Александр Барбух

Александр Барбух

ПОДРОБНАЯ ИНФОРМАЦИЯ:

Александр Барбух проживает в городе Москва, Россия. Родной город — Симферополь. Семейное положение Александра: не женат. Знак зодиака Стрелец. Из открытых источников получены следующие сведения: информация о высшем и среднем образовании, карьере, родственниках.

Интересы Александра:

«Амаркорд», «Новый мир», «Петербургские повести», «Путешествие в Арзрум», demencia praecox, Австро-Венгрия, Афанасий Никитин, Бахтин, Бодлер, Бретань, Верлен, Вертяха, Гайто Газданов, Даль, Кнут Гамсун, Крым, Литинститут, Литовское княжество, Мандельштам, Москва, Моцарт, Набоков, Недотыкомка, Нижний Новгород, Новгородская республика, Обломов, Париж, Петербург, Полесье, Пруст, Розанов, Русский Север, Рыцарь Бедный, Рюшка, Симферополь, Сковорода, Сходня, Флоренция, Хлебников, Чатыр-Даг, Шопен, Юнг, архитектура, братья Гримм, велосипеды, вестерны, виды из окон, вина, виски, географические карты, городские камни, городские сумасшедшие, горы, господин Голядкин, госпожа Бовари, дворы-колодцы, детство, еда, жизнь, календари, кинематограф, кладбища, классическое американское кино, кофе, малоизвестные поэты, маниакально-депрессивный психоз, маргиналы, могилы, монастыри, Обух А. П., одиночество, острословы, перфекционизм, пешие путешествия, поиск анестезии, полесские былички, почтовые марки, приметы, пятачковые, ротвейлеры, самоубийцы, символы, скифы, славянская мифология, словари, смерть, собаки, старый Симферополь, суеверия, суицид, сценарии, телеграфный стиль, транквиллизаторы, утопии, фатализм, филологический факультет, финно-угры, фотография, футуристы, чудаки, эпигоны Достоевского

Александр Барбух о себе:

Прозаик, сценарист, фотограф. Родился в Симферополе. Первый фотоаппарат — Зенит ЕМ, подаренный бабушкой и дедушкой на окончание 3-го класса и прекрасно снимающий уже более 30 лет. Учился в Литературном институте им. Горького (проза), на филологическом факультете Симферопольского государственного университета (ныне — Крымский федеральный университет) и в Академии классической фотографии на Бережковской набережной. Живёт в пригороде Москвы.

 

Хороший писатель часто является изумительным фотографом. Textura просит известных писателей поделиться своими любимыми фотоснимками и рассказать, почему они любимые и как появились. В этот раз о своей фотографии «Отсрочка. Ялта, 2013» рассказывает Александр Барбух.

Рекомендуем:  «Худое» время для «толстых» журналов

 

 

С любимым плёночным «Zeiss Ikon» я преследовал еврейского старика около часа.

Старик упрямился, не давался, хотя не обращал на меня никакого внимания. Неуверенной походкой он бродил, ковыляя, по осеннему ялтинскому пирсу. Выщербленный бетон с причудливыми наплывами впечатанного песка. Морская пена, набегавшая в виде конских хвостов. Всё это было не то. Старик останавливался и незаметно позировал на фоне банального городского побережья. Нет, он всё-таки видел, он хотел остаться на плёнке. Он грустно смотрел на полуголые молодые пары, на их поцелуи и шалости. Однажды я чуть было не сделал снимок. Когда нежнейшая девушка в едва закрытом купальнике обхватила изящной ножкой загорелую кочергу своего кавалера. Это тоже видел старик. Это видел также видоискатель моей камеры. Можно было бы слепить какой-нибудь контраст увядающей старости с кричаще-сексуальным бытованием окружающего мира. Но я не нажал.

Фотограф, делай если уж не снимок смерти, то хотя бы её отдалённую копию! Или предсмертную маску. А ещё лучше — зримую отсрочку.

Несколько раз я обходил старика с лица. Тайно глядел в притушенные ассиметричные глаза с волнистыми веками, искал древние приметы его почтенного племени. Но всё же лицо — вполне заурядное, биомаска — просто мясо и жилы, наспех натянутые на известняк черепа, — до сих пор ещё неразгаданные наукой колодцы, пещеры и тайные ходы. В моём случае нужна была маска более долговечная.

Мне было жалко. Просто жалко дорогой плёнки. Счётчик оставлял мне всего два шанса. Да, конечно, потом перезарядка, — но всегда после этого с новой плёнкой, даже плёнкой той же марки, всегда начинается как-то по-другому — это замечено.

Рекомендуем:  И еще пара-тройка слов о современной поэзии

На первый, предпоследний кадр, я решился, когда старик спиною ко мне встал прямо на тень толстой колонны, пересекавшей пирс косою полосой. Он картинно сложил позади себя руки и вполне задумчиво вытянулся вперёд к воде. Там были ещё два косых колонны в разные стороны. И вполне пригодный кусок моря. Складывалось какая-никакая композиция. И мой подопечный форсированным усилием воли, наклонившись вперёд, вдруг изобразил что-то вроде одухотворённого прозрения старости. Да, он стал подыгрывать! Театрального разлива вкус у него присутствовал. Ведь в конце концов нашёл же он это место, тень, позу…

И я нажал.

…Оставался последний кадр.

И вот тут он, старый комедиант, заметил вдруг плывущий вдоль берега белый катер, оставлявший позади себя тонкую тёмную полосу. Чтобы получше разглядеть посудину, необычайно быстро подошёл к самому краю воды. Не отрываясь, он наблюдал за катером на полусогнутых ногах, с той же самой прекрасной, сгорбленной, чёрной спиной, которая одна только и нравилась мне в его плутовской фигуре. За увешанную объявлениями, исписанную странными письменами колонну, он держался всеми своими шестью пальцами (число, конечно, врёт, но фотографии без искажения не бывает).

И вдруг за несколько секунд до момента, когда катер должен был пересечь остроконечную чёрно-белую невидимую линию бившегося в море бакена, старик внезапно съёжился, наклонил голову и резко отвернулся от этого зрелища последней черты. Нет, он уже давно не помнил обо мне. Это было сугубо личное. Мне вдруг показалось: я понял, о чём он.

Я нажал затвор! Я не дал катеру приблизиться к этой черте.

Немного постояв и подумав, прямой походкой, старец покидал морской берег. А я доставал из сумки новую катушку с плёнкой.

Рекомендуем:  Диана Машкова
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: