Александр Марков

Отражение Улле Александр Марков

Боевая фантастика Год выхода: 1996 Серия: Приключенческая фантастика

Улле — невидимый, страшный пришелец — захватил Землю. Проникнув в разум и сердца людей, он подчинил их своей воле и превратил мир в царство зла и ужаса. Покорные демону люди, во многом потерявшие человеческий облик, постепенно исполняют чудовищный план пришельца — превращают Землю в мертвую пустыню. Во всем мире осталось лишь несколько человек, в разум которых Улле не смог проникнуть. Их называют выродками, за ними охотятся как за дикими зверями, их боятся и ненавидят. Выродки рассеяны по миру,…

Отсюда родом Сергей Николаевич Марков, из глухой костромской стороны (12 сентября 1906 г.), где издревле уроженцев Посада Парфентьева называли парфянами. Отец его «межевал земли Северных Увалов, пространства между Унжей и Неей в Кологривском уезде, изучал чертежи старых землевладений, знал удивительные парфентьевские истории»… На исходе прошлого века читатели и библиотекари редко упоминали земляка, в периодике не появлялись публикации даже к памятным датам. Потому областная писательская организация подготовила специальный выпуск ежемесячника «Литературная Кострома»: стихи, статьи, очерки, воспоминания, страницы рассказов о жизни «под надзором вьюг». Материалы из семейного архива присылала жена писателя Галина Петровна. Просматриваю эти материалы, и слышится голос искателя живой воды: «Всю жизнь я верен звуку «о» – на то и костромич!»… » И говор предков сохранив, я берегу слова: «Посад», «Полома», «Кологрив»… Истинный поэт, обладающий дарованным свыше метафорическим мышлением, очень долго живёт «широкой свободною речью». В одном из самых ранних рассказов С.Н. Марков высказал суждение: «Вероятно, боязнь забыть слово и породила поэзию». Первый его поэтический сборник «Радуга-река» вышел в 1946 году к сорокалетию автора – раньше он не смел объявиться в ряду поэтов или были другие причины? А позднее пошло. Столичные издательства выпустили восемь поэтических книг. Но это малая часть из того, что успел он высказать в прозе, поэзии, науке и вообще для истории русских географических открытий. До сих пор знатоки творчества Сергея Маркова говорят об ощущении недооценённости им сделанного. Этого нашего земляка называют редкостным, имеющим собственную вселенную. Он с высоким достоинством олицетворял собою одновременно и поэта, и прозаика, и учёного исследователя-географа, путешественника, историка, чей вклад в отечественную культуру объёмен и многообразен. Художественная проза органично смыкается с историко-географическими и этнографическими изысканиями.

Он создал исследовательский эпос, наполненный описаниями путешествий, экспедиций, совершённых более чем за тысячу лет. Он и сам сделал немало славных открытий, написал интересные, поучительные книги, роман о русских, обживающих берега Америки. Среди героев его произведений – Лаврентий Загоскин, Чокан Велиханов, Семён Дежнёв, Николай Пржевальский, Миклухо-Маклай, Николай Судзиловский, Василий Мамалыга… Капля по капле всю жизнь собирал Сергей Николаевич фактический материал, дающий нынче возможность по-новому взглянуть на историю географических открытий, на великие подвиги исследователей и путешественников. Ещё двадцатилетним журналистом он выступил в «Правде» с проблемным очерком о горнорудных богатствах Средней Азии, который обсуждали в Госплане страны, а вскоре в Кремле обратили внимание на другое исследование по обводнению безлюдных солончаков с помощью подземных рек. Он выступал инициатором восстановления Кутузовской арки в Москве – памятника народному подвигу, предлагал присваивать имена открытым островам, спасал музеи, парки, библиотеки, памятники зодчества, отстаивал доброе имя деятелей культуры и общественной жизни. Его называли и хранителем народной мудрости. Судьба Сергея Николаевича сложна, многотрудна, иссечена ветрами подозрений, наветами, оговорами. Немало лет находился искатель живой воды «под надзором вьюг». Прислушаемся к его голосу ещё раз: «Было два снегопада в бренной жизни моей. / Гнётом стала отрада ослепительных дней. / Не надеясь на кровлю, что меня сохранит, / Сердце к снегу готовлю – облекаю в гранит»… Спецслужбы не оставляли редкостного человека без придирчивого внимания, потому что он обладал голосом правды, способным защищать других. Он состоял в переписке с трудовыми людьми, учёными и художниками, зарубежными историками и географами. Однажды, взятый в заключение, сказал: «Объявляю голодовку до тех пор, пока мне не скажут, где поэт Павел Васильев! И тогда я получу формальный приговор за то, чего я никогда не совершал». На третий день, по его воспоминаниям, когда уже галлюцинировал борщами, бифштексами, приходит начальник тюрьмы и говорит, что по секрету может сообщить: Павел Васильев отпущен распоряжением Коллегии ОГПУ. К исходу дня Маркова «волокут в Бутырки. А там уже другой мир»… Нынче известна трагическая судьба молодого поэта Павла Васильева. Впрочем, тогда в подозрении находился каждый, имевший личное знакомство или переписку с «буревестником революции»… Ещё в Сорренто Горький прочитал рассказ Маркова «Голубая ящерица», опубликованный журналом «Сибирские огни» в 1928 году, и сразу же определил, что выходец из Парфентьева Посада – прирождённый рассказчик. Через год была издана первая книга прозы, о ней специалисты литературы и читатели говорили похвально. Молодой писатель был заинтересован сотрудничеством с журналом «Наши достижения». Ответственный секретарь издания С.Б. Урицкий писал Алексею Максимовичу: «Мы также заказали писателю С.Маркову статью об обновлении племён, о культуре и быте нацменьшинств. Думаем, что он напишет хорошо и что эта статья могла бы пригодиться для первого же номера». При первой встрече Горький шутливо и ласково спросил: – Откуда происходить изволите? И сердце Маркова, как он сам писал, дрогнуло: больно уж хорошо получалось в речи нижегородца исконное парфянское «о». Услышав ответ, Горький тут же вспомнил о другом парфянине – писателе С.В. Максимове. И, расспрашивая о детстве, юности самого Маркова, несколько раз цитировал описания обычаев нашего края. Заинтересовал, конечно, расположил к беседе. Пришлось пуститься в подробности о своей родине и о том, почему и как попал отсюда в Акмолинск, начал работать с четырнадцати лет в различных учреждениях, затем – в газете. Теперь известны факты, осложнявшие судьбу писателя, учёного и поэта, путешественника и романтика, подробности литературных и политических баталий в Новосибирске, где некоторое время жил и работал Сергей Николаевич. Здесь творческие силы к началу тридцатых годов оказались тоже под особым контролем. Отрицатели художественной литературы из лефовской группы «Настоящее» вносили подозрительный политический оттенок в полемику. Появилась статья «Почему Шолохов понравился белогвардейцам» и другие доносительские материалы. Горький, защитивший молодых писателей Васильева, Мартынова, Маркова, других поэтов, тоже попал под хулиганские наскоки. Так начались «снегопады» и в судьбе нашего земляка. Нынешние биографы Сергея Маркова сочувствуют ему, в частности Ст.Золотцев, с удивлением вглядываясь в «крутые и опасные повороты», признаёт: «Начинающий писатель тогда в буквальном смысле еле спасся от физической расправы над ним, готовившейся троцкистами и лефовцами, засевшими в сибирской верхушке РАППа».

Рекомендуем:  Лучшее в литературном интернете: 11 самых интересных ссылок прошлой недели

Уже в двадцатых годах поэзия Маркова была широко известна в Сибири, но в центре России она замалчивалась. Позднее и проза – тоже. Теперь книги о путешественниках и первопроходцах известны всему миру, точнее сказать, пользуются спросом заинтересованных читателей многих стран. А поэтическое наследие ещё не издано в полном объёме, не проанализировано с достаточной последовательностью и глубиной. Есть у него программное стихотворение «Современник», завершённое такой строфой: «Сочти сейчас мои скитанья, / Мои заботы и труды / И награди высоким званьем / Искателя живой воды!» Романтик, подвижник и заступник за всё справедливое обрёл этот единственный желанный титул. Поэт, художник слова, не искал иных наград, иных званий. С детства в его сознании было ключевым слово «землеустроение». Обустройство родной земли, Отечества своего. Культура – возделывание. Писатель родился в семье землемера, землеустроителя, занятого межеванием земли Северных увалов. Детство прошло в провинциально-дворянском культурном доме под крылом любящих родителей. Огромная домашняя библиотека, заповедный лесной край с корабельными соснами поблизости, деревянная архитектура в сёлах неподалёку от реки да земледельческая по сути и торговая Русь вокруг – факторы, формирующие сознание, душу и образ мысли. Потом были Вологда, Грязовец (в стихах Сергей называл его Снеговец), подарившие расширенное восприятие северной красоты, стилизованной в кружево плетёное, резное, тканое. Начались необходимые долгие странствия и подневольные скитания. Восток, Урал, Средняя Азия, Сибирь, Поволжье. Открытия, творческие удачи. И вдруг – наветы, арест, Лубянка, допросы, высылка на Север, в Мезень. «Ссыльный поселенец», условное затворничество. Активная работа. И вот выпала доля путешествий ледяными побережьями. Было освобождение, но после смерти Горького – снова арест. Однако в особых условиях появляются у него лирические и гражданственные баллады, поэмы, стихи – не только для тех будущих восьми сборников. Странное и необъяснимое было многолетнее замалчивание многоплановой работы редкостного человека. Удивляет идеологическая придирчивость к истинному патриоту, зафиксированная, к примеру, в «Сибирской советской энциклопедии». Она сообщала любознательным читателям устоявшуюся точку зрения на известного молодого писателя: «В рассказах и стихах Маркова, написанных иногда со значительным мастерством, но идеологически неустойчивых и подчас вредных, рисуется Сибирь, главным образом Казахстанская степь, в период гражданской войны и колчаковщины». В чём проявлялась эта «идеологическая неустойчивость» писателя, причисленного к «правым попутчикам», не сказано. Возрастание интереса к подлинной российской истории, к правде народной жизни, к подвигам первопроходцев и романтиков, расширяющих не только географическое понятие России, видимо, призовёт новых читателей к творчеству С.Н. Маркова. Полезно раскрепощённым взглядом перечитать его книги: «Летопись Аляски», «Юконский ворон», «Повесть о Великом охотнике», «Подвиг Семёна Дежнёва» и другие произведения. Свежо будут восприняты и поэтические откровения «голоса в серебряном просторе». Главным содержанием и смыслом жизни творческого подвижника всегда были почтение к предшественникам, поэзия и романтическая проза бытия. Рукописи его терялись, горели. Картотеки попадали под бомбёжку, в том числе и «Тихоокеанская картотека», созданию которой посвящены многие годы. Эшелон, в котором ехала семья Марковых, дважды бомбили. Галине Петровне чудом удалось найти среди руин драгоценный ящик с архивом. Марков был солдатом. В 1943 году его демобилизовали по причине крайнего истощения. После окопов попал в госпиталь на «подкрепление» – бывали и такие «счастливые случайности». Затем многие годы с архивными хлопотами бедовал без своего угла.

Рекомендуем:  Ольга Девш

Лишь за два года до смерти Сергей Николаевич смог разместить свою гигантскую картотеку, ценнейший архив и редкостные издания в новой квартире. Тогда он мог хвастливо приглашать друзей. Приезжали и незнакомые люди повидать одного из основоположников русской советской литературы о Востоке, создателя научных биографий и поэтических откровений о том, что другим людям увидеть не удалось. Сергей Николаевич завершил свой скитальческий земной путь в 1979 году, не дожив нескольких месяцев до выхода двухтомника избранных произведений. Предисловием к одному из поэтических сборников поставлено его поклонное «Слово парфянина». Автору сладостно вспоминалось детство. «Тихий Парфентьев в базарные дни шумел и пел». Велика была радость мальчика, когда бабушка покупала ему игрушки, лакомства и вместе с ними – книжки в издании Сытина, Ступина, Саблина. Особенно нравился сытинский календарь «в пурпурно-золотой, как жар-птица, обложке! В нём – рассказы о героях Русской земли и стихи, стихи!». От этих истоков полезно пройти ещё раз по его судьбе. Сочтём скитания искателя живой воды, научим потомков с гордостью понимать его заботы и труды, возвращаться для понимания к романам и книгам-путешествиям, прочитывать прозу и поэзию прошлого века. Другие общественные ориентиры, свободное восприятие гражданских потрясений востребовали проникновенное прочтение «забытых» стихов, поэм, рассказов и романов. Оказываются востребованными в библиотеках не только произведения, вошедшие в двухтомник избранного. Запрошены для непредвзятого чтения из конца 20-х годов: «Кропоткин в Дмитрове. 1919 год», роман «Рыжий Будда», рассказ «Степные конокрады», поэма «Полярный адмирал Колчак», начатая в 1928 году и завершённая почти через сорок лет баллада «Шемаханская царица». Возвращаются к слову парфянина биографы, критики и литературоведы. Слышат его голос не только в Парфентьеве, а на встречах с писателями и творческих вечерах в районах области. Теперь и литературное краеведение в школах взращивает, укрепляет познавательный интерес к знаменитому исследователю, путешественнику, прозаику и поэту, чей неистребимый голос слышится на ветру мировых просторов. В это верил Сергей Николаевич ещё в 1940 году и сказал в стихотворении, посвящённом жене Галине Петровне: «Всё равно услышишь на ветру / Голос мой в серебряном просторе». 

Рекомендуем:  Александр Чанцев
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: