Игорь Мельников

                ИГОРЬ МЕЛЬНИКОВ: «ТАИНСТВЕННОЕ ЭХО МИРА»

   Как по-разному складываются судьбы поэтов! Поэты и их стихи бывают счастливые – и не очень, хватанувшие славы вдосталь – и навсегда сокрытые от читателя, зачерпнувшие любви современников – и пришедшие к людям много позже земного бытия…    Впрочем, всех истинных стихотворцев объединяет бесконечное, можно даже сказать, неистовое служение слову, духовный подвиг во имя поэзии, во имя единственно верных и филигранно отточенных формулировок и метафор, способных отразить и даже преломить время, запечатлеть мир в его многообразии, остановить мгновенья красоты, счастья и печали… Этот подвиг самоотречения почти неподъёмен для любого человека – каково же его совершать тому, кто от рождения физически слабее и незащищённее своих здоровых собратьев по перу?!    Сегодня уже восемь лет, как не стало удивительного тольяттинского поэта Игоря Мельникова – человека, как это принято говорить, с ограниченными физическими возможностями, однако при этом наделённого поистине неограниченными способностями духовными.    Родился Игорь Глебович Мельников вместе со своим братом-близнецом Олегом в дружной семье инженера Глеба Николаевича Мельникова и воспитателя детского сада Маргариты Алексеевны. Однако так случилось, что мальчик оказался болен детским церебральным параличом средней тяжести, что во многом определило дальнейшую судьбу и его самого, и его брата, да и всей семьи в целом. К счастью для Игоря родители, как рассказывает его брат, с детства «приучили мальчика к постоянным физическим упражнениям. Каждый его день начинался с физзарядки, потом – душ с обливанием холодной водой. Вечером, после работы, всё повторялось. Он даже совершал пробежки несколько раз в неделю! Всё это позволяло ему поддерживать более или менее приличное самочувствие и вести достаточно активный образ жизни. Он практически не употреблял алкоголь и не курил. К тому же даже небольшая доза алкоголя, по словам Игоря, на несколько дней приглушала ту самую музыку в душе, из которой рождались стихи. И всё-таки, по большому счёту, он был счастливым человеком, умевшим всю жизнь удивляться окружающему миру, слышать его глубинную мелодию и выражать её строчками стихов».    Надо сказать, что братья были очень близки духовно на протяжении всей жизни до самой кончины Игоря. Олег прожил всю жизнь рядом со своим талантливым братом-близнецом, был его сподвижником и большим другом, во всём его поддерживая и помогая преодолевать все трудности, выпавшие на его долю.    Олег рассказывает, что «у родителей имелась довольно большая домашняя библиотека, где было много поэтических книг, и стихи как-то сразу очаровали Игоря. В старших классах он стал посещать занятия литературного объединения «Лира». Позднее его стихи стали печатать в местной газете, собирались опубликовать и в областной, но наступили 90-е годы… Позднее, в 1993 году была создана Тольяттинская писательская организация и Игорь стал её активным членом».    Что стоит за этими сухими фактами? Огромная внутренняя работа, которая потребовалась человеку с ослабленным здоровьем для того, чтобы жить как все обычные люди – ежедневно ездить на работу, упорно заниматься самообразованием, много читать и с сыновней нежностью и почтением относиться к тому миру, в котором рождён, ежедневно, год за годом отыскивая в себе звуки и смыслы и складывая их в чудесные, высокие, точные и буквально хрустальные по чистоте звучания поэтические строки. Ведь стихи, по признанию Олега Мельникова, «заполняли всё существование Игоря, составляли основной смысл его жизни. Впрочем, талант, который ему был дан, и не оставлял ему другого выбора».    Именно так. Поэтический дар сам выбирает того, кем начинает владеть безраздельно, не оставляя творцу ни единого шанса уйти в сторону от своего предназначения. Он властно и бескомпромиссно требует этого жертвоприношения в виде всей жизни поэта, сложенной к своему подножию.    Погружённость в себя, ограниченные контакты с социумом дали свои положительные плоды – Игорь научился слышать и улавливать самые тонкие струны своей души, отзывающейся на мир природы и ход времён нежными и грустными, глубокими и чистыми звуками.    Поэзия Игоря Мельникова, в целом не выходящая за рамки классического стихосложения, между тем совершенно уникальна, абсолютно самобытна и бесконечно прекрасна по звучанию, соразмерна и совершенна по форме. Лады её сплошь построены на консонансах, на благозвучии и утончённой интонационной гармонии. Воистину «музыка сфер»! Да и самому Игорю более всего были близки поэты, пишущие в жанре русской классической лирической поэзии. Он был уверен, что данное литературное направление вовсе не исчерпало себя, что здесь ещё возможно сказать своё слово, способное тронуть сердце современного читателя.    Душа Игоря – этот уникальный музыкальный инструмент любого лирического поэта – была лишена таких эмоций, как зависть и корысть, злопыхательство и мстительность… Опять-таки по воспоминаниям его брата, «Игорь был светлым и доброжелательным человеком, от него практически никто никогда не слышал грубого слова, тем более – нецензурного. Он не участвовал в конфликтах и интригах, на которые так богата творческая среда. К тому же он был человеком очень обязательным и всегда добросовестно выполнял свои обещания и обязанности».    Далеко не всякий здоровый человек, а тем более творческая личность, может похвастать таким набором добродетелей! Но какая сила духа, какая вера в себя, в жизнь и людей должны быть присущи человеку с физическим недугом, чтобы суметь не испытывать ни к кому никакого негатива, а жить светло и высоко, неся свой крест без ропота и гнева, не отягощая своими проблемами окружающих! Конечно, такая цельная натура, как Игорь Мельников, не могла не оставить свой след на земле, чтобы когда-нибудь преломиться в тысячах читателей всем спектром своей удивительной радуги-души.    В стихах Игоря почти нет сильных эмоций, нет интонационных взрывов, нет большой динамики – но тем не менее они нисколько не скучны, поскольку в них не найти и тени занудства, нравоучительности или ложного пафоса. Напротив, они всякий раз поражают воображение новизной образов и словно выстраивают читательскую душу заново – как музыка Моцарта или Баха, – даря ей все оттенки мира, открывая всю многомерную красоту жизни и уводя в бесконечные высоты духа. Мир природы и вещей соединяется у поэта в единое философское поле, в котором он творит свою действительность, свою собственную реальность. При этом поэзия Игоря Мельникова никогда не бывает схематична или мертва – нет, в ней всё есть жизнь, всё – игра света и бликов, всё – полнота и многозвучие мира, словно в цветке или снежинке, в капельке росы или морском камешке…    Увы, ДЦП – это достаточно серьёзное заболевание, и после сорока пяти лет здоровье Игоря стало быстро ухудшаться. Его друг, врач и поэт Борис Скотневский, возглавляющий Тольяттинскую писательскую организацию, потом говорил Олегу Глебовичу, что он вообще удивлялся, как долго Игорю удавалось поддерживать хорошее самочувствие, что в его практике такие случаи очень редки.    Игорь Мельников оставил своеобразное завещание – он просил близких не сообщать никому о своем уходе и о кремации с последующим развеиванием его праха в сокрытом от людских глаз месте. Что и было сделано как дань уважения к его памяти. Он очень хотел, чтобы его помнили только живым. Борис Скотневский откликнулся на его уход горьким и в то же время светлым стихотворением:

Рекомендуем:  Сергей Носов. Поэзия нашего времени

ПАМЯТИ ИГОРЯ МЕЛЬНИКОВА

Ты был и чист и светел, Ребёнок и поэт. Тебя развеял ветер,  Теперь ты просто свет.

Мерцай, наш мальчик милый, Как тихая звезда! И нету ни могилы, Ни гроба, ни креста…   Теперь ты с главным знаньем Далёко-далеко. Легко ли быть мерцаньем И светом быть – легко?

   При жизни Игоря Глебовича было выпущено три книги его стихов – «Лица огней» (1996), «Звездолёт для одуванчика» (2002) и «Забытый секрет мироздания» (2011). Недавно стараниями Олега Мельникова вышел уже посмертно прекрасно изданный небольшим тиражом в Москве, в Союзе российских писателей, сборник стихотворений «Аллеи небесного сада». В книгу вошли практически все самые значительные произведения тольяттинского поэта.    Отточенный, афористичный, самобытный, по-хорошему скупой поэтический язык, авторская метафора как неизменный художественный приём, богатейший лексикон и словарный запас, сложная и удивительная судьба, исключительный духовный мир и невероятная личная стойкость поэта делают стихи Игоря Мельникова настоящим явлением в современной литературе – безо всяких скидок! И очень хочется верить, что явление это будет в конечном итоге по-настоящему замечено и оценено и критиками, и читателями. И займёт своё истинное, заслуженное место в большой всемирной библиотеке её Величества Поэзии.

Многих в июньском номере журнала «Наш современник» весьма озадачило послесловие Станислава Куняева. На этот раз он ополчился не на врагов русской идеи, а на одного из своих ближайших соратников – Александра Казинцева. Поводом для его яростных заметок стал роман Андрея Тимофеева «Пробуждение» и статья Казинцева «Друзья и враги “Пробуждения”», опубликованные в разное время в вотчине главного патриота России.

Куняев, как мы поняли, категорически не согласен ни с положительной оценкой объёмного произведения предводителя молодых литераторов при Союзе писателей России, ни с умозаключениями своего зама. В принципе, тут ничего особенного и не должно быть. Все имеют право на различные мнения. Литература – это не то дело, в котором все должны шагать в ногу, не смея ни на миллиметр отступать в сторону. И напечатай тот же Куняев после серии хвалебных откликов о Тимофееве одну чью-нибудь резко критическую статью, ничего страшного бы не произошло. В конце концов на то и существует плюрализм. Почему, скажем, Александр Казинцев может на все лады расхвалить весьма неровный роман молодого литфункционера, а, к примеру, Василий Киляков должен свои негативные эмоции скрывать? Повторим: все должны иметь возможность на свободное выражение своих позиций.

Рекомендуем:  Андрей Тавров. Письма о поэзии (

Удивило в данном случае другое: Куняев не просто открестился от положительных отзывов, посвящённых авторам и друзьям «Нашего современника», он устроил своему первому заместителю публичную порку. Спрашивается, зачем? Ну, возникли между главным редактором и его первым заместителем какие-то трения. Чего не бывает в коллективе? Но вовсе не обязательно внутренние споры и конфликты выносить на всемирное обозрение. Наверное, какие-то редакционные вещи вполне достаточно обсудить в узком кругу.

                                                         Главред и его первый зам

Собственно, Куняев все тридцать лет своего редакторства так и поступал. Он годами скрывал, почему в своё время указал великому публицисту нашего времени Дмитрию Галковскому на дверь; не объяснял, что побудило его драматической осенью 1991 года бросить на несколько месяцев любимое детище и умчаться якобы на охоту; зачем увольнял большую часть команды Вадима Кожинова и т.д. А тут вдруг его потянуло на откровенность. Неужели с возрастом мэтр ударился в сентиментальность? Но это как-то очень непохоже на такого испытанного бойца, как Куняев…

Так в чём же дело? Есть две версии.

Первая связана с выдающимся современным полемистом и весьма могущественным политологом и политтехнологом Сергеем Кургиняном. Якобы лидера движение «Суть времени» взбесила тональность романа Тимофеева. Вроде бы он увидел в этом произведении обличение движения «Суть времени» (в романе оно фигурирует под названием «Суть»). Ну, и, конечно, задел Кургиняна один из героев книги – Кургузов. Если верить злым языкам, Кургузов – это и есть Кургинян.

Почему Куняев вынужден был учесть гневную реакцию Кургиняна? Всё очень просто. Кургинян одно время не просто сотрудничал с «Нашим современником» и регулярно печатал в нём свои боевые статьи. В трудную пору он помогал журналу и финансово. А что получил в благодарность? То-то и оно.

С другой стороны, Кургинян, как известно, много куда вхож и обладает серьёзнейшими административными и прочими ресурсами. Ссориться с таким человеком – себе дороже. Не проще ли всё урегулировать некими статьями, даже если ради этого нужно отречься от своего заместителя?

Впрочем, есть и вторая версия. Она более приземлённая. В последние годы в литературных кругах всё чаще возникают разговоры о том, кто может придти на смену Станиславу Куняеву. Оно и понятно: Станислав Юрьевич уже не юн, силы не те, пора бы подумать и о преемнике. В писательской среде в связи с этим не раз мелькали имена Александра Казинцева, сына Куняева – Сергея, Евгения Шишкина, Александра Сегеня и даже Захара Прилепина. В принципе, все эти имена очень достойные. Но вот все ли они устраивали семью нынешнего главного редактора «Нашего современника» (сегодня в журнале, помимо Станислава Куняева, работают его сын, невестка и другие близкие к этой семье люди)? Не тут ли зарыта главная собака?

Похоже, Александр Казинцев устал ждать своего часа и в последнее время стал позволять себе, с точки зрения семьи Куняевых, кое-что лишнее. Не исключено, что кто-то именно в таком духе и прочитал статью Казинцева «Друзья и враги “Пробуждения”». Наверняка кто-то воспринял данный материал как заявку Казинцева на пост главного редактора журнала. Это-то и взбесило даже, видимо, не столько самого Станислава Куняева, сколько членов его клана. У клана, надо полагать, уже есть свой кандидат на должность руководителя издания. И, чтобы Казинцев больше не рыпался, по нему был сделан мощный залп.

По идее, больше всех от этой шумихи должны были выиграть автор романа Андрей Тимофеев и критик Вячеслав Лютый, который в пух и прах разругал молодого писателя, что в свою очередь сильно не понравилось Казинцеву. Но Тимофеев, кажется, не столько обрёл, сколько потерял. Хотя Казинцев так старался.

Мне вообще история с попыткой раздувания фигуры Тимофеева напомнила события чуть ли не 60-летней давности. Помните, как близкое окружение Твардовского в конце 1962 и в 1963–64 годах носилось с «Одним днём Ивана Денисовича»?! Казинцев, видимо, решил повторить прежний сценарий. Но он не учёл одного: Тимофеев – не Солженицын. Не тот опыт. Потом Солженицын шёл от конкретного человека. А Тимофеева вела прежде всего идея. Это, возможно, хорошо для аналитика, но не всегда полезно для художника. Романы всё-таки пишутся сердцем, но не разумом. Короче, далеко не все купились на похвалы Казинцева. В частности, восстал Лютый. Казинцеву бы смолчать. Но нет, он возомнил из себя второго Лакшина. Для тех, у кого короткая память, напомню: Лакшин был замом в «Новом мире» у Твардовского. В 1963–64 годах Солженицын был для него всем. И когда появились критические отклики об Иване Денисовиче, он, не сдержавшись, в ответ бросился писать дерзкий ответ. Свою статью Лакшин назвал «Иван Денисович, его друзья и недруги». Её читала вся интеллигенция. А как поступил Казинцев? По аналогии с Лакшиным он свой материал назвал «Друзья и враги „Пробуждения”». Однако переплюнуть Лакшина ему не удалось. Его брюзжание мало кого задело. До Лакшина Казинцеву оказалось ой как далеко.

Рекомендуем:  Янина Ипохорская. Война полов

С Лютым оказалось всё сложнее. Я его статьи читаю уже лет двадцать. Сколько интересных наблюдений я у него обнаружил! Но мне этого всегда было мало. Понимаете, у Лютого всё вроде правильно, но скучно. Где страсть? Одно академическое занудство.

По моему мнению, Лютый до сих пор находится на каком-то отшибе, вдали от писательской гущи. Ну что ему дали проведённые в Воронеже десятилетия? По большому счёту – ничего. Литературная атмосфера там всегда была затхлой. В писательской среде там процветали злоба, зависть и доносительство. Не зря оттуда при первой же возможности удрали Владимир Гусев, Анатолий Жигулин, Инна Ростовцева, да много кто ещё. И не надо ссылаться на Троепольского, как на образец высокой нравственности. Ну не был автор «Белого Бима…», мягко говоря, ангелом. Он тоже много лет прикладывал руку к культивированию среди писателей Воронежа злобы и ненависти.

Лютому, безусловно, тоже давно надо было бы из Воронежа бежать. Кстати, это и сейчас не поздно. Иначе провинциализм его окончательно добьёт.

Лютый много лет не имел в Воронеже собеседников не то что уровня Алексея Лосева или Михаила Бахтина. В Воронеже отсутствовали люди даже уровня Валентина Курбатова (для незнающих: есть такой зоил в Пскове), Виктора Лихоносова (вошедшего в историю романом «Наш маленький Париж») или замечательного рассказчика Бориса Екимова.

Я не думаю, что после разгоревшегося скандала читающая публика наконец оценит Лютого. Простите, пока оценивать по большому счёту нечего. Но, может, после скандала у Лютого появится злость, но не злоба, обнажится нерв, прорежутся, наконец, зубы. В отличие от Тимофеева у Лютого, несмотря на существенную разницу у возрасте, ещё есть перспективы. У Тимофеева будущего я уже не вижу. Там присутствует один расчёт, но нет души. А у Лютого душа ещё не очерствела.

Вернёмся к скандальной статье Станислава Куняева. Тут что ещё любопытно? А где был Куняев, когда сдавались в печать номера журнала со спорным романом Тимофеева и с неоднозначной статьёй Казинцева? Или он уже давно в журнале выполняет роль ширмы, а реально изданием рулят другие люди?

Куняев, похоже, ждал этих вопросов. И как он ответил? Он сослался на свои болезни. У человека, в частности, обострилась глаукома. Он сам пишет: «…врачи запретили мне нагружать глаза чтением». Но если это так, то человек должен понимать, что он уже не может добросовестно руководить журналом и, в частности, читать поступающие в его издание рукописи, вёрстки, сверки и прочее. Но нет же, Куняев изо всех сил продолжает цепляться за журнал, считая, видимо, себя незаменимым. Его уже месяцами не видят в журнале. Ну и что? Кого это волнует? Всех, но только не Куняева. Он по привычке продолжает получать незаработанную зарплату. В редакции уже длительное время нет воды. Ну и что? Это ведь не у него на даче отсутствует вода. Почему он должен что-то организовывать? Не царское это дело!

Куняев привык барствовать. А всё остальное для него – от лукавого. Посмел Казинцев аккуратно дать понять, что когда-то надо и работать, заниматься журналом, знакомиться с рукописями – и тут же получил по полной программе отлуп.

А где же принципы? Где отстаивание справедливости? Или патриотические лозунги понадобились Куняеву исключительно ради продвижения своих корыстных интересов.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: