Валерий Капитонов

Для многих палиндромы (их ещё называют перевертнями или зеркальными стихами) являются чем-то вроде интеллектуальной забавы, игрой для ума. Однако поэт из камского городка Чайковский, Валерий Капитонов считает иначе. Сегодня он делится своими мыслями об этом необычном литературном жанре. – Валерий, откуда пошло увлечение палиндромами? – Увлечение палиндромами, поэзией, в том смысле, что я стал пробовать писать сам, началось в конце 80-х годов. В то время появилось много информации о различных поэтических течениях, школах, направлениях, о различных формах работы со словом, и вот тогда я узнал и о палиндромах. Оказалось, это не просто забава, а является жанром поэзии и имеет свои глубокие корни и традиции. Такая форма применялась даже в молитвенных целях (сразу возникает в сознании евангельское «АВВА Отче что?»). Меня заинтересовал этот жанр и впоследствии увлёк. Сначала было своеобразное обучение речи, первые слова палиндромы: «ага», «угу», «казак», «шалаш». И постепенно, когда стали получаться палиндромы на различные темы, пришла уверенность, что нет ничего невозможного, и даже с помощью такого сложного жанра можно попытаться выразить и донести любую мысль и создать желаемый образ. «Мира Царь и мы, взяв язвы мира, царим». Не следует забывать о том, что палиндром является жанром поэзии, и важна не только его удобочитаемость, но и создание образа, над которым можно поразмыслить. Поэзия – это не только рифма, и палиндром – это не только обратное прочтение. Невразумительность, невнятность, бессмыслица не могут быть поэзией, и строгие требования жанра – не оправдание. Также не следует отделять содержание от формы и рассматривать их отдельно, они едины. В своей книге «Аромат цветов» я провожу аналогию между формой палиндрома и формой крыльев бабочки. Когда бабочка расправляет свои сложенные крылья, то мы видим их узор и восхищаемся им. Также и палиндром, читая его, мы смотрим, получился ли узор смысла, который может нас порадовать. Ведь размытый и тусклый узор нас не привлечёт. Рассматривая таким образом его форму, становится значительно интереснее читать палиндромы. И такое видение придаёт им особую глубину. К тому же в форме палиндрома мы можем видеть проявление глобальных законов бытия. «Ум, о, мастер, греть самому». В форме палиндрома ещё много интересного. Это и постепенное его перетекание, и бесконечность прочтения. При совмещении палиндрома «Невидим и дивен» с символом бесконечности, переплетается очень многое. И общее в их форме, и значение символа, и бесконечность прочтения палиндрома, и его смысл. Этот палиндром прямо говорит о Духе, «Бог есть Дух». Он невидим, неосязаем, но мы постоянно имеем дело с Его дивным проявлением. Дальше по аналогии палиндром совмещается с формой лепестков цветов (так же общее в форме с символом бесконечности). И это мысль о том, что бесконечный Дух является источником всей красоты и что красота бесконечна. Ряд подобных аналогий получает дальнейшее развитие в моей книге «Аромат цветов». Понятием отражения, взаимосвязи (в отражении уже существует взаимосвязь) проникнута вся наша жизнь, и эта тема мне интересна и нашла выражение не только в написании палиндромов, но и в поэзии:

Рекомендуем:  «Рудник» Марии Бушуевой

Зеркало снов и бессонных ночей Отражает свет тёмных речей.

И

Над ровной, зеркальной поверхностью вод Сияющий, звёздный кружит небосвод. И тёмного берега скрыв очертанья, Весь мир до краёв наполняет Сиянье.

Это стихи из моей маленькой книги опубликованных стихов. 

– Вы профессионально занимаетесь этим жанром или это хобби? – Конечно же, это является увлечением. Но теперь у меня есть книга, посвящённая этой теме, называется «Аромат цветов» (были различные её варианты), которую мне хочется издать. Я надеюсь, что, может быть, уважаемые книгоиздатели обратят внимание на эту беседу и заинтересуются моей книгой. 

– На кого равняетесь в этой области? – Наверное, это хрестоматийные образцы палиндромов, известные нам ещё со школьной поры. «Я иду с мечем судия» Державина и «А роза упала на лапу Азора» Фета. Ещё на меня повлияло творчество Велимира Хлебникова, у него много экспериментов в области словотворчества. Но позже это прошло. Хотелось бы встретиться с Гершуни, но у меня, к сожалению, нет его координат. В одном из журналов был опубликован палиндром, где указано его авторство. Хотелось бы обратиться к нему через вашу газету, чтобы с ним встретиться. 

– С кем из пишущих земляков вы общаетесь? – Особенно-то ни с кем. Но мне хочется сказать, что в нашем городе много интересных, творческих людей в различных областях и, что удивительно, очень много людей, пишущих хорошие стихи. Прямо-таки какая-то «поэтическая аномалия» в хорошем смысле этого слова. 

– Кто оценил ваше творчество? – Со своими палиндромами я обратился в местное литературное объединение к Виктору Николаевичу Дворнику. И в его лице встретил понимание и помощь, за что я ему очень и очень благодарен. Он сам человек пишущий, понимает и старается поддержать по возможности наших местных поэтов. Я знаю, что он хотел издать сборник стихов, объединяющий их творчество. Но, видимо, пока не нашёл поддержки ни у администрации, ни у предпринимателей города, а ведь какая была бы хорошая и ценная книга для города. 

Рекомендуем:  Анюта Вяземская. Дебют

– Каким вы видите этот жанр в России? – Палиндром – это жанр поэзии, её так называемая малая форма. Повторюсь, поэзия – это не то, что рифмуется. Когда человек любит, он объемлет весь мир, и если хочет выразить свои чувства, то рождаются стихи. И пусть не каждый их пишет, но воспринимают мир поэтически многие. Это чувствование. Ведь и проза может быть поэтичной. Например, фраза из романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита»: «Она поглядела на меня удивлённо, а я вдруг и совершенно неожиданно понял, что я всю жизнь любил именно эту женщину». Поразительно, одна фраза, но это переход на какой-то совершенно другой уровень восприятия жизни, возможность чего и несёт в себе поэзия. Надеюсь, что и мои палиндромы, и творчество, связанное с ними, отвечают этим задачам. Пока люди любят, стремятся постичь красоту и единство мира, будет жить и поэзия в различных своих проявлениях.

ПАЛИНДРОМЫ Немилость – соль имён. А летаргия – игра тела. Радио – мой дар. Нежность – сон жён. Мадмуазель, слеза – ум дам. Весны сын – сев. «Вёдро» – вор дев. А кошмар – шрам шока. А ремень – не мера. Веласкес – секса лев. Лёг на храм архангел. Телу мал амулет. Нам сила – талисман. Не лезь в зелень. Волны сын – лов. Гнид либидо бодибилдинг. Кошка, как шок. А путана тупа. Романа мор, как тумана муть. Ho «Медведь» – дев демон. Нёс я ясень, неся ясен. О вар! Браво, повар, браво! Ум, о мастер, греть самому! Цезарь! Бог – образец! Но ведь зевота-то везде вон. Петь «Сад», петь «Степь, да степь». А Рим дорог, как город мира. Вон в туче молнии НЛО мечут вновь. Но неся мороз взором, ясен он. Мудрее веер дум. Но мира Царь им Он. Лад в уме, чётко теченье чёток, течь ему в даль. Рим, меч и щит ищи, чем мир. Или туш славили, или вальс? Шутили? То тень, отраженье – жар-то не тот. Меня истина манит сияньем. У тени листья мять сил и нету. Упал я, а долго ль зло ползло, глодая лапу. He бубни, кинь бубен на барабан. Море не ром, сна море – романс. Я мёр во время мер вовремя. А на титул истина манит силу титана. Ему владенье дал в уме, Ему, а не бесы себе на уме. Уверен, не реву. Роз ваза, взор нежен. To икота, то киот. Тень я и не жив, движения нет. Дару дуба буду рад. Город Ижевск свеж и дорог. Дубиной, о, ни будь! Не вид йога нагой дивен – Худ он, но дух! То колено, но не локоть. Тело колет. He туманен, а мутен. А жуть стелет стужа. Отмечала чем-то Меня, а я нем. Не тьма там – тень. Тень ада? Нет, а муть ума, Тумана муть. 

Рекомендуем:  Призма памяти в романах Владимира Набокова
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: