Земский докторъ. Том 12. Горький дым
Аннотация
Иван Павлович Петров вернулся в Москву зимой девятнадцатого года, когда мороз сковал Тверскую, а трамваи ползли с потрескиванием. Народный комиссар Семашко, его начальник, вёл его по заснеженной улице и удивлялся: отправил разбираться с эпидемией, а тот привёз серию раскрытых убийств, пойманную преступницу и отравителя с парохода в придачу. Жив остался — детектив случился. Но Семашко не отпускал. В стране бушевала старая беда, и комиссар, уставший человек с красными прожилками в глазах, говорил о ней шёпотом в кафе «Арктика», где подавали только чай с травяным привкусом и ломтики чёрного хлеба. Голод. Не просто нехватка — гуманитарная катастрофа, за которую формально отвечал нарком здравоохранения, хотя решение требовалось совсем не от него. Петров слушал и чувствовал, как внутри закипало глухое раздражение — не на человека, а на безвыходность.
В театре, куда он отвёл жену в последнем месяце беременности, давали «На дне» Горького. Анна Львовна плакала над Анной, а Петров смотрел на актёра в роли Сатина, произносившего речь о человеке, и думал о рогозе с камышом. Он лежал потом ночью в холодной комнате, пока жена спала, и мысль шла своим чередом: глюкоза из целлюлозы, белок из грибов, крахмал из корней, которые растут сами, не требуя ухода. Он записывал, считал, чертил — и потерял папку, потом нашёл. Потом бредил в лихорадке, не различая сна и явь. А когда, оправившись, выступил на совещании, где собрались люди из Наркомпрода, ВСНХ, Академии наук, его высмеяли. Кормить людей камышом, сказали. Пропаганда. Насмешка над голодающими.
В больницу его занесло само — температура, обморок на улице, строгий постельный режим. А тут явился его давний знакомый Коробейников из Наркомпрода, гладкий, сытый, с бархатным голосом и папкой под мышкой. Он говорил об эволюции, не о скачках, о том, что прогресс не должен разрывать ткань, на которой держится государство. Что десятки миллионов крестьян не станут собирателями корней, что их труд — это вера и уклад, а не химия. И добавил, глядя с отеческой снисходительностью, что не стоит давать топор плотнику, который не различает сучок и сердцевину. Петров лежал и чувствовал, как слова эти оседают тяжёлым осадком — не потому что правы, а потому что за ними стоит чья-то чужая воля, решившая за всех, кто готов к переменам, а кто нет.
Скачать книгу Земский докторъ. Том 12. Горький дым бесплатно
Что вы думаете об этой книге?
Оставить отзыв