Литературные итоги первого полугодия 2019. Часть II

Литературные итоги первого полугодия 2019. Часть II

Евгений АБДУЛЛАЕВ – поэт, прозаик, литературный критик, член редакционного совета журнала «Дружба народов»; Ольга БАЛЛА – литературный критик, эссеист, редактор отдела философии и культурологии журнала «Знание-Сила», редактор отдела критики и библиографии журнала «Знамя»; Юлия ПОДЛУБНОВА – литературный критик, поэт, кандидат филологических наук, заведующая музеем «Литературная жизнь Урала XX века»; Сергей БЕЛЯКОВ – историк, литературовед, заместитель главного редактора журнала «Урал»; Анна БЕРСЕНЕВА (Татьяна СОТНИКОВА) – прозаик, блогер, доцент Литературного института им. Горького, ведущая рубрики «Моя литературная премия по средам».

Евгений Абдуллаев

Евгений АБДУЛЛАЕВ:

Вначале о печальном. То есть о толстых журналах. Закрылся «Арион». Закрывается «Звезда». В подвешенном состоянии «Октябрь». Очередной виток сложностей с арендой у «Вопросов литературы». В «Новом мире» и «Знамени» боюсь задавать банальный вопрос: как дела? У «Дружбы народов» – юбилей и даже журнальная премия возродилась, но уверенности  тоже не чувствуется.

На «красноплощадном» фестивале в палатке стопочками разложены «Знамя», «Дружба народов»… даже, прошу прощения, «Наш современник». За прилавком печально сидят сотрудники журналов. «Много за сегодня продали?» – «Один…». – «Одну пачку?» (не расслышав). – «Один журнал». Захотелось встать за прилавок и начать зазывать. Хотя – что выкрикивать? «Подходи народ, свой огород…»? «Прекрасная книга о синем кошмаре – отличный подарок супружеской паре»? Не вписываются толстые журналы в рыночно-ярмарочный формат.

Теперь о более приятном. О том, что у нас пока ещё есть. Продолжается – пусть и с меньшим размахом – фестивальное движение. Десятые чебоксарские «ГолосА», третий Горьковский фестиваль в Нижнем… Пока пишу, в Питере проходят шестнадцатые (если верно подсчитал) «Петербургские мосты».

Премии пока все живы. Некоторые даже порадовали. «Московский счёт», доставшийся Олегу Чухонцеву и Дмитрию Гаричеву. «Лицей», лауреатом которого стал Антон Азаренков. «На месте» пока и «Большая книга» с «Ясной Поляной», вкупе с новорождённой «Поэзией». То, чем они будут радовать (и не очень), увидим в следующее полугодие.

Появилась, наконец, и премия для нас, саблезубых: «Неистовый Виссарион». Спасибо. И награждение в самую точку – Ольга Балла, толстожурнальный критик номер один.

Поэтическое книгоиздание. «Цветы и зола» Вадима Муратханова в «Воймеге», «Голодное ухо» Андрея Коровина в «ArsisBooks», «Гараж» Ирины Шостаковской в «НЛО». И увесистая «Летяжесть» Инги Кузнецовой в «АСТ» – при том, что к поэтическим сборникам более ста страниц отношусь с подозрением, «астэшный» талмуд читается на одном дыхании. Есть с чем поздравить и автора, и издательство, которое (ещё одна хорошая новость) книгой Кузнецовой открыло новую поэтическую серию – «Поэтическое время». Посмотрим, кого издадут дальше.

Из прозы назову новый роман Глеба Шульпякова «Красная планета» («Эксмо»), «Собак Европы» Ольгерда Бахаревича («Время») и «Латгальский крест» Валерия Бочкова в январской «Дружбе народов». Из нон-фикшна – увлекательную и лиричную «Комиссаржевскую» Анны Сергеевой-Клятис, вышедшую в «ЖЗЛ». Оказалось, великая актриса приходится дальней родственницей автору.

Имена – уже частично названы. Ольгерд Бахаревич, который был до этого года известен только как белорусскоязычный прозаик. Читая «Собак Европы», забываешь, что это автоперевод с белорусского. Впрочем, это не русский и не белорусский (в узком понимании), а европейский роман. И не только по месту действия.

Из новых для меня имен – поэты Антон Азаренков и Евгения Джен Баранова; критик и литературовед Валерий Отяковский. Такой вот урожай.

 

 

Ольга Балла

Ольга БАЛЛА:

 

1. Скорее всего, мне, как человеку, совершенно неожиданно для себя получившему всероссийскую премию за литературную критику, не очень прилично о ней, премии, говорить. Но сказать всё-таки хочется, – Бог с ними. с приличиями, от моей персоны тут можно смело отвлечься, – право же, ещё до попадания в неловкую и незаслуженную роль лауреата (честно сказать, я думаю, что меня выбрали как наименее конфликтную фигуру) меня очень обрадовало, что такая премия теперь есть; думалось – да думается и теперь –о том, что появление такой премии чрезвычайно важно, что она, хочется надеяться, поспособствует перемещению литературной критики с окраин культурного внимания куда-нибудь поближе к его центру, будет способствовать разговору о ней и попросту тому, что её станут читать. Мне, кстати, уже попадалось где-то на глаза предположение о том, что может быть издана антология текстов критиков, вошедших в лонг-лист. Мне же мечтается о том, чтобы был издан собственный сборник тех из вошедших в шорт-лист, у кого таких сборников ещё нет, – хочется систематически прочитать каждого (кстати, и из лонг-листа кое-кого очень бы хотелось видеть так изданным). (Себя не считаю, у меня уже собран, лежит себе в одном издательстве, ждёт не дождётся своего часа).  

Очень обрадовало меня появление (кажется, именно в этом полугодии; ну, может быть, в самом конце прошлого года) в Санкт-Петербурге «Издательства Яромира Хладика», созданного Игорем Булатовским: за несколько месяцев они успели издать несколько книг (небольшого формата книжечек, радость любителю читать в метро) одна прекраснее другой. Сразу назову прозу одного из самых значительных венгерских поэтов Яноша Пилински в переводе Оксаны Якименко – «Беседы с Шерил Саттон», а кроме того – «Алхимию грошового магазина» Чарльза Симика, «Малую анатомию образа» Ханса Беллмера, «Соцреализм: от расцвета до заката» Екатерины Андреевой, «Разговоры с дьяволом» Лешека Колаковского, – нет, это не всё, только то, что пришло на ум первым, – а больше всего жду – то ли вот-вот выйдет, то ли только что вышли, но я ещё не видела – «Личность и сакральное» Симоны Вейль и сборник текстов Александра Скидана об Аркадии Драгомощенко «Сыр букв мел».

Рекомендуем:  Гаврикова Нина о Наталье Мелёхиной

А кроме того, журнал «Носорог» стал издавать собственную книжную серию (да, отдельно нужно помянуть добрым словом его «венецианский» номер, как раз вышедший в этом полугодии), из которой в мои руки в эти именно месяцы попали романы «Путеводитель по N» Александра Скидана и «Путешествие по таборам и монастырям» Павла Пепперштейна.

2. Я уж тут выкатила было список… Если всё-таки постараться ужать его до нескольких самых крупных пунктов, то в поэзии я бы выбрала сборник стихотворений Григория Кружкова за много лет – «Пастушья сумка», и большой сборник Владимира Нарбута, датированный ещё 2018 годом, но в 2018-м я (регулярно прочёсывая «Фаланстер») его не видела, он появился только этой весной и должен быть причтён к событиям обсуждаемого полугодия (Владимир Нарбут. Собрание сочинений: Стихи. Переводы. Проза / Сост., подгот. текста, вступ. статья и примеч. Р.Р. Кожухарова. – М.: ОГИ, 2018).

Оригинальной русской прозы я что-то мало читала в эти месяцы, всё больше поэзию и нон-фикшн, но непременно надо назвать уже, собственно, и названные «Странствие по таборам и монастырям» Пепперштейна (М.: Носорог, 2019 и «Путеводитель по N» Скидана (издан, правда, в конце 2018 года). Кроме того, листала я в книжном магазине – но, не купивши, пока не читала – сборник прозы известного до сих пор в основном в качестве переводчика сложных французов (и многому у них научившемуся) Валерия Кислова «Складки» (СПб.: Все свободны, 2019), – чувствую, это интересно, надо будет вчитаться.

Самые значительные нон-фикшн издания этих месяцев для меня – большой сборник сборник интервью за 2000-2018 годы Ольги Седаковой «Вещество человечности» (М.: Новое литературное обозрение, 2019) и её же переписка с Владимиром Бибихиным (1992-2004) «И слово слову отвечает» (СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2019), а также биография в текстах Алексея Парщикова «Кёльнское время», составленная Екатериной Дробязко и Андреем Левкиным.

Кстати, под самое-самое окончание полугодия вышел большой том статей Ильи Кукулина о поэзии. Это безусловно значительная книга, дающая много возможностей для плодотворного размышления и о русской поэзии, и о месте автора в нашей интеллектуальной истории.

Одна из самых замечательных книг, и не только этого времени, — документальный роман Максима Д. Шраера «Бегство» (М.: Три квадрата, 2019). Формально это – о жизни евреев-отказников в последние десятилетия советской власти (всё взросление автора – с десяти до двадцати лет! – пришлось на время жизни в отказе), – по существу – о взрослении и об интенсивной, осмысленной, полной жизни вопреки всему.

И очень порадовал меня большой сборник статей Марии Галиной о фантастике «Hyperfiction», – правда, издан он в 2018 году (СПб.: Группа компаний «АУРАИНФО&ГРУППА МИД», серия «Лезвие бритвы»), но увидела я его только в этом.

А также большая биография Клайва Стейплза Льюиса (Алистер Макграт. Клайв Стейплз Льюис: Человек, подаривший миру Нарнию. – М.: ЭКСМО) в переводе Любови Сумм.

3. Очень интересно было читать молодых авторов в специально посвящённом им мартовском номере журнала «Знамя», в котором я работаю: сплошь открытия.

В конце ли прошлого года, в начале ли этого появилась в поле моего зрения юный поэт и эссеист Елизавета Трофимова? – ну, пусть числится открытием этого полугодия!

А из людей примерно моего поколения открытием для меня стал поэт Богдан Агрис, которого я к стыду своему не знала прежде, чем мне в руки попала подборка его стихотворений к очередному «Полёту разборов», а потом появился его сборник «Дальний полустанок». По моему разумению, это очень интересный и сильный автор.

 

Юлия Подлубнова

Юлия ПОДЛУБНОВА:

 

Наверное, главным событием первой половины 2019 г. стало попадание в шорт-лист премии «Лицей» Оксаны Васякиной с поэмой «Когда мы жили в Сибири», а затем её триумфальная победа. Про поэму я писала еще в прошлом году, прочитывая её в постколониальном ключе, – речь идёт о запустении Сибири и о коллективном травматическом опыте, выживании в процессах непрерывной утраты. Поэма – транслятор «могильности» сибирского текста, она производит впечатление, схожее с впечатлениями от сериала «Чернобыль»: узнаваемо, мощно, страшно. Мной был упущен, пожалуй, лишь контекстуальный аспект – травматизм 1990-х – начала 2000-х несколько ранее озвучила Галина Рымбу в поэме «Космический проспект», опубликованной в «L5» на Syg.ma. Однако «Когда мы жили в Сибири» от этого не становится менее убедительной или вторичной.

В целом интересно было наблюдать за документальной поэзией и тем, что появляется на соответствующих площадках: журнал «Артикуляция» (№ 5) опубликовал поэму Владимира Коркунова «Выпуск новостей», Ф-платформа на Syg.ma в мае представила подборку текстов Дарьи Серенко «Д-письмо», Илья Данишевский в начале июня выложил на «Снобе» вербатим «На горе Бокор» Марии Малиновской. До этого Мария Малиновская появилась в «Артикуляции» (№ 3) с еще одним большим текстом «Причальный проезд», составленным из диктофонных записей, личной переписки, результатов поисков в Google, архивных материалов и проч. Язык, заведомо далёкий от поэзии, содержит в себе взрывоопасный потенциал абсурда, он управляемо или неуправляемо трансгрессивен – именно с ним как инструментом работают современные авторы, предлагающие социально значимую повестку, всякий раз напоминающую о хрупкости человеческого существования (как вариант – сознания) и неоднозначности границ, возникающих в результате того или иного общественного договора.

Рекомендуем:  Ксения Букша

Среди вышедших поэтических книг отмечу «Кот, лошадь, трамвай, медведь» Алексея Сальникова (Livebook) – сборник лучших стихотворений уральского поэта, ныне больше известного как автор романа «Петровы в гриппе и вокруг него», а также «Мировое словесное электричество» Ларисы Йоонас (Free Poetry), отказавшейся в этот раз от регулярного стиха и в своём лирическом интонировании и неэкспрессивной образности всё больше приближающейся к тому, что делает в поэзии Ян Каплинский.

Если говорить о книгах, имеющих историко-литературное значение, то нельзя обойти вниманием выход в «Новом литературном обозрении» «Кёльнского времени» Алексея Парщикова, куда попала часть архива поэта – стихи, статьи, интервью и письма, относящиеся к тому времени, когда он жил в Германии, а также книги Ольги Седаковой «Вещество человечности», собравшей интервью за 30 лет, причем, как правило, хорошо известные в гуманитарных кругах. Безусловным событием стала или еще станет книга избранных статей о русской поэзии Ильи Кукулина «Прорыв к невозможной связи» («Кабинетный учёный») – то, чего, по-моему, ждали долго, имея представление об отдельных статьях исследователя и даже их корпусе. Однако собранные вместе, они образовали авторское пространство прочтения русской поэзии, версию развития русской поэзии ХХ и ХХI вв. (книга начинается с «Рождения неподцензурной поэзии»), возможно, побуждающую к дискуссии, но уже в каких-то ключевых моментах неоспоримую и неотменимую.

Соцсети не отпускают. По-прежнему мастридом для меня является фб-лента Екатерины Симоновой, собственно и поддерживающая интерес к документальной поэзии как феномену развивающемуся, и в том числе вне опыта травм.

 

Недавно узнала, что в домашней пыли Всегда есть немного космической пыли.

Проводишь пальцем по книжной полке – На подушечке остаются: 19 %!наших светлых и темных частиц волос и кожи, 7 %!цветочной пыльцы, хотя цветы давно у меня не цветут, 3%!сажи и дыма, 5 %!минеральных частиц, 12 %!текстильных и бумажных волокон, А в оставшихся неопознанных 24%!  – совсем немного, но все же Что-то от той звезды, которая вчера была справа над домом напротив, Неверная, мутноватая, обиженная, исчезнувшая 10 000 лет назад, поскрипывающая сейчас Между указательным и большим пальцем правой руки.

Не знаю, увижу ли ее завтра над домом напротив, Но точно знаю, что сколько-то пылинок ее еще завалялось За пожелтевшей Одоевцевой, За тоненькой книжицей Кузнецовой, За черной каменной кошкой с соседней полки…

 

 

Сергей Беляков

Сергей БЕЛЯКОВ:

 

Мне представляется, что все три вопроса отчасти повторяют друг друга. В сущности, это один вопрос. Поэтому отвечаю сразу. Говорить о тенденциях за столь короткий срок, на мой взгляд, нельзя. А события – это хорошие книги. Их несколько. Начну с пока что недооцененных. Прежде всего это «Юби» Наума Нима. Дмитрий Быков назвал её «одной из главных книг одного из главных русских писателей». Но в шорт-лист «Нацбеста» и «Большой книги» роман Наума Нима не прошёл. А жаль, книга живая и веселая, остроумная и яркая. Я просто ею зачитался. Чем-то напоминает «Чонкина».

Писатель и журналист Дмитрий Лиханов, пожалуй, идейный антипод Наума Нима. Автор «Юби» – известный правозащитник и либерал. «Bianca» Лиханова напечатана в декабрьском номере «Нашего современника», а в начале 2019-го вышла и отдельной книгой в издательстве «Эксмо». Наша литературная общественность, преимущественно либеральная, обходит стороной авторов «Нашего современника». Правда, именно либерал Константин Мильчин номинировал книгу Лиханова на «Нацбест». Андрон Кончаловский написал к ней предисловие. Но на судьбу книги это пока что не повлияло. А между тем, «Бьянка» Дмитрия Лиханова достойна стать в один ряд с «Белым Бимом Чёрное ухо» Гавриила Троеполького и рассказом Юрия Казакова «Арктур – гончий пёс».

Как-то мало у нас говорят и о второй книге последнего лауреата «Русского Букера» Александры Николаенко «Небесный почтальон Федя Булкин». А ведь в нашей литературе просто мало прозаиков, способных состязаться в мастерстве с автором «Феди Булкина». Эту книгу хочется не только перечитывать, но и цитировать без конца.

Счастливее судьба Григория Служителя, который с первого же своего романа «Дни Савелия» стал признанным писателем. И книгу его раскупают несмотря на довольно высокую цену, и эксперты «Большой книги» включили «Дни Савелия» в свой шорт-лист. Книга о коте Савелии мне и самому понравилась.

Приятно удивила Гузель Яхина. «Дети мои» – роман, который значительнее и серьезнее ее прославленной «Зулейхи».  О «Зулейхе» я написал когда-то «советская сказка на фоне ГУЛАГа» и не отказываюсь от этих слов. Писательский талант Гузель Яхиной нельзя было не оценить, но главы о спецпереселенцах я по-прежнему считаю легковесными. Сказка выдавалась за правду. В книге «Дети мои» сказочная форма не помешала, а помогла высказать историческую правду. На мой взгляд, Гузель Яхина нашла наиболее органичный для себя стиль. Вторая книга не только подтверждает неслучайность первого успеха. Хорошо, если ее будут экранизировать, как и «Зулейху».

Рекомендуем:  Виталий Пуханов: «Ты помнишь, Алёша...»

Событием для меня стала книга Евгении Некрасовой «Калечина-Малечина». Помню, как несколько лет назад на электронный адрес журнала «Урал» Евгения прислала свои рассказы. Я передал их читать нашим редакторам отдела прозы. Мы тогда сделали подборку из трёх рассказов и напечатали в апрельском номере «Урала» за 2014 год. Уже через год она станет автором «Знамени», а затем – «Волги» и «Нового мира». И вот Некрасова получила уже всероссийскую славу. «Калечина-Малечина» – книга о детях, но не для детей. Сюжет этой истории как будто родился из детской мечты.

Несчастному ребёнку хочется найти друга и защитника, который помог бы одолеть всех врагов и восстановить справедливость. Отомстить за обиды, подчас – довольно жестоко. Книгу отличает психологическая точность и писательское мастерство. Когда читаешь книги Евгении Некрасовой, Наума Нима, Дмитрия Лиханова, Евгения Водолазкина, Александры Николаенко, то все разговоры о кризисе, упадке и вовсе об исчезновении русской литературы представляются ерундой, обычным брюзжанием.

 

Анна Берсенева

Анна БЕРСЕНЕВА (Татьяна СОТНИКОВА):

 

1. Для меня событие из главных – открытие литературного агентства и школы «Флобериум». Думаю, со мной согласятся все, кто знают его директора Ольгу Аминову. В современной литературной и издательской среде это один из самых ярких, компетентных и опытных организаторов. Уверена, что «Флобериум» станет центром притяжения для многих людей литературы. Точкой силы это принято называть, и правильно.

2. Критерии известности или неизвестности автора мне представляются слишком уж рукотворными. Вот, например, прозаик Алексей Винокуров известен давно, а критика пишет о нём так скудно, будто речь о начинающем авторе. Ну, как бы там ни было, а для меня явились открытием два его романа, недавно изданный в «Эксмо» «Ангел пригляда» и ещё не изданные «Темные вершины». Оба написаны в булгаковской традиции, при этом абсолютно лишены стилизации под неё, являясь произведениями художественно значительными и беллетристически увлекательными. Первая книга Винокурова, которую я прочитала, «Люди Чёрного дракона», написана, на мой взгляд, в другой манере, поэтому «Ангел пригляда» и «Тёмные вершины» стали для меня свидетельством его способности к творческой новизне.

Вообще же, что талантливо, то и ново, как известно. Подтверждение этого тезиса – роман Валерия Бочкова «Латгальский крест», опубликованный в январской «Дружбе народов». Я стараюсь не давать оценку премиальным сюжетам, но то, что один из самых, на мой взгляд, сильных текстов последнего времени не включён даже в лонг-лист Большой книги, мне представляется неприличным.

Одно из сильнейших впечатлений в жанре нон-фикшн – «Агнесса» Миры Яковенко (издательство «АСТ», совместная программа с обществом «Мемориал»). История жены одного из самых кровавых сталинских чекистов настолько потрясла Миру Яковенко (и неудивительно), что в 50-е годы она записала монолог Агнессы и таким образом зафиксировала сознание, которое обычно остается за пределами литературы в силу его неухватываемой витальности и неукротимой любви к себе.

Приятной неожиданностью оказался для меня роман Дины Рубиной «Белые лошади» – вторая часть ее трилогии «Наполеонов обоз» (Эксмо). Первую часть я с трудом дочитала, поскольку мне не показался интересным поток житейских подробностей и разнообразных баек, из которых, по моему ощущению, эта первая часть главным образом и состояла. В общем, вторую часть я и покупать бы не стала, если бы не прочитала в одном из интервью Дины Рубиной, что ей хотелось, чтобы напряжение в этой трилогии нарастало и к финалу получился бы головокружительный триллер. Только очень уверенный в себе автор мог так рискнуть с первой книгой! Что ж, Рубина именно такой автор и есть – она знала, что делает, и не ошиблась: вторая книга действительно держит в напряжении тем, чем и должна это делать беллетристика, – интригой, тайнами прошлого и будущего, динамикой настоящего, а главное, страстями. И как только все это прошивает книгу насквозь, сразу же исчезает необязательность в подборе подробностей, и всё, вплоть до описаний природы, необширных, прекрасных и необходимых, начинает работать на то, чтобы созданный автором мир, предельно реалистичный, был при этом нетривиальнее и выразительнее реальности, и поэтому из реальности в себя втягивал бы.

3. К сожалению, не могу назвать какое-либо отечественное произведение, автор которого был бы мне совсем не известен и которое меня потрясло бы. Но вот только что начала читать «Собаки Европы» Ольгерда Бахаревича (тут спасибо «Большой книге» за наводку), прозаика, правда, не российского, а белорусского (роман вышел на русском в авторском переводе в издательстве «Время»), и предполагаю, что это будет неординарное впечатление.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: