Элена Ферранте

Элена Ферранте — итальянская писательница, автор всемирно известных романов из цикла «Неаполитанский квартет» — после длительного перерыва опубликовала книгу «Лживая жизнь взрослых», выход которой вызвал большой ажиотаж. Книжный обозреватель Дарья Кожанова прочла новый роман Ферранте, еще не переведенный на русский, и рассказала о нем «Литературно».

Выход нового романа Элены Ферранте «Лживая жизнь взрослых» (La vita bugiarda degli adulti) в Италии превратился в настоящий национальный праздник. В ночь на 7 ноября в нескольких итальянских городах (среди них — Милан, Рим, Турин и, конечно, Неаполь) прошла Ferrante Night: с десяти часов вечера читатели собрались в книжных магазинах на ридинги, аперитиво, викторины и концерты. Все ждали «сказочного» момента: ровно в полночь начинались продажи книги, первого романа Ферранте после пятилетнего перерыва (заключительная часть «Неаполитанского квартета» вышла в 2014 году).

Издатели два месяца всеми способами нагоняли новую волну «лихорадки Ферранте». В начале сентября они объявили дату выхода новой книги и опубликовали начальный фрагмент текста на итальянском и на английском, но название романа держали в тайне до самого конца октября. Лишь тогда они показали обложку, которая очень отличается от нарочито тривиального оформления книг «Неаполитанского квартета»: строгий дизайн в трех цветах и изображение обнаженных женских рук. Примерно в то же время в прессе стали появляться первые эксклюзивные рецензии на роман. Один из журналистов рассказал, что сначала ему на почту пришло письмо с паролем, а затем в час ночи — закодированный файл с текстом.

Говоря о новой книге Ферранте, невозможно избежать сравнений с «Неаполитанским квартетом», и она, действительно, особенно похожа на первый том тетралогии: это coming-of-age story, где рассказ ведется от лица героини, а действие разворачивается в Неаполе (правда, не в 50-е годы, а в 90-е). Роман начинается с очень характерной для Ферранте фразы: «За два года до того, как уйти из дома, отец сказал матери, что я ужасно некрасива». Слова, которые двенадцатилетняя Джованна случайно слышит в разговоре родителей, превращаются в приговор ее безоблачному детству. На возражения жены отец отвечает: «Переходный возраст тут ни при чем, она просто превращается в Витторию», в его сестру, которую он давно вычеркнул из своей жизни (в прямом смысле, так как на фотографиях ее лицо замазано фломастером).

Рекомендуем:  Александр Евсюков

Так Джованна узнает о загадочной «тете-ведьме», которая становится ее проводником в «лживую жизнь взрослых». Чем больше Джованна пытается размотать клубок намеков и недомолвок из настоящего и прошлого, тем сильнее он запутывается. Она выясняет, что радужный мир ее семьи построен на прочном фундаменте лжи, которую интеллигентные папа с мамой всегда ей запрещали, и сама приучается лгать — родителям, подругам, себе. Символ всеобщей лжи, притворяющейся правдой, — это пагубный, «заколдованный» браслет, который Виттория якобы подарила новорожденной девочке. Браслет перемещается от одного владельца к другому, и разные персонажи рассказывают свою историю о том, кому в семье он принадлежал.

Весь роман — это игра противоположностей на разных уровнях. Низкое и высокое, скрытое и явное, истинное и ложное, прекрасное и уродливое — все это сталкивается и перемешивается, и многие персонажи — двуличны. Во время первой встречи с тетей Джованна замечает, что вопреки словам отца о ее некрасивости, Виттория «так невыносимо прекрасна, что считать ее уродливой становилось необходимостью». Речь идет не столько о физическом уродстве, сколько об отсутствии внутренней красоты: от Виттории исходит разрушительная темная сила, которой она заражает все, к чему прикасается. Виттория одновременно и отталкивает, и необъяснимо притягивает Джованну.

Сам город в романе раздваивается еще сильнее, чем в «Неаполитанском квартете», и по этой книге тоже можно изучать Неаполь как по карте. В романе есть четкое разделение на Неаполь верхний («возвышенный») и Неаполь нижний («низкий»). Верхний город — это Рионе Альто и Вомеро, где живут семья Джованны и их друзья — такие же интеллектуалы, университетские преподаватели и учителя. Благополучные и зажиточные кварталы, где все живут счастливо и прилично (но это только на первый взгляд).

Рекомендуем:  Елена Зейферт. Греческий дух латинской буквы

Чтобы попасть в другой Неаполь, нужно спускаться ниже — до Пасконе, Поджореале, Индустриальной зоны. Это районы, лежащие не так далеко от Рионе Луццатти, квартала Лены и Лилы, где живет народ попроще (Виттория не получила образования и работает служанкой в богатых домах) и где все страсти выплескиваются наружу без прикрас. Виттория много лет назад была в связи с женатым мужчиной, а после его смерти фактически подчинила себе жизнь его вдовы и трех их детей. Место рождения накладывает несмываемую печать на судьбы персонажей, становится их знаком отличия, но чаще всего — клеймом. Отец Джованны сделал все, чтобы вырваться из нижнего Неаполя: он стал преподавателем истории и философии в самой престижной школе города и навсегда порвал связь с прошлым.

Путь взросления главной героини — это постоянное перемещение между двумя мирами. У девочки тоже появляется второе «я»: из Джованны она превращается в Джаннину или «Джанни́», как ее называют в нижнем Неаполе. Спуск Джованны все больше напоминает головокружительное падение. Шок от измены отца, познание и неприятие собственного тела, открытие физической любви, отличающейся от мультфильмов о половом воспитании, которые ей показывали родители. Любовь, по выражению Виттории, «мутна, как стекла в окнах сортиров». Джованна чувствует, как в ней растет «сильнейшее желание упадка — бесстрашного упадка, мании почувствовать себя героически отвратительной». Но в этом падении Джованна не разбивается, а набирает новые силы.

Наконец, еще одно важное противопоставление — это итальянский язык и диалект. В романах Ферранте практически нет диалекта, но он очень важен для характеристики персонажей и ситуаций (обычно всегда поясняется, когда герой говорит на диалекте). Джованна и ее подруги получили «прогрессивное» воспитание: они некрещеные, много читают и изъясняются только на правильном итальянском. На napoletano говорят в нижнем городе, на нем рассказывают о вещах телесных и земных, это наречие для сильных, неприглаженных эмоций. Виттория часто выражается на таком грубом диалекте, что Джованна с трудом ее понимает. Когда на девочку находит жажда упадка, она сама начинает говорить с диалектальными интонациями, неумело их имитируя.

Рекомендуем:  Людмила Парщикова

Одним словом, в «Лживой жизни взрослых» есть все то, за что мы любим (или не любим) Ферранте: Неаполь (вернее, два разных Неаполя), семейные и сердечные истории (с оттенком мелодрамы), тайны прошлого, героиня-рассказчица, пронзительная история взросления и глубокие психологические драмы. При желании можно считать, что новая книга — это просто маркетинговый ход издателей, но оторваться от нее невозможно (итальянские рецензенты были правы: на чтение романа уходит пять-шесть часов). Из открытого финала критики уже делают выводы о том, что и у этой истории может быть продолжение. Так что вполне возможно нас ждет новый «Неаполитанский квартет».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: