот, в котором за это время Георгий угадал командира. – Шаг сделаете из дома – застрелю!

    Сначала из дома все равно невозможно было сделать ни шагу, даже если бы они и захотели. Прямо под окнами рвались гранаты, гремели автоматные очереди, и Георгий с Валерой головы не могли поднять от пола, потому что пули влетали в разбитое окно. Но минут через пятнадцать выстрелы переместились на другую сторону дома. Прислушавшись, Валера торопливо проговорил:

    – Сваливаем отсюда, пока не поздно!

    – Думаешь, не поздно? – спросил Георгий.

    – Некогда думать! Лезем в окно, пока этих нету!

    В окно им вылезти удалось, но двинуться дальше – уже никак: двор простреливался насквозь, и зря, наверное, они сюда вышли. Но и влезть обратно в окно тоже не представлялось возможным, потому что для этого надо было бы распрямиться в полный рост.

    – В сарай, Валера, ползком! – Георгий угадал единственное место, где они окажутся в относительной безопасности. – Там переждем!

    Он оказался рядом с открытой дверью сарая так быстро, словно не полз, а бежал. Даже камера не мешала – настолько увеличились силы от смертельной опасности. Полутемный, с маленьким окошком сарай был предназначен для хозяйственного инвентаря. У стен стояли вилы, грабли, косы, посередине – тачка с одним колесом. Георгий привалился к стене, отдышался, пытаясь утишить бешеное биение сердца… И тут понял, что Валеры рядом нет.

    Он подполз к двери и выглянул из сарая. Валера лежал посреди двора лицом вверх, раскинув руки.

    «Что же он, не полз, что ли? – Георгий почувствовал, что ужас пронизывает его от макушки до пяток. – Почему так лежит, как будто стоял и навзничь упал?»

    Но думать об этом было некогда. Георгий положил камеру на земляной пол и выполз из сарая во двор.

    Он еще надеялся, что, пока доползет до Валеры, тот сам двинется ему навстречу. Ну, может, взрывом его оглушило, придет в себя… Но, оказавшись рядом с Валерой, Георгий увидел, что никуда тот уже не двинется.

    Не надо было искать пульс, чтобы понять: когда снесена половина головы, живым человек быть не может.

    Георгию показалось, что у него самого сносит голову – кожа на ней стянулась, волосы встали дыбом. Издав какой-то жуткий горловой звук, он взвалил на себя мертвого Валеру и пополз к сараю.

    Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
    Добавить комментарий

    ;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: