Андрей Пермяков

Наиболее сильны, по-моему, здесь строки:

Время на вечность и время на миг.

Время прижмет и время отсрочится, Для карнавала и одиночества,

Время смотреть передачу «Время»,- Самый запутанный сериал.

Со временем меньше осталось «Ку-ку».

Время стареет вместе с людьми И молодеет вместе с людьми, Время приходит и время уходит, Время заката и время восхода, Время на вечность и время на миг.

Время прижмет и время отсрочится, Для карнавала и одиночества, Время кого-то и время мое. Время подарок купить для нее. Время для свадеб и бремя разводов, Время молитв и время приходов, Время нарваться на рифму «стремя», Которую никогда не искал. Время смотреть передачу «Время»,- Самый запутанный сериал.

Время стирает города и границы, Лиц вереницу и грязные джинсы. Со временем меньше осталось «Ку-ку». Время швеею точит строку; Выкроить время и время убить. Время на стрелках, чтоб стрелку забить. Время на стрелку не опоздает, И пригласит на медленный танец, После умчится со скоростью света, Со скоростью времени… и окажется где-то: Где-то в сегодня, и в будущем где-то, В прошлом, а вдруг на других планетах. Где же ты время… а времени нету.

Пермяков Андрей

*** Что-нибудь особенно бездарное, безупречное до самых детских слёз: например, сияние полярное, например, согласные непарные из-под металлических колёс.

И такое — мимо перепонок, точно задохнуться на бегу — имя, золотое, как лисёнок на железном мартовском снегу.

Оставил

После города, после дороги, после как сам себе делал плот, берег кажется страшно высоким, а хотелось бы наоборот.

На сырой, безнадёжной трясине отражается вольный рассвет. Ненадёжный такой, синий-синий, как заступник, которого нет.

Введенское озеро

Скоро похолодает. Впрочем, похолодало. Видишь, похолодало? Небо чуть-чуть упало,

Ангел висит над душой – Просто и хорошо. Просто и хорошо Ангел летит за душой.

*** Летом лучше, чем не летом А. Евстратов Лето — это маленькая жопа А. Евстратов А жили за мостом, а звали Таня. А зимы были долгие, как взгляд. Так надо: чтоб смотреть её дыхание почти четыре месяца подряд.

А летом правда лучше: ждать под ливнем — особенно большая небеда А время было медленным, противным, а в букваре есть буква «никогда»

Бабушки

Баловали, нежили умерли, как не жили.

Приморье

Медведь в зоопарке — белый, но очень рыжий, Морская волна цвета морской волны, Крыша, откуда видно другие крыши, Сны не про небо, про небо — другие сны.

Город закончился. Мальчик закончил город. Или у города кончился несовершенный завод. Мальчик торопится. Мальчику скоро сорок. Пока девятнадцать, но сорок уже вот-вот.

Мальчик торопится. Мальчик погибнет утром. Воскреснет, умрёт, проживёт девяносто лет. Мальчик глядит, как над посёлком Рудный Тянется тонкий, единственный в мире свет.

Рекомендуем:  Владимир Аверин

На обретение мною у папы 45 ненужных ему более галстуков

В американских фильмах пятидесятых годов, в американских фильмах о пятидесятых годах роли порядочных послевоенных вдов играли актрисы с глазами послевоенных птах.

Лучшая — Лана Тёрнер, прочие тоже вполне хорошо понимали в невинных и тайных знаках. Песенки об орхидеях, песенки о луне, песенки о бриллиантах и никаких биг-маков.

В американских фильмах о пятидесятых годах девушки радовались покупке большой машины, и даже стиральной машины в трогательных проводах; не поправляли причёсок при виде мужчины, ещё мечтали о детях, не думали о деньгах, если на то не случалось слишком особой причины.

Теперь у меня два полосатых костюма, четыре десятка галстуков, изъятых у папы, но все восемь девушек, похожих на грёзы Джона Профьюмо, ходят по-прежнему мимо, смотрят угрюмо. Видимо, мне не хватает мягкой, обильной шляпы.

Улица Нахимова

Когда-то здесь было лето возрастом три часа: заката и сразу рассвета тонкая полоса.

По неживому оскалился свет голубых фонарей. Слово смешное: «состарился». Слово смешное: «андрей».

Закусочная Аист

— Я бы не стал. — А я и не стал. — В смысле, вот так вот реально не встал? Ты полечись, старичок. — Нет, не «не встал», А реально не стал. И на свиданье ещё опоздал. — Ну, ты ваще дурачок. Лампа качается, Водка кончается Тётка сказала, что бар закрывается. С нитки течёт паучок.

Зачем снятся сны

Картинка: ты поработал, устал, теперь хочешь спать. Представляешь себе коридор, длинный, как таймырская тундра. По коридору катится граната РГД-5 и будет катиться ещё две с половиной секунды.

Через две секунды ровно откроется дверь, из двери выйдет твой самый главный начальник. Обычный такой начальник: лютый, бешеный зверь, вгоняющий добрых людей во всякие там печали.

Он увидит гранату, изумлённо поднимет бровь, почувствует всё своё скотство, вспомнит любимую кошку, а потом как в нормальном кино: его зелёная едкая кровь покроет пространство от лифта до небольшого окошка.

Ты засыпаешь, во сне открываешь дверь с маленькой медной ручкой, видишь катящуюся гранату, чувствуешь скорей удивленье: вдруг понимаешь, кто эта желающая твоей смерти сучка. Следующим днём оформляешь заявление об увольнении.

АНДРЕЙ ПЕРМЯКОВ

Андрей Пермяков родился в 1972 году в городе Кунгуре Пермской области. Окончил Пермскую государственную медицинскую Академию. Жил в Перми и Подмосковье. В настоящее время проживает во Владимирской области, работает на фармацевтическом производстве. Стихи, проза и критические статьи публиковались в журналах и альманахах «Абзац»», «АлконостЪ», «Арион», «Вещь», «Воздух», «Волга», «Знамя», «Графит», «День и ночь», «Новая реальность», «Новый мир» и др. Автор книг стихов «Сплошная облачность» (2013), «Белые тепловозы» (2018) и трёх книг прозы. Лауреат Григорьевской премии (2014).

Книжку «Белые тепловозы» мне составила замечательный вологодский поэт Ната Сучкова. Я ей отправил много-много стихов, почти всё написанное к началу 2017-го года и не вошедшее в предыдущую книгу. Кроме совсем уже раннего и смешного. И Ната подошла к делу неформально. Действительно получилась книга о жизни. По крайней мере — о значительной части этой жизни. Не напрямую так — от стихов про детство к уже более чем средним годам, а похитрее. Мы же нелинейно живём: мечтаем, в одноклассниц влюбляемся, затем вспоминаем детство, затем уже и молодость остаётся в далёком прошлом. А мы всё мечтаем. Это хорошо, конечно. Но грустно. Вот и книжка такая.

Рекомендуем:  Мифологические персонажи в системе мировоззрения коми-пермяков

Нате ещё раз спасибо и, конечно, издательству «СТиХИ»!

С ВИДОМ НА БЕЛЫЕ ТЕПЛОВОЗЫ стихотворения из книги

2017

Туман садится

Ветер с плохой луны по заповедным ночам носит плохие сны детям и палачам.

В первой и жёлтой мгле вдоль золотого стекла ветер стекает к земле, будто бы сам он мгла.

Тянется вникуда, прячется глубоко тоненький ветервода — золотомолоко.

Детское

Двое через еловый, наглые, точно мыши. Этот, большеголовый, через полвека напишет:

«Мы часто гуляли вместе, и никогда — домой». А мне всегда интересней, куда уходит второй.

Он был умнее, старше. Скажут: не повезло. Бабушка варит кашу. Муха стучит в стекло.

Голос

Вечером папа искал, где ловится Голос Америки. Голос Америки чаще ловился в прихожей. По выходным приезжал дядя Гена на велике, а из Кургана на поезде дядя с противною рожей.

Папа работал директором, папе всё время везло. Папа выгуливал нас в ресторан у вокзала. Мама за что-то его обзывала козлом, вечером плакала ночью, наверно рыдала.

Серое радио каркало про Кандагар, дядя с противною рожей шагал к остановке, я, вытирая с макушки его перегар, думал военное — «Действуем по обстановке:

Голос, скажи ему, голос Америки, голос (Я-то всё знаю, но папа ведь мне не поверит)! Это как в сказках, когда собирающий хворост, в чёрном лесу за полдня на полвека стареет.

Не заходи в чёрный лес за грибами, не езди к вокзалу пьяный на этой машине по этой дороге. После аварии станешь хромой и усталый. Все тебя кинут, особенно этот высокий.

Не уезжай от меня насовсем — я читал в книжке одной специальное слово: расплата. Папа, пожалуйста, папа, ты не опоздал. Если чего — это я за себя и за брата».

Папа, нетрезвый, сидит у окошка, пульсирует жилка Голос Америки вдруг зазвенел, как посуда. Очень не вовремя где-то включилась глушилка. Он не узнает. А вскоре и я позабуду.

*** Бабушка перебирает картошку, откладывая гладкую на семена. Соседская девочка Эля играет с Тотошкой (это их настоящие имена).

Там вообще всё было таким настоящим, что до сих пор отражается в малоподвижной воде. Жёлтые клубни падали в сломанный ящик, как жёлтые жёлуди в книжке о Моховой бороде.

В мягких ладошках небольно царапалась птица, сын тёти Зои прикуривал от букваря; если случится то, что конечно случится, буду хотеть не покоя, но долгого сентября.

Рекомендуем:  Рюрик Ивнев

*** — А с этими чего бывает? — Обыкновенно умирают. Ну, в смысле, так обыкновенно, как на стекло садится пена, как пёс садится на песок, как ты умрёшь, как я не смог.

— Зачем тогда живут? — Не знаю. В боязни сна, в надежде рая есть что-то, тёплое; такое, что нам, спокойным, не понять. Давай. Не думай. Дай обнять. Пока. До вечного покоя.

Май

Стройка была похожа на слоновий скелет. От железяк и от крыши невероятно жарко. Через окошки падал ровный церковный свет, Пахло карбидом, пахло электросваркой.

Мы уже видели в книжках два непонятных слова: «запах распада». Возвращались живые или цинковые афганцы, Наши в тот год не поехали на Олимпиаду, Потому что в Москву перед этим не поехали американцы.

Кто-то из пацанов — не помню — крикнул: «Андрюшка»! Мы отошли в самый угол, за ржавые трубы. Анька сказала: «Насонов сожрал лягушку!». И сразу спросила: «А ты целовался в губы»?

Цена

On a cloud i saw a child And he told us of his life

(Блейк; Битлы)

Очень книжное слово: «степной пожар». Очень книжное определение места: «в Тавриде». Но бывает весьма неотменный дар — отрока на облаке видеть.

Ради этого дара надобен острый дым, Необходимо хотя б небольшое, но море. Что же, пожалуйста — вот тебе остров Крым, Вот тебе лёгкий туман в красноглазом взоре.

Надобно горе? Будет тебе и горе. Мелкое горе, считай, уже на твоём дворе. Горе побольше пока на оперативном просторе. Горе побольше придёт, например, в декабре.

По завершении этой несложной науки Ты непременно увидишь сквозь суету Обретение отрока облаком в мокрые руки, Поставление облаком отрока на совсем высоту.

— Это песня про мокрые руки oблака? — Про мокрые руки была уже хорошая песня. Это песня, скорее, о том, что первое горе побоку; Песня о том, что будет ещё интересней.

Кафе Буровая

Что попроще выдумать, что попроще выбрать. Чтобы не завидовать, чтоб не жалко выкинуть.

Двести самой простенькой. Можно без графина. Станешь в меру косенький. Синий, как мальвина.

Винегрета с рыбкою, фаршу с овощами. Стенки будут зыбкими, взгляды беспечальными.

Коржика московского. Манника с вареньем. Скатерти с полосками. Завтра воскресенье.

Братцы-алкоголики, бронзовые лица. Вот к твоЁму столику человек садится.

Он не очень русский, но довольно братский. Булочка Свердловская. Рассольник Ленинградский.

*** На длинном перегоне Человек читает человеку — дочке или присмотреть просили. Запыхавшись, точно после бега, говорит на память, но с усилием.

Паузы совсем не там, где точки. Так читает, как по лужам скачет. Толстенький, в дублёнке, а вот дочка плакала, теперь зато не плачет.

Он читает медленно и нудно, Ошибаясь пьяно, человечно: «В небесах торжественно и трудно…» Впрочем, и в иных местах не легче.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: