Комбриг
Аннотация
Алексей Лан вернулся с фронта контуженным, с распоротым осколком боком и с женой, которая приехала разбираться с его китайским бытом. Гульнара застала его наложницу Боню в лисьих ушках на коленях, но вместо скандала устроила театр старшей жены, а Алексею пришлось притвориться обмороком, чтобы переждать. Наутро жена и наложница сговорились: Гуля приняла Боню в сёстры, запретила мужу спать с ней при себе, но обязала родить ребёнка после её отъезда. Алексей, застигнутый врасплох этой восточной прагматичностью, решил не будить лихо и промолчал. Но молчание не спасло — соседка-разведчица Чубарева тут же взвалила на него новую ношу: пристроить её племянника в штаб, чтобы тот случайно не попал под пулю.
Пока женщины меряли кавалерийские френчи и пугали курсантов на военно-спортивном празднике, британский разведчик Сеймур-Конвей вёл с Лексой дружескую беседу, которая оказалась разведкой под прикрытием. Он предупредил о прибытии сменщика — майора Хаббарда, прозванного Бульдогом, но сам оставил следы везде: в связях с Зелёной бандой, в разработке «злого маньчжура», в подготовке операции по нейтрализации. Алексей не успел переварить эту информацию, как на складе оружия убили двух караульных и заложили кривую бомбу. Чан Кайши пригласил его в тайное имение, где молодой контрразведчик Дай Ли, ставленник Чана, раскрыл всю британскую сеть в Гуанчжоу — от персоналий до связей с бандитами. Лан понял, что Конвей сдал своего преемника, но зачем — осталось неясно. Хаббард же, вопреки предупреждению, уже шатался по штабу без пропуска, строя из себя клоуна, и оставил на заборе Лекси мёртвую кошку в юбочке.
Алексей собрал дома охрану: монгола с собакой, кухарку с двустволкой, разведчицу с чемоданами. Гуля и Боня поклялись не высовываться, но клятвы этих женщин он уже не доверял. Чан ждал отмашки для удара по Зелёным, британцы готовили следующий ход, а Хаббард явно не собирался останавливаться на кошках. Лан сидел в кабинете с нагайкой на коленях и понимал, что единственный выход — вести игру на опережение, но правил в этой игре никто не знал. Он мог перехитрить всех или оказаться в ловушке, расставленной тем, кого считал союзником.