Поэтическим текст как коммуникативно-эстетическая категория

ПОЭТИЧЕСКИМ ТЕКСТ КАК КОММУНИКАТИВНО-ЭСТЕТИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ

В статье анализируются особенности вербализации эстетико-коммуникативных смыслов в поэтических текстах. Главными факторами реализации глубинного эстетического смысла на этапе текстопорождения являются: норма языка, функционально-стилевая и жанровая характеристики, ситуативность текстопорождения, идейно-эстетическая направленность, индивидуально авторская когнитивно-валерная система; на этапе интерпретации и восприятия — временные рамки порождения и рецепции текста, константа фоновых знаний реципиента, индивидуальные особенности и когнитивно-валерная система читателя, целеустановки реципиента, идейно-эстетические представления и их резонанс, или же отсутствие такового с идейно-эстетической направленностью текста.

Выявление сущности эстетической природы поэтического текста — это один из наиболее обсуждаемых в лингвистике вопросов. Одним из первых рассмотрел его в своих трудах А. А. Потебня с позиций поэтичности языка как такового. Основой образности всегда служит внутренняя форма слова, а сама лексема в этом понимании уже является художественным произведением, т. е.

некоей поэтической конструкцией, при этом любой словесный акт представляется как художественное творчество [12].

Совершенно другое понимание представлено в трудах формалистов, пытавшихся усмотреть чисто лингвистические доказательства принципиальных различий поэтического языка и «практического». Конструктивные особенности поэтических про-

изведений проецировались ими на систему языка, а лингвистические элементы языка непосредственно переносились в поэтическую конструкцию, способ выражения выдвигался на первый план: поэтическое творчество направлено на отдельные единицы, а художественный текст является последовательностью эстетических (актуализированных) и фоновых (обычных) знаков [17, с. 27]. Одним из наиболее интересных подходов является теория поэтической лингвистики В. М. Жирмунского: «Поскольку материалом поэзии является слово, в основу систематического построения поэтики должна быть положена классификация фактов языка, которую дает нам лингвистика. Каждый из этих фактов, подчиненный художественному заданию, становится тем самым поэтическим приемом» [9, с. 41-42]. Таким образом, параллели между разделами языкознания и разделами поэтики очевидны, существуют поэтическая фонетика, поэтический синтаксис, поэтическая семантика и т. д. Жирмунский упоминает и о невозможности отдельного существования эстетического содержания искусства, именно содержание вкупе с формой является компонентом в процессе создания единого эстетического впечатления, т. е. «если под формальным разуметь эстетическое, в искусстве все факты содержания становятся тоже явлением формы» [9, с. 28].

Многие ученые, в их числе М. М. Бахтин, отмечают узость рамок формалистского подхода: «Нужно понимать самый язык как замкнутую поэтическую конструкцию, чтобы говорить о нем как о единой системе поэтического языка. При этом условии и элементы языка окажутся поэтическими элементами, несущими в нем определенные конструктивные функции» [1]. Язык как тривиальное речевое общение обретает поэтические характеристики только в определенной ситуации поэзиса. Высказывание может быть адекватно поэтически воспринято лишь в конкретной поэтической ситуации семиози-са. Именно поэтому можно утверждать, что «поэтический язык» не есть особая символическая языковая система, и возможно анализировать функциональную и компонентную составляющие поэтических конструкций наравне с таковыми в других коммуникативных ситуациях. Изучение поэтического тек-

ста должно базироваться на лингвистике, но не сводиться к только лингвистическому, так же собственно, как и просто последовательность тропов не является художественным текстом [2].

Однако следует подчеркнуть частотность устойчивых образных элементов, нехарактерных для других типов текста в поэтической речи. Их частотность и синтагматические и парадигматические отношения лимитируют эстетическое единство определенной литературной школы, направления, эпохи. Тропы, устойчивые словосочетания, поэтические формулы и клише, варьирующиеся и функционирующие в произведениях, различаются по эстетической валерности, по сути, представляют собой некие эстетические инварианты. Вербализации эстетических инвариантов и способам их трансформации посвящены работы М. А. Бакиной, В. Г. Гака, В. П. Григорьева, Н. Н. Ивановой, Н. А. Кожевниковой и др. Исследования данных исследователей четко говорят о достаточно условном противопоставлении эстетических инвариантов и индивидуально-авторских вербализаторов (языковых средств). В данном случае индивидуальность не предполагает полного отказа от устоявшихся поэтических формул и выдумывания абсолютно новых образных средств, а, скорее, это переосмысление традиционных форм, особые способы их использования в поэтическом тексте и своеобразные пути взаимодействия с иными текстовыми средствами. Значение инварианта в новом, нехарактерном для него контексте полностью трансформируется, это способствует приращению эстетического смысла. Возникает амфиболия устойчивого эстетического образа.

Рекомендуем:  Аникина Ольга. К счастью привыкаешь понемногу

Перспективнейшим направлением является изучение поэтического текста как текста культуры, как отражения целостного когнитивного механизма. Это направление разрабатывалось в трудах Ю. М. Лотмана по семиотике: «Пространство текста культуры представляет собой универсальное множество элементов данной культуры, то есть является моделью всего» [11, с. 118]. Поэтический текст не только входит в национальное культурное наследие, но и является моделью данной культуры, которая строится согласно тем же законам и включает те же константы культуры: устойчивые образы и

концепты, которые характеризуются особой частотностью, устойчивостью, высокой аксиологической значимостью и т. п.

В поэтическом тексте эти культурные константы выступают в качестве образов, символов, мифологем, устойчивых тропов. Конкретное семантическое наполнение и эмоционально-экспрессивная оценка зависят как от культурного континуума, в пределах которого творит автор, так и от его собственного представления, при этом выбор лексического оформления, несмотря на ограниченность языковыми возможностями, максимально индивидуализирован. Первичное восприятие поэтического текста по этим причинам затруднено, но наличие культурно-эстетического инвариантного ядра обеспечивает адекватную интерпретацию. Необходим учет репрезентации поэтическим текстом национальной и мировой культуры на определенном этапе развития, а значит восприятие требует от реципиента знания идей, знаковых фигур и образного языка эпохи создания текста. Дефицит фоновых знаний при интерпретации провоцирует культурный шок, неприятие или неадекватную трактовку текста.

В нашем исследовании мы будем придерживаться мнения, что главной особенностью поэтического текста является эстетическая функция — способность выражать эстетическую семантику, т. е. соотнесение содержания поэтического текста с эстетическими категориями прекрасного, красивого, возвышенного, безобразного, низменного и др.

Принципиальным отличием поэтического текста от непоэтического является творческое использование возможностей языковой системы, образность, которая связана не только и не столько с отклонениями от узуального словоупотребления или особым набором языковых средств. Стилистическое своеобразие поэтического текста определяется многоаспектным взаимодействием языковых единиц и возниковением на его основе динамического напряжения языковой формы, обусловленного присутствием имманентно присущих эстетических установок, что отмечалось и В. В. Виноградовым [6]. Ключевыми понятиями поэтического текста необходимо признать организованность, гармонию и смысловую емкость [14, с. 32]. Организованность является упорядоченно-

стью текстовой формы, которая обусловливает системность текста и определяется особенностями содержания. Гармония в поэтике — это особый критерий вербализации прекрасного, который проявляется в различных видах эстетически обусловленной симметрии на всех уровнях языка. Смысловая емкость включает в себя амфиболию смысла, предполагающую неоднозначность толкования поэтического текста. Проявляется смысловая емкость в наличии подтекста, предполагающего наличие дополнительных значений, которые дополняют семантику текста, обогащают эмоционально-экспрессивный и содержательно-изобразительный компоненты.

Современные исследователи, в частности Ю. М. Лотман, подчеркивают теснейшую взаимосвязь языковой формы и глубинного эстетического содержания поэтического текста: «В поэтическом тексте соотношение планов содержания и выражения иное, чем в обычных языковых системах. <…> План выражения становится фактором смысла, схемой построения значения» [11, с. 272]. Невозможно помыслить поэтический язык вне его системных отношений и оторванности от социально-исторических процессов конкретной лингвокультуры, именно этот аспект культурно-исторической обусловленности эстетики поэтики рассматривал Р. А. Будагов: «Эстетика языка художественного произведения -это тоже определенная целостность или система. Однако осмыслить ее возможно лишь путем анализа тех элементов, которые ее формируют. <…> Эстетика обнаруживается в самом соотношении общих значений слов и значений, возможных только в определенном контексте и в определенную историческую эпоху» [5, с. 303].

Всеобъемлемость всех уровней структуры поэтического текста обусловливает его эстетическую организацию. Сверхупорядоченность поэтического текста создается особыми системными повторами или символическими элементами, вербализующими прагма-эстетическую насыщенность и позволяющие избежать автоматизированности восприятия и интерпретации. Безусловно, усвоение схем действования при интерпретации поэтического текста несет в себе как опасность закостенелости в восприятии и потери в распредмечивании многомерных

Рекомендуем:  Татьяна Данильянц

эстетических смыслов, «каждая из схем действования, полученная без привлечения феноменологической рефлексии в сложном типе текста, теряет свою актуальность с априорностью принятия положения о неу-зуальности каждой конкретной естественно развивающейся системы и системы взаимодействия ЧЕЛОВЕК — ТЕКСТ в частности» [4, с. 458]. Но в то же время необходимо учитывать и некоторые положительные эффекты, такие как прогностические стратегии символьного восприятия и интерпретации текста, кроме того, как справедливо указывают некоторые исследователи, многомерность практически нивелирует негативную составляющую действия с текстом по схемам: «в поэтических высказываниях <…> ценность информации не теряется, несмотря на многочисленные повторения, потому что каждое повторение связано с новым толкованием высказывания» [8, с. 19]. Различные повторяющиеся в том или ином виде элементы, или символьные лексемы, как правило, появляются в сильных позициях текста, например режущее слово «кирэдзи» в японских твердых формах стиха, и несут экстремальную эстетическую значимость.

На настоящем этапе изучения эстетики и глубинного содержания поэтического текста достаточно дискуссионным является положение о стратификационной организации, при котором возможно выделить уровни вербализации эстетического согласно уровням языка: фонетический, морфологический, лексический и синтаксический, — происходит это по причине неоднозначности трактовки эстетической значимости каждого из этих уровней. Например, Ю. М. Лотман считает в рамках этого членения ведущим лексический уровень как вербализатор эстетико-ког-нитивного и символического начала, в то же время Н. А. Купина основывается на языковой доминанте текста [10, с. 26] в качестве актуализирующего уровня эстетической до-минаты. Л. В. Щерба же избегает структурного подхода и вычленяет суперсегментные уровни, такие как ритмический, ритмо-мело-дический, метро-ритмический [16, с. 35-37]. И. Я. Чернухина уже предполагает наличие композиционно-синтаксического уровня текста [15, с. 9-10], правда, в отношении художественной прозы. З. И. Хованская, в свою очередь, предложила строящуюся на

принципах филологического анализа трехуровневую модель, в которой выделяется идейно-художественный уровень эстетики, который и служит базисом для наполнения литературного и речевого уровней [13, с. 30], все это позволяет утверждать, что на основе формально-структурной организации сложно определить место актуализации эстетического смысла в поэтическом тексте.

Мы считаем наиболее перспективным функционально-коммуникативный подход, предполагающий, по Н. С. Болотновой, двухуровневую структуру: информативно-смысловой и прагматический уровни. Но, как кажется на первый взгляд, упрощенная модель делится на подуровни на основании интра- и экстралингвистических характеристик, а потому представляет собой достаточно сложную систему отношений, учитывающую актуализацию многомерного смысла. Информативно-смысловой уровень актуализирует глубинное эстетическое содержание, при этом на основании лингвистических характеристик он членится на фонетический, морфологический лексический и синтаксический субституты, которые актуализируют общий смысл. Экстралингвистические характеристики же разбивают информативно-смысловой уровень, являющийся, по сути, совместным полем мыс-ледеятельности продуцента и реципиента поэтического текста и включающий когнитивную информацию, на подуровни денота-ции (реально-предметной соотнесенности) и сюжетно-композиционный подуровень. В уровень прагматики включаются системные характеристики художественно-эстетического семиозиса, такие как: принципиальная возможность текста вызывать эстетический перлокутивный эффект, интен-циально обусловленный коммуникативными стратегиями продуцента и его когнитивно-ва-лерной системой. Эстетическая обусловленность прагматики зиждется на функциональных особенностях текста как целого: образности, ассоциативности текстовых реминисценций, неоднозначности интерпретации, предсказуемости / непредсказуемости в плане прогностического развертывания), в то же время немаловажным представляется структурно-языковая обусловленность такими факторами как: модальность, экспрессивность, выразительность, многознач-

ность, узуальность / окказиональность. По лингвистическим характеристикам прагматический уровень может быть условно разделен на эспрессивно-стилистический и функционально-стилистический подуровни. По экстралингвистическим аспектам прагматический уровень поэтического текста членится на эмоциональный, образный и идейный субституты, вследствие чего его также можно обозначить как идейно-эстетический уровень — это пик совместной / разделенной мыследеятельности продуцента и реципиента [3, с. 28-33].

Рекомендуем:  О причинах кризиса российской идентичности (Александр Щипков)

Определение коммуникативных качеств поэтического текста происходит как на информативно-смысловом, так и на прагматическом уровнях, ведь каждый коммуникативный акт помимо когнитивной информации имманентно включает эстетическое воздействие. Иллокутивной целью эстетической коммуникации является реализация перло-кутивного эстетического эффекта, т. е. донесение исходного замысла продуцента текста до реципиента, реализация эстетического намерения. Успешность реализации данной цели определяется прогностической компетенцией автора, учетом возможных реакций читателя и наличием читательских адекватных пресуппозиций.

Эстетическая коммуникация в рамках поэтики определяется множеством факторов. Так, на этапе текстопорождения такими факторами являются: норма языка, функционально-стилевая и жанровая характеристики создаваемого текста, ситуативность как критерий текстопорождения, идейно-эстетическая направленность, индивидуально авторская когнитивно-валерная система; на этапе интерпретации и восприятия — временные рамки порождения и рецепции текста, константа фоновых знаний реципиента, индивидуальные особенности и когнитивно-ва-лерная система читателя, целеустановки реципиента, идейно-эстетические представления читателя и их резонанс, или же отсутствие такового с идейно-эстетической направленностью текста [11]. Языковые нормы конкретного лингвокультурного сообщества и его конвенции обеспечивают возможность поэтического текста являться неким сообщением, сложной иерархической системой с символической и эстетико-культурной значимостью элементов всех уровней.

Эстетическая коммуникация может быть обеспечена только посредством целостной разделенной мыследеятельности автора и читателя, лишь при этих условиях возможно полное герменевтическое о-сознание процесса сотворения словесного поэтического образа и его интерпретация. Нерасчлененность разнообразных форм чувственного восприятия, т. е. синэстезия, является одной из непременных характеристик словного образа в поэтике. Основой данной формы служит синтагматическое линейное соединение лексем с дифференциальной ноэмой восприятия — это есть проявление констант субъективности в порождении смысла текста.

Другой важнейшей формой существования образа является синкретизм как совмещение различного в единое. Соединяя данные две формы поэт добивается эстетического резонанса — усиления эстетического и когнитивного воздействия за счет синерге-тического слияния воздействующих эффектов отдельных элементов поэтической речи друг с другом на фоне текста как целого. Именно многомерность и многогранность возникающих у реципиента в результате синэстезии и синкретизма образов дает возможность автору достигать максимальной семантической насыщенности и максимального перлокутивного эффекта.

Выражение некоей эстетической категории с помощью поэтического образа определяется его соответствием эстетическому идеалу в когнитивно-валерной системе реципиента. В свою очередь, данный идеал не является универсальным даже для всех членов одного лингвокультурного сообщества, ведь он формируется в конкретную эпоху, подвержен изменениям в соответствии с субъективным конкретно-чувственным наполнением.

Константно меняющиеся формы взаимодействия рефлексивной поэтической реальности с реальностью эмпирической, уникальность и неповторимость поэтического семиозиса, двуплановость образного высказывания (как целостного законченного продукта языковой поэтической деятельности и как открытого аккумулятора лингвокуль-турного опыта обусловливают специфику восприятия и интерпретации поэтического текста. Эстетическая реакция реципиента создается под влиянием осознанного вос-

приятия амфиболичности поэтической языковой формы и глубинного содержания: нарушение норм обыденного языка вызывает трудности в восприятии и служит пусковым механизмом аффекта в процессе перехода «бессознательных психических структур автора в социальное содержание искусства» [7]. Поэтому восприятие эстетического, с одной стороны, является актом ноэматической рефлексии (неосознанного понимания и интерпретации), а с другой стороны, оно должно быть предельно выверено и о-сознано: эстетика поэтического произведения зрится непроизвольно, и уже на втором этапе рефлексии ощущения противоречивости и дуальности требуют сосредоточения на форме эстетического выражения и эстетических качествах рассматриваемого объекта, что и

рождает феноменологическую рефлексию по постижению эстетического опыта, после чего на третьем уровне абстракции текст вновь воспринимается в его целостности.

Таким образом, поэтический текст является синкретичной иерархической многофункциональной системой, которую структурируют объекты-денотаты целостного высказывания, интенциальная амфиболия, иллокутивная цель в сочетании с прогностикой перлокутивного эффекта, пресуппозиции продуцента и реципиента. Объектом эстетической вербализации поэтического текста служит не предмет речи или ситуация как таковые, а некая идеальная эстетическая модель, формируемая в сознании продуцента на основе его концептуально-валер-ной системы.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: